Я стою перед машиной и растягиваю щит защиты. Увы! Это вынужденное действин. Давно не сталкивался с такой злобой. Слышу, как Торк одобрительно хрюкает... Рассматриваю семейку негодяев.
Лидия белеет от злости, а Роза торопливо встаёт между ней и нашей машиной. Она горячо говорит, прижимая руки к груди.
– Ну, прекратите! Лида, успокойся! Вы же родственники. Судьба всё расставит на свои места.
Она улыбается, но чувство угрозы такое сильное, что я решил устранить её, приказав Розе найти нас через час. Не прощаясь, лезу в машину.
Новости! Кана сидит на переднем сидении. Она и Гоша обсуждают какую включить музыку. Ант измучен до предела. Значит, это он попросил её пересесть. М-да... Что-то он нашел... Спокойно говорю:
– Кана, нам нужно обсудить кое-какие детали. Доверяешь? Мы потом всё расскажем тебе.
Моя Ягодка кивает и оборачивается к нам, а в глазах страх.
– Что они натворили? Ой! Нет. Что ещё Лидия натворила?
– Не разобрались. Дай нам поработать! Вот держи, наушники! Только честно, не подслушивать. Обещаешь?
– Да, – коротко и испуганно.
Что же ты Ягодка почувствовала? Кана одевает наушники и слушает музыку. Знаю, что не слышит, но уж больно трясёт нашего целителя, поэтому прошу:
– Гоша, полная блокада! Ант нарыл что-то очень плохое. Очень!
Он понял сразу и закрыл нас от Каны. Мы едем по адресу, указанному нам Священником, и ждём информации от нашего целителя, а того трясёт, и он молчит.
Наконец, справившись с переживаниями, Ант сообщает:
– Родителей Каны убила Лидия.
– Нет! – это мы восклицаем хором с Торком.
– Да! Это из-за того, что бабушка застала её во время… – Ант с трудом довершает, – во время э-э… Того самого… Брр… С родным отцом. Бабушку она отравила. Дед узнал это и стал её лечить, он не стал говорить Карине о мерзости, с которой столкнулась Эдна. Виталий всё узнал и со страха сбежал. Лидия очень боялась, что дед расскажет матери, и когда дед был занят бабушкой, закрыла дверь на ключ и припёрла ее граблями, а потом сожгла дом. Она до сих пор не может забыть его крика: «Лида, что ты делаешь?!»
– Как же он, асур, не вырвался? – не верит Торк.
Тошно, но работать надо.
– Подождите, я разберусь! – и аккуратно, чтобы она не почуствовала, касаюсь детской памяти Каны, и передаю всем что увидел, что и сама Кана не помнит.
Молодой тёмно-рыжий парень кружится с крошкой с рыжими волосами на руках и говорит милой женщине, которая, улыбаясь, смотрит на них.
– Эдна, не бойся! Этот дом никогда никого не пустит внутрь, ты здесь можешь жить ничего не опасаясь, и малышка не потеряется. Дверь и окна дома не открыть без ключа! Никому на свете.
Не говорю, а хриплю:
– Проклятье! Отец Каны построил дом, который не выпустил его. Какая мерзость! Эта… Эта дрянь, узнала об этом заранее и…
– Всё хуже! – рычит Гоша. – Стив! Да ты вспомни её возраст тогда! Она не сама это сотворила, её научили! Здесь другое, как посмел этот подонок! Он совратил ребёнка! Ей же было лет двенадцать! Пaдa.ль! Он педофил! Да его за это…
Зелёный от переживания Ант сипит:
– Гоша только не считайте эту… Эту пакость жертвой! Ведь она после смерти бабушки и дедушки постоянно жила с отцом, как с мужчиной. Все эти годы. Стив, не сердись, но я не смог выяснить, кто был инициатором, – Ант кривится.
– Что?! Да как я это Кане скажу? – мне так плохо, что над городом стали клубиться тучи. Понимаю, что это моя работа, но ничего с собой поделать не могу.
Кана выглядывает в окно, потом внимательно смотрит на нас, мы ей механически улыбаемся, защищая её от грязи, в которую окунулись. Она робко улыбается и отвлекается от нас. Мы столько накануне пережили, что она научилась понимать, что есть мгновения, когда лучше не мешать разобраться.
Ант шипит:
– Не торопись! Надо всё обдумать. Хотя… Парни, вы же все слушаете! Вы должны знать, Лидия была довольна этими отношениями. Она до сих пор хочет этих отношений с отцом. Злится от того, что он живёт у Розы, и ненавидит её, потому что та её соперница. Стив, нельзя об этом Кане говорить, но боюсь, что Лидия способна ей рассказать об этом.
– Брр! Меня тошнит от этого, – я в ужасе от этого известия, потому что Кане нельзя волноваться до такой степени. Это и меня тряхнуло, а она… Надо ее сберечь!
Торк сквозь зубы ругается на нескольких языках.
Гоша рычит:
– Боюсь, что Лидия убьёт сына Карины. Если она дедушку с бабушкой не пожалела, то брата и подавно. Он что-то подозревает.
– Не волнуйся! – горло перехватывает от волнения. – Они скоро приедут к нам. Я приказал Розе. Мы там посмотрим поглубже их намерения.
– Помните, Роза сказала, что Лидия скандал закатила? Теперь понятно, эта девица взбесилась из-за того, что отец посмел уйти от неё, – прохрипел Ант.
– Непонятно, мать-то за что она ненавидит? – Гоша в недоумении. – Ведь это она сама всё сотворила.
– Это не ненависть, а чувство вины, – бурчит Торк.
– Нет, это – зависть, – возражаю я. – Да-а! она может и Кане наболтать, чтобы не одной в навозе быть, как она считает. Пока мы ничего Кане не говорим, а выясняем все до тонкости. Мне кое-что непонятно в структуре поступков Лидии. На Земле такие отношения – позор, а она лезет на рожон.
Говорить больше нечего. Всю дорогу едем молча. Я не знаю, сможет ли выдержать такой удар Кана. Думаю, что нет. Не зря её родной отец эту тайну унёс в могилу. Уж он-то смог бы остановить этого мерзавца!
Всё равно, что-то здесь не клеится.! Лидия была ребёнком и совершила убийство. Дед же был асуром и не смог остановить? Положим, это заклятье дома сработало, но меня смущает отравление. Не всяким ядом можно отравить асура. Непонятно!
Действительно, похоже, что кто-то Лидии очень профессионально «помог», но кто? Я не верю, что Виталий знал, кто в действительности его тесть с тещей!
Пришлось остановить анализ этого кошмара, потому что мы приехали. Мы во дворе дома на Дыбенко.
Меня то ли от пережитого, то ли от того, что здесь что-то неправильно, потряхивает из-за этого погода реагирует сумбурно – солнце палит, как в Африке, но периодический на него наползают тучи.
Кана прогуливается вдоль дома. Конечно, ей любопытно, но мы молчим, и она принимает это, как данность. Увы, однажды ей придётся это узнать. Бедная моя, Ягодка!
Уже второй раз обхожу этот двор по периметру. Внешне ничего опасного, но ощущение чего-то чужеродного, но не могу разобраться что это. Ладно, пора заглянуть туда, где держали Кану.
– Гоша! Только ты и я.
Я не ошибся, что не пустил никого, кроме Гоши. Он оркен, и у него защита – о-го-го! Квартира, в которой похитители держали Кану, теперь заплетена зелёной паутиной, которая обматывает ларь, стоящий в соседней комнате.
Гошка угрюмо плетёт кокон защиты вокруг ларя.
– Стив, я готов!
– Забирай его! – на всякий случай кладу ещё защиту, особую.
Щелчок и голос Анта:
– Парни! Роза подогнала машину прямо к дому.
– Ей же хуже, – бурчу я и забираю много украденных ею лет. – Гоша, учти! Снять защиту сможет только Морт. Предупреди его. Да! Не включай автономное питание. Я сейчас тебе кину энергию для прохода.
Транспортёр вспыхивает, Гошка хмурится и комментирует:
– Ничего себе! – и исчезает вместе с семенами из этого мира.
Я выжигаю в этой квартире всё живое, имеющее растительное происхождение, а потом заливаю квартиру водой. Прислушиваюсь, и обнаруживаю, что жильцы в этом доме, а точнее их организмы, которые подпитывали эту паутину, щедро, хоть и бессознательно, делятся со мной энергией. Ещё бы – свобода!
– Стив, ты нужен! – зовёт Ант.
Выхожу во двор. Прямо цирк, как говорят земляне.
Мои сидят в машине, а Виталий что-то голосит в машине Розы, которая закрыла нам выезд из двора. Лидия стучит в окна и тоже что-то кричит.
Это что же, я заклинил им двери? Хе! Неужели это – побочное действие? Надо потом герцогов поспрашивать, не все же я знаю про изъятие энергии. Подхожу к своим и отправляю Торка за руль. Кана выходит из машины.
– Жалко Лидку глупышку, – всхлипывает Кана. – Стив, она же с этим существом!
– Кана, она его посадила на себя сама, – чуть не говорю ей, что эта глупышка на самом деле убийца. – Не сомневайся, она вполне довольна этим симбиозом.
– Зачем она это сделала?! – Кана потрясённо смотрит на меня.
Мгновенно придумываю, как её отвлечь:
– Я разберусь! Сейчас надо защитить твоего сына.
– Только не ты! Опять эта грязь.
Да уж! Она даже не представляет, какая это грязь! Как ей рассказать? Пока не знаю.
– Хорошо, Ягодка! Это сделаю не я, а ты. Работай, маркиза!
Кана сереет. Умница! Она ставит запрет на их память, как только они задумают зло Виктору. Я закрепляю это. Теперь они не смогут вспомнить сами Виктора ни при каких обстоятельствах, ну а если на него натолкнуться, то чудовищный гипертонический криз им обеспечен. Я на всякий случай кладу на них внешнюю иллюзию, чтобы Виктор сам к ним не подошел при встрече.
– Давай лишим их симбионта?! – предлагает Кана. – Заодно посмотрим, что бывает, когда носители лишаются его.
– Хорошая идея! – бормочет Ант. – Роза тогда в обморок навернулась, но думаю, она давно с ним, а вот что будет с Лидией интересно.
– Может она очухается? – Кана прикусывает губу.
Торк сердито пыхтит:
– Не мечтай! Пора нам всем не переживать, а думать.
Кана краснеет и смотрит на меня, но я непреклонно качаю головой.
– Не смотри! Он прав. Наблюдай и анализируй! – пока я не готов с ней говорить о её дочери.
Приказываю этому организму покинуть женщин. Это существо сопротивляется, но я усиливаю давление, меня подпитывает Ягодка. Она очень старается. Прислушиваюсь к её мыслям. Она не верит, что дочь изменится, но хочет дать ей шанс.
Хм… Беда… Её дочь уже выбрала, причём в детстве.
Не понимаю! Как такое могло произойти?! Лидия жила среди людей, которые любили её, и стала чудовищем. Откуда же эта жуть? Это ведь не только результат инцеста. На Земле ответ на инцест наблюдается только через три-четыре поколения, просто люди недолговечны и не замечают этого. Что-то мы упускаем! Что?
Пока я размышлял, в машине Розы опять началась суета. На улицу из машины вываливается Виталий, он бледный и задыхается, а Лидия – вслед за ним и кричит:
– Ему плохо!
Я прикоснулся к её мыслям и меня чуть не стошнило – она не хочет терять любовника, а не отца. Обалдеть! Вот этот старый выродок ей нравится? Патология какая-то!
– Так звоните в «Скорую»! – кричу в окно, потому что я не понимаю, чего же она тянет.
Лидия угрюмо смотрит на нас.
– У нас все телефоны разрядились. Помогите нам! Вам что, трудно?
Не хочу ничего делать для неё, поэтому прошу:
– Кана, помоги!
Кана набирает телефон «Скорой помощи».
– Здесь одному мужчине плохо. Что значит, как плохо? Ну, не знаю, он зелёный весь. Реально зеленого цвета! Дыбенко семнадцать, – потом Кана говорит Лидии. – Вам придётся отодвинуть машину, чтобы подъехала «Скорая».
– Она заглохла, – гавкает та в ответ. – Что это вы здесь делаете?
– А вы? – немедленно гавкает в ответ Ант.
Лидия замолкает. Я выхожу из машину, она с надеждой смотрит на меня, и зря. Меня интересует двор и то, что машина заглохла. К этим носителям паразита я не хочу подходить. Я работал очень тщательно! Брал энергию только у этих мерзавок, а заглохла машина и разрядились телефоны. Хм… Это не случайно! Что-то всё-таки в этом дворе не так.
Осматриваю в очередной раз двор, и вспоминаю, что сказал Священник. Он сказал Дыбенко пятнадцать с половиной. Я решил, что это, наверное, квартира восемь. Я ошибся? Что же он имел в виду?
Недалеко стоят гаражи, и на одном из них я вижу, что кто-то записал уравнение мелом – обычное школьное уравнение. Я решаю его, и в результате получается пятнадцать и одна вторая. Невероятно! Мы ошиблись адресом?! Нам нужен этот гараж? Тогда те запасы семян мы нашли случайно, если это изначально не было ловушкой.
– Кана, немедленно в машину! Ребята отъезжайте подальше, как можно дальше. В другой угол двора! – сам остаюсь и жду.
С воем подъезжает «Скорая». Медики бросаются к Виталию, тот уже реально салатного цвета, Кана не солгала, и так ослаб, что сидит на земле.
Внимательно наблюдаю за Лидией, а та следит за врачами, и её лицо искажает гримаска. Однако! Любвеобильная дочь радуется, что ему плохо? Он же её любовник. Ничего не понимаю! Подхожу чуть ближе.
Конечно, противно, но вскрываю память – зависть, похоть. Лезу глубже. Фу! Мерзость!! Теперь это надо, как угодно, скрыть от Каны.
У Лидии нравственность отсутствует полностью. Она часто меняла мужчин даже в школе, затем продолжила это делать в институте. Почти все преподаватели института побывали её любовниками, она так добивалась высоких оценок, концертов и распределения. Однако, она ничего не испытывала при этом, но изображала страсть. Этот подонок Виталий так изувечил её психику в детстве, что она жаждет интима только с ним, только он удовлетворял её. В мыслях сