(Вот и Великий Устюг)
Первое, что встретило при пробуждении, ослепительное солнце, казалось, сама природа ликовала, ведь нам удалось ускользнуть от непогоды.
Завтрак входил в стоимость номера, и, едва успев умыться, мы отправились в гостиничное кафе. Там нас встретила улыбчивая девушка, ловкими движениями она приготовила ароматный кофе, а следом подала щедрый завтрак. На столах красовались душистая каша, румяная яичница, нежные блинчики и аппетитные сырники… Мы ели с наслаждением, а насытившись, вышли из гостиницы в приподнятом настроении, готовые к новым впечатлениям.
Не удержались и снова сделали круг вокруг Храмового комплекса бывшего Спасо-Преображенского монастыря. Рядом с ним возвышается памятник Ерофею Хабарову, легендарному землепроходцу, одному из первых покорителей амурских просторов.
Под лучами солнца его стены сияли торжественно, будто принарядившись к празднику. На этот раз мы разглядели поближе изразцы, украшающие Церковь Спаса Преображения, тонкие узоры, хранящие дыхание веков. Но долго задерживаться здесь не стали: нас неудержимо манило Соборное дворище, и вскоре мы уже шагали в его сторону.
Дошли до центра города, где время, кажется, застыло в камне. Здесь, теснясь, друг к другу, стоят десятки церквей, образуя величественный ансамбль Соборного дворища. Каждый храм, отдельная глава в летописи православного зодчества: от суровых древних стен до пышного узорочья. Церквей так много, что пришлось записать их названия, чтобы не потеряться в этом священном лабиринте.
Начали мы с собора Успения Пресвятой Богородицы. Его колокольня, стройная и гордая, первой встретила нас, возносясь ввысь над площадью, словно стрела, пронзающая небо.
Собор высокий величественный, с огромным количеством архитектурных украшений, золочеными куполами заслужено занимает доминирующее положение.
В тени величественных храмов Соборного дворища, притаился Собор Иоанна Устюжского. Он не поражает размерами, но яркий, солнечный фасад не дает потеряться рядом со своими грандиозными соседями. Церковь возведена над мощами Иоанна Праведного, почитаемого местного юродивого, чья святость и по сей день согревает сердца верующих.
Церковь Богоявления строгая и лаконичная, она выделяется среди других храмов скромностью убранства. Лишь южный фасад оживлён яркими изразцами, словно всплеск краски на древних стенах. Внутреннее убранство не сохранилось, но теперь здесь кипит новая жизнь: выставки, детские рождественские праздники. Сегодня в этих стенах размещается выставочный зал музея-заповедника.
Кафедральный собор Прокопия Устюжского возвышается над местом упокоения святого праведника, небесного заступника Великого Устюга, чья молитва, по преданию, некогда отвела от города гибельную «каменную тучу». Мы вошли под его древние своды, поставили свечку.
И замерли перед великолепием пятиярусного иконостаса: золоченного, резного, златоверхого, словно кружево. «Фотографировать можно», – тихо сказала нам служительница, и мы, благоговея, запечатлели эту дивную красоту, чтобы унести её с собой — не только в снимках, но и в сердце.
Мы направились к Церкви Алексия, однако, вступив в ограду, вынуждены были отступить, за высокими стенами скрывался туберкулёзный диспансер, и нам пришлось любоваться старинным храмом лишь издали.
Вернулись на набережную, которая встретила нас ярким солнцем и беззаботным весельем. Горожане неспешно прогуливались вдоль реки, бросая в воздух крошки, чайки кружили с криками, голуби важно клевали у ног. Жаль мы не припасли ни горбушки хлеба, но это ничуть не омрачило сияющего утра. Ветер играл в волосах, река сверкала, и казалось, сам город улыбался нам вслед.
Пошли по набережной, увлечённые её живописными видами, вскоре оказались у старинной Ильинской церкви. Её стройный силуэт, словно вторил ритму древнего города. Этот храм характерный образец «устюжского» стиля, особой ветви русской храмовой архитектуры XVIII века. В его облике угадывались черты барокко, но переосмысленные в традициях северного зодчества.
Далее по набережной виднеется старинная Леонтьевская церковь — строгая, двухэтажная, с шатровой колокольней. Когда-то здесь стояли деревянные храмы села Леонтьевского, давно ставшего частью города. Нижний ярус, возведённый в XVIII веке, дышит суровой красотой устюжского зодчества, а верхний, достроенный позже, украшен барочными мотивами. Гранёная главка, изразцы на апсиде.
Вернулись обратно к Соборному дворищу, где прямо напротив притаилась волшебная почта Деда Мороза. Мимо пройти было невозможно! Заглянули внутрь — оказалось, здесь можно не просто отправить письмо с праздничным штемпелем, но и заказать новогоднее поздравление с подарком. Полки ломились от игрушек, сверкающих сувениров, ярких открыток… Мы выбрали несколько, чтобы позже написать теплые слова и отправить их — как маленькие кусочки праздника.
Гуляешь по городу, словно по настоящей галерее под открытым небом: десятки памятников гражданской архитектуры XIX века, от скромных купеческих особняков до роскошных домов с резными наличниками и чугунными крылечками.
Перекусили в уютном кафе при гостинице — ароматный кофе, лёгкие закуски. Девушки за стойкой охотно подсказали дорогу до вотчины Деда Мороза. Конечно, надо взглянуть, одним глазком.
Терем, укрытый сосновым бором, встретил нас тишиной и хрустальным воздухом. Рядом — зоопарк, но мы выбрали прогулку по парку. Место явно создано для малышей: тропинки, петляющие меж сказочных фигур, аллея чудес с мерцающими фонариками, поляна, где, кажется, вот-вот зашепчутся все двенадцать месяцев. Веревочные мостики звали ввысь, но мы неспешно дошли до каскада прудов — лёд ещё не сдался весне, поблёскивая хрупкой кромкой.
К самому Деду Морозу идти не стали, но его владения дышали волшебством. Детский смех звенел в воздухе, вырываясь из-за резных ворот терема — кто-то явно получил свою порцию чуда. И нам хватило.
Решили съездить в Троице-Гледенский монастырь, он стоит на живописном взгорье у слияния рек Юг и Шарденьга, возле деревеньки Морозовица.
Накрывшись платочками, робко приоткрыли деревянную калитку — и замерли. Перед нами, величавый и лучезарный, возвышался собор Троицы Живоначальной. Его белые стены, будто выточены самим временем, золотились в лучах солнца.
Внутри шла экскурсия, и мы, стараясь не нарушить тишину, с трудом сдерживали восхищённые возгласы. Но когда взгляд упал на иконостас, дыхание перехватило.
Это была не просто резная работа, а дивное кружево из позолоты и дерева. Фигуры евангелистов, будто живые, смотрели с иконных досок, а витые колонны взмывали ввысь, словно желая достать до самых небес. Каждый завиток — совершенство, такое невозможно описать, это надо видеть.
Обошли древнюю территорию. Монастырская стена, некогда неприступная, теперь стоит фрагментами. Единственная уцелевшая сторожевая башня возвышается над холмом, от неё открывается вид на извилистую ленту реки Юг.
Не всем постройкам монастыря удалось сохраниться, церковь Успения Пресвятой Богородицы находится в плачевном состоянии, церковь Тихвинской иконы Божией Матери частично реставрирована.
Возвращение в город встретило нас мягким дыханием летнего вечера. Вышли к бывшей торговой площади, где возвышается Никольский храм с устремлённой в небо колокольней. В его стенах разместился музей этнографии.
Кругом царила умиротворённая атмосфера: горожане, одетые в яркие праздничные наряды, неспешно прогуливались по набережной. Она, хоть и облачённая в бетон, казалась немного незавершённой, не хватало лавочек, но это нисколько не смущало гуляющих: молодёжь, смеясь, устроилась прямо на широком парапете, наблюдая за плавным течении реки.
С набережной свернули на улицу Красную, перед нами возникла церковь Вознесения Господня, словно белоснежное видение. Она напомнила младенца, которого только что облачили в крестильные одежды: вся в кружевах лепных узоров, в воздушных рюшах резных карнизов, в переливах света и тени на белых стенах.
Храм будто собрали из множества разных объёмов – то приземистых и округлых, то устремлённых ввысь, – сложившихся в живописную, асимметричную группу. А над этим праздничным беспорядком вознеслась восьмигранная ярусная колокольня. Её венчал острый железный шпиль, на самом верху которого замер в вечном полёте крошечный ангел с распростёртыми крыльями – казалось, ещё мгновение, и он сорвётся в лазурное небо. Каждый уголок церкви украшен с почти щедрой роскошью: резные наличники, фигурные колонки, ажурные кокошники, всё это придает зданию нарядность, словно оно готовилось к вечному празднику.
Солнце клонилось к горизонту, спешно роняя последние лучи в темнеющие воды Сухоны. Мы снова вышли на набережную, и перед нами развернулся закат невероятной красоты, пропитанный лёгкой грустью. Ещё один дивный день подходил к концу.
Добрались до древнего земляного городища. Археологические раскопки так и не подтвердили, что именно отсюда начал расти Великий Устюг, и потому назвать это место сердцем города нельзя. Но, глядя на могучие земляные валы, ещё хранящие отзвуки былых битв, понимаешь — здесь некогда стоял важнейший форпост, неприступный щит города.
Взобравшись на крепостной вал, мы не ощутили и тени праздничной суеты. Внутри городища жизнь текла просто и буднично: люди работали на огородах, а меж деревенских домов скромно расположилась церковь Чуда Михаила Архангела. Её строгие, почти аскетичные формы словно умоляли о реставрации, храм казался бедной родственницей на фоне своих пышных сестёр из городского центра.
Ещё держался остаток света, и мы неспешно направились к церкви Симеона Столпника. Улочки, чистые и нарядные, дышали тишиной. Внезапно воздух наполнился густым, тёплым ароматом свежего хлеба — и тут же желудки предательски заурчали, напоминая, что давно пора подкрепиться. К счастью, судьба сжалилась над нами: у самого хлебозавода ещё светились окна крошечного магазинчика. Внутри царило изобилие — душистые караваи, румяные пирожки, воздушные булочки, а рядом ряды бутылок с молоком и кефиром. Не в силах устоять, набрали на целый пир. Сдержанность не относится к нашим достоинствам, поэтому пирожки и булочки долго не сохранились.
Сытые и довольные, наконец, вышли к церкви Симеона Столпника. Она величественно возвышалась на берегу Сухоны, обращённая к воде своим пышным фасадом. Всё в ней дышало строгой торжественностью: безупречная симметрия, открытая паперть с широкой двухмаршевой лестницей, словно приглашающей войти под своды. Декор храма — изящное переплетение классического ордера и барочной пышности: завитки волют, фигурные фронтоны, игра света и тени на резных деталях. Казалось, само время замедлило здесь свой бег, отдавая дань этой немой музыке в камне.
Темнота сгустилась над городом, натягивая над улицами тяжёлое покрывало ночи. Измотанные впечатлениями, мы побрели в гостиницу, едва переставляя ноги. Кровать встретила нас как долгожданное спасение, и едва коснувшись подушки, мы провалились в бездну сна.
Начало истории о путешествие в Великий Устюг