Nimbus 2000:
– Ну, и где она ходит?
Skele-Gro:
– Семпра или Веритас?
Nimbus 2000:
– Веритас встречает нашу гостью и уже прислала патронус, что они на подходе. А вот Семпра обещалась принести что-то красивое, но её до сих пор нет.
Amortentiа (миролюбиво):
– Да ладно тебе, Семпра вечно опаздывает.
Nimbus 2000:
– Сегодня это особенно не вовремя! Наша гостья — очень известный артер ComaW. Она недавно вернулась в фандом, и не хотелось бы мне, чтобы она решила, будто мы недостаточно ценим её согласие посетить нас. Ну почему, вот ответьте мне, почему в нашем Отделе вечно что-то идёт не так? Почему вы не можете просто выполнять свою работу и не устраивать проблемы?
Skele-Gro:
– А мы чего? Мы с Амортенцией ничего такого…
Nimbus 2000:
– Ага, а кто на рождество превратил Комнату Дверей в карусель?
Skele-Gro (в шоке от того, что их оплошность всё же была замечена):
– Так тебе же понравилось!
Nimbus 2000:
– Вот только потому, что понравилось, вы и не лишились годовой премии! А так от вас проблем не меньше, чем от Семпры и Веритас.
Amortentiа (примирительно):
– Не злись, Нимбус. Наши косяки – это прямое следствие наших талантов и креативности. За это нас в Отдел и взяли. Уверена, что и сегодня всё будет хорошо. Слышишь топот? Это точно Семпра бежит и спотыкается.
И действительно, в Допросную вваливается запыхавшаяся Sectumsempra с ворохом каких-то листов.
Sectumsempra (ликуя):
– Принесла! Успела! Кто молодец? Я – молодец!
Nimbus 2000:
– Молодец ты будешь, если объяснишь, что это за бумажки?
Sectumsempra:
– Это я бегала к секретарше нашего министра…
Amortentiа (шепотом на ушко Skele-Gro):
– Точнее сказать, к его очередной любовнице.
Sectumsempra (недовольно посматривая на коллег):
– Распечатала кучу работ нашей сегодняшней гостьи. Для любования и для полноты повествования, так сказать.
Nimbus 2000:
– Ох, Семпра, вот только ты можешь одновременно вызывать дикое раздражение своей непунктуальностью и восторг своей предусмотрительностью.
Sectumsempra:
– Мы слизеринцы такие, да!
Как раз в этот момент большие дубовые двери Допросной распахиваются, и вслед за Veritaserum входит долгожданная гостья. Все рассаживаются в кресла вокруг стола, и Nimbus 2000, немного подпрыгивая на месте от нетерпения, что, к слову, совсем ей не свойственно, начинает допрос.
Nimbus 2000:
– Приветствую вас в нашем Отделе. Давайте познакомимся. Как к вам обращаться?
ComaW:
– Здравствуйте, и спасибо за приглашение.
В фандоме меня знают как Кома. Это строе имя, я использую его давно и люблю.
«Белая кома» — образ из одной из моих любимых песен Мэрилина Мэнсона. У него это не просто состояние между жизнью и смертью. Это символ — женщины, музы, боли и зависимости. Холодная, безмолвная, как таблетка от чувств. Она не лечит — она выключает. В ней — депрессия, оцепенение, тишина. И странная, отстранённая красота, как в комнате без окон. Поэтому я выбрала это имя.
Невыразимцы удивленно переглядываются. На их памяти это первая гостья, которая вложила в свой ник действительно значимый для себя смысл, и это невольно вызывает глубокое расположение.
Nimbus 2000:
– Расскажите немного о себе. Откуда вы родом? Чем занимаетесь в реальной жизни?
ComaW:
– По образованию я историк литературы. С самых ранних лет книги были моей главной страстью. Остались ею и сейчас наравне с классическим искусством: живописью, архитектурой, скульптурой старых мастеров. Когда я поступала в университет, передо мной стоял выбор между историей литературы, журналистикой и историей искусств. Я выбрала первое.
Последние тринадцать лет живу во Франции. Моя основная работа далека от творчества, но это не мешает ему оставаться частью моей жизни — в свободные дни я езжу по городам Европы, хожу по музеям, смотрю на фасады, ловлю свет, фотографирую. Чтобы не забывать, как выглядит красота.
Nimbus 2000:
– Как вы впервые пришли к рисованию вообще и к изображению персонажей из Гарри Поттера в частности? Что вас вдохновило — канон или фанфики?
ComaW:
– Впервые я пришла к рисованию в младшей школе — мама отвела меня в художественную. Но довольно быстро я её оставила. После этого творчество надолго исчезло из моей жизни. Вернулось уже гораздо позже — спустя годы, после встречи с фандомом Гарри Поттера. Я тогда обитала на сайте «Тайны Тёмных Подземелий» и однажды предложила делать афиши для их мероприятий. Фотошоп я ещё не знала, пользовалась каким-то простым онлайн-редактором. Потом стала администратором их паблика ВКонтакте — и начала учиться. Хотелось, чтобы оформление выглядело достойно. Так и появился мой первый арт. Это был 2016 год. Первый арт я, к сожалению, не нашла, но есть второй, это тот же год.
Внутри фандома тогда всё кипело. Это вдохновляло. Хотелось расти вместе с ними.
Amortentiа:
– Когда вы поняли, что ваши работы стали узнаваемыми? Что вы больше не просто рисуете "по мотивам", а создаете свою версию этого мира — через свой стиль, настроение, акценты?
ComaW:
– Я не думаю, что у меня есть стиль в строгом смысле слова. Скорее — настроение. Эстетика, которую сложно разложить на элементы, но можно почувствовать. Если вы натыкаетесь на что-то мрачное, сдержанное, тоскливое — возможно, это моё. Шучу. Или нет.
Sectumsempra:
– Какие мысли у вас были, когда вы осознали, что появилось огромное количество подражателей вашего стиля рисования?
ComaW:
– Если речь о технике — в ней нет ничего уникального, изобретённого мной. Я создаю фотоарты с обработкой микс-кистью — этому училась по видео на YouTube, подстраивая под себя. Не раз показывала в своём паблике, как именно это делаю, вплоть до настроек инструментов. Если кому-то этот способ оказался близок, и он прижился — значит, не зря делилась.
Это — о технике.
А если говорить об атмосфере в целом... Персонажи, объекты, скрытые в темноте, редкие акценты света, словно ножом высекающее из тьмы — всё это не ново. Это классика. Караваджо. Его светотень до сих пор работает сильнее любых наворотов. Я просто использую её по-своему. Сейчас, после перерыва, стало намного заметнее. И дальше это будет ощущаться ещё сильнее.
Skele-Gro:
– Несмотря на довольно длительный перерыв, в фандоме вы состоите уже уйму времени. Менялись ли ваша техника, стиль за весь этот период?
ComaW:
– Да, в этом году исполнилось ровно 20 лет моей фандомной жизни.
Некоторые невыразимцы уважительно кивают, впечатленные «стажем», кто-то даже присвистнул от удивления.
ComaW:
– Я помню фандом на заре его существования. Ох, и тёмные это были времена. Но такие замечательные, такие тёплые.
Техника, по сути, не менялась — только развивалась. Всё началось с чистого фотобаша (коллажирования, фотоманипуляций). Потом стало больше рисовки — микс-кистью, поверх исходников.
Сейчас способ работы изменился. Я использую три нейросети, Photoshop, Daz Studio, Blender и фотографии. Знание софта даёт полный контроль над сценой и композицией: я могу выставить персонажа в Daz Studio вплоть до положения каждого пальца и угла поворота камеры, или собрать сцену в Blender из готовых 3D-стоков (моделирую я пока довольно средне, потому что было мало практики, но неплохо знаю функционал софта). Могу настроить текстуры (несложные — создать сама), свет, палитру, ракурс. А потом — отрисовать нужный стиль через нейросеть. Сделать апскейл. И доработать руками в Photoshop, уже на этапе постобработки.
А вот стиль действительно изменился, именно после перерыва. Стало больше цвета. Больше воздуха. Ближе к классике — к той, старой школе. Теперь это скорее цифровое барокко. Немного ренессанса. Но всё равно с налётом тени. Как всегда. Иначе это была бы не я.
Veritaserum:
– Вы известны как поклонник Снейджера. Что именно вас притягивает в образе Северуса Снейпа? Есть ли у вас “свой” Снейп — внешне или по характеру? Отличается ли он от книжного или киношного?
ComaW:
– Я — поклонник Снейпа. Не снейджера.
В фандом я пришла в 2005 году — с любовью к Драко. Это была эпоха «Цвета надежды». До сих пор, несмотря на годы, этот фанфик остаётся для меня особенным. Он — как первая любовь: не повторяется, не сравнится. Сколько слёз было пролито над ним — словами не передать. Многие моменты из него стали и остаются для меня каноном (история юности и боли Люциуса, Нарциссы, Сириуса, черты характера Драко, основанные на том, в какой семье он родился и вырос).
И там был Снейп. Не в центре — второстепенным персонажем. Но именно то, как Наталья Способина (Ledi Fiona) его написала, запустило во мне интерес.
Примерно тогда же я впервые наткнулась на снейджер. Тогда фанфики часто были без шапок — ты начинал читать и не знал, о ком. Узнавал уже в процессе. Это был короткий, болезненный текст о нездоровой любви Снейпа к Гермионе. Любви, доведённой до грани. Он видит её с Роном — и убивает. Сначала её, потом себя. С этого и началось. Потому что в тот самый момент в моей голове возникла чёткая параллель: Снейп — и Клод Фролло. Священник из «Собора Парижской Богоматери» Виктора Гюго. Я прочитала этот роман в двенадцать, и с тех пор Клод оставался моим самым любимым литературным персонажем. До тех пор, пока Снейп окончательно не вытеснил его на второе место.
Вы думали о том, сколько между ними общего, насколько они близки психологически? Для обоих любовь — это боль. Это потеря контроля. Они не злодеи, не герои. Они — на грани. Снейп мечется между Дамблдором и Волдемортом, добром и злом. Клод — между верой и страстью, между Богом и женщиной. Оба — умны, оба одержимы знаниями ( Снейп — мастер зелий и окклюменции, Клод — ученый, знаток алхимии). Они стремятся контролировать себя и мир вокруг, но именно эмоции становятся их концом. Оба глубоко травмированные, одинокие замкнутые мужчины с психологическими проблемами. Примерно ровесники (Клоду на момент смерти было около 36 лет, Снейпу - 38). Оба погибают, не будучи понятыми. Их последнее состояние — одиночество.
Я люблю таких персонажей. Нет, не так. Я люблю только таких персонажей. Может быть, дело в том, что я меланхолик. А может — в том, что всё это закладывалось с детства. Но мне не нужна тьма ради тьмы. Мне нужна драма — та, что в изломе, в уязвимости. В боли, которую не кричат, а сдерживают до конца. На грани — и чуть дальше. Вот почему Снейп мне ближе, чем Гарри. Клод — глубже, чем Квазимодо. Грубо говоря, мне ближе тот, кто молчит и умирает, чем тот, кто поёт под окнами.
Есть ли у меня «свой» Снейп? Безусловно. Его внешний образ сложился давно на основе старых рисунков автора Marquise и Elly.
Благодаря им он впервые обрёл лицо. Но раньше особо не получалось его реализовать. Сейчас – другое дело. Мой Снейп очень близок к канону — высокий худой мужчина, неканонически красивый, мрачный и хмурый, притягивающий тем, что внутри. Но более депрессивный, более сломленный, с более выраженными психологическими проблемами и последствиями травм детства и юности, чем в каноне.
Ну и, конечно, это еще молодой мужчина — ему было всего 38 на момент смерти, это практически как мне сейчас. Мои ровесники-мужчины обычно не выглядят как Снейп в экранизации. Его образ в исполнении Рикмана мне не заходит совсем, для меня это мимо. Мне даже голос его не нравится, он сильно возрастной. Голос Снейпа для меня – голос актера русской версии мюзикла Notre-Dame de Paris Александра Маракулина. Он играл Клода. Как видите, и здесь эти два персонажа пересекаются.
В этот момент Veritaserum понимающе вздыхает и демонстрирует гостье магловский плеер, в котором, среди прочих треков, есть один с названием «Аленький цветочек» в исполнении вышеупомянутого Александра Маракулина. Волшебницы понимающе переглядываются и многозначительно поигрывают бровями. Кажется, эти двое знают что-то такое, что другим знать не положено. Но гостья всё же продолжает отвечать на вопрос.
ComaW:
– А почему снейджер? Здесь все просто — мне нравится тема отношений с разницей в возрасте. В целом тема отношений, где между двумя большая стена — возраст, социальный статус, отсутствие взаимности с одной из сторон, целибат, кровное родство, этические нормы и т.д. Потому Снейп/ученица — идеальное сочетание. Это сразу и разница в возрасте, и нарушение этических границ (он ее учитель). И снейджер — самый популярный пейринг в этой категории. Но так как я не люблю Гермиону, мне нравится, когда она не очень каноничная, а ближе к новому женскому персонажу. На ее месте может быть и Джинни, и Лаванда, и кто-угодно. Это просто Снейп и абстрактная она для меня, не более.
Skele-Gro:
– Как вы видите развитие Гермионы за пределами канона — влияет ли это на то, как вы её изображаете?
ComaW:
– Честно говоря, никак не вижу. Я не думаю о Гермионе — она не вызывает у меня интереса как персонаж. Более того, канонная Гермиона меня, скорее, раздражает.
Из женских персонажей я особенно люблю Беллатрикс за её безумие, доведённое до грации. Нарциссу, но не ту, что в каноне, а ту, которую я увидела в «Цвете надежды», с её школьной историей, холодной, гордой, глубоко раненой в юности. И Панси. В ней особая эстетика. Отчуждение, скрытое под маской.
Гермиона — нет. Это не моё. Но я делаю с ней арты, я могу преподнести ее красиво.
Sectumsempra:
– Вы когда-нибудь рисовали их вместе в необычных AU (альтернативных вселенных)? Какую из таких работ считаете самой удачной?
ComaW:
– Я делала обложку для фанфика «Следуя донесениям» автора SkolopendrA.
Это немагический снейджер по Второй мировой войне, кроссовер к роману Ю.Семенова «Семнадцать мгновений весны». Совершенно потрясающий текст. Фик —победитель конкурса «Мир без магии» в паблике Вконтакте «Дневник Гермионы Грейджер» (который мы когда-то создали, но я давно оставила его другим и ушла).
Sectumsempra:
– Каких ещё героев поттерианы вы любите рисовать, а кто даётся сложнее всего?
ComaW:
– Люблю изображать тех, кто относится к числу моих любимых – Снейпа, Лорда, Малфоев, Беллатрикс, Панси. Остальных за компанию и для разнообразия.
Amortentiа:
– Есть ли у вас «ритуал» перед тем, как начать новую работу?
ComaW:
– Мои арты — это выражение моих эмоций, сросшихся с эмоциями персонажей. Нет их или меня, мы — одно целое. Я проживаю их в себе, а потом выражаю визуально, как именно их чувствую.
А ритуала нет.
Nimbus 2000:
– Как вы выбираете, какую сцену или момент изобразить? Это импульс, заказ или вдохновение от прочитанного?
ComaW:
– Я не изображаю сцены, я изображаю эмоции через портреты. И атмосферу, через эстетику — предметы, места волшебного мира. Так я показываю, какой он — мой хэдканон.
А заказов у меня нет. Это, кстати, единственная причина, почему творчество не стало моей основной работой. Я не могу на заказ, не могу для кого-то, это не я тогда. А так, отголоски.
Nimbus 2000:
– Что для вас важнее — передать атмосферу сцены или портретное сходство?
ComaW:
– Атмосферу вместе с тем, каким я вижу и чувствую персонажа. Там все — в его глазах, его жестах, в полутонах.
Amortentiа:
– Как вы относитесь к критике в фандоме? Бывали ли случаи, когда реакция поклонников удивила вас? Или может вы вспомните самую неожиданную реакцию в сети на свою работу?
ComaW:
– Я не помню особо негативной критики. Кому-то нравится мой хэдканон, кому-то нет. Это нормально.
Sectumsempra:
– Есть ли у вас любимые авторы фанфиков или художники, с которыми вы чувствуете творческую связь?
ComaW:
– У меня есть любимые фанфики, но не авторы. Не припомню никого, чьё творчество мне нравилось бы целиком. Ни в фандоме, ни в литературе в целом. Это всегда отдельные тексты. Творческую связь я, пожалуй, ни с кем не чувствую. Я даже не уверена, что до конца понимаю, как это — чувствовать творческую связь. Но есть художники и скульпторы, которые восхищают. Это, в первую очередь, старая школа. Из современных – Роберто Ферри (но опять же, он пишет в стиле необарокко с элементами академизма). Из фотографов — Лаура Макабреску. Я использую ее подачу, ее атмосферу для генераций эстетики.
Nimbus 2000:
– Раскройте тайну своего возвращения. С чем связан такой долгий перерыв?
ComaW:
– Долгий перерыв был связан с полной эмоциональной импотенцией на фоне длительного приема антидепрессантов. Творчество – это ведь не ремесло, это исповедь. А чем исповедоваться, когда внутри тишина? Когда в тебе нет ничего — ты ничего и не создаёшь.
Sectumsempra понимающе кивает гостье и решается задать, пожалуй, самый животрепещущий вопрос.
Sectumsempra:
– Какие у вас творческие планы, цели? Чувствуете ли новую волну вдохновения от того, что вернулись в фандом?
ComaW:
– Продолжать визуализировать образы из моей головы. И время от времени писать зарисовки к своим артам.
Veritaserum:
– Как вам кажется, фандом изменился или остался таким как прежде, просто сменилось поколение?
ComaW:
– Да, изменился. Он словно застыл. Стало тихо, как-то... безлико. Нет больше той атмосферы, движения того нет. Теперь всё будто выцвело. И, кажется, прежним уже не станет.
Skele-Gro:
– Ваше возврашение проходит во время расцвета нейросетей. Что вы думаете об этой технологии, используете ли её в творчестве?
ComaW:
– Думаю, это прекрасный инструмент для коллажистов, художников, тех, кто умеет работать в графичсеских редакторах.
Но есть нюанс.
Как я уже говорила, всё стало безликим. Интернет завален результатами кнопки «сгенерировать», которую нажимают все подряд. Эти генерации — я не могу назвать их артами, потому что это не искусство — не несут в себе автора, не имеют художественной ценности. Они одинаковые. Пустые. И не стоят ничего. И самое досадное — за этой массой стало почти невозможно разглядеть что-то достойное. Поэтому я больше не листаю ленту. Не вижу смысла.
Veritaserum:
– Если бы вы могли нарисовать одну сцену из мира Гарри Поттера и оживить её, что бы это было? А может, есть заклинание, которое бы вы хотели «оживить» в своей арт-практике?
ComaW:
– Это было бы множество сцен из «Цвета надежды». Каждую главу периода мародеров хотелось бы иллюстрировать. И несколько сцен из фанфиков о Снейпе. Там, где он не маска, а настоящий. Сломленный, безразличный, отрешённый — и от этого живой.
Amortentiа:
– Выберите не глядя одного героя поттерианы. Что бы вы сказали ему, если бы оказались с ним в одной комнате?
ComaW:
– Я бы сказала Лорду, что он был способен на куда большее. Но тогда это уже не была бы сказка для детей, верно?
Sectumsempra:
– Как бы вы изобразили финал саги о Гарри Поттере, будь у вас полная свобода от канона?
ComaW:
– Снейп всё равно погиб бы. Для меня это единственно возможный конец его истории. Он не мог выжить. Не только потому, что не хотел, но и потому, что дальше его ждала бы тюрьма. Просил его об этом Дамблдор или нет — факт остаётся фактом: Снейп совершил убийство. И в мире, где есть закон, за это пришлось бы отвечать.
Гарри сам убил бы Лорда. Не случайно, не обороняясь — сам. Смертельным заклинанием. А затем долго и тяжело переживал бы посттравматический синдром. Вероятнее, пил бы. И состоял в отношениях с Панси, отдалившись от друзей.
Такой финал куда реалистичнее.
Nimbus 2000:
– А теперь наш блиц. Отвечайте, не задумываясь.
Зима или лето?
Осень.
Кофе или чай?
Кофе.
Фильм или книга?
Только книга.
Горы или море?
Ни то, ни другое. Старые города. Музеи. Библиотеки.
Хог или постХог?
Хог, всегда Хог. ПостХог не люблю, разве что первый год после войны, не позже.
Nimbus 2000:
– Что ж, мы невероятно благодарны вам за то, что нашли время заглянуть к нам в гости! Знаете, у нас тут совершенно случайно завалялась бутылочка трёхсотлетнего эльфийского…
Amortentiа:
– Ага, бутылочка… Говори на чистоту, ящик! Ты припасла целый ящик, чтобы отметить возвращение любимого артера в фандом.
Nimbus 2000:
– Ох, вечно вот так: пытаешься быть воспитанной и деликатной, а эти, с позволения сказать, коллеги всё портят. Короче, милая ComaW, а давайте выпьем за встречу?
А вот что на это ответила наша гостья, останется off the record...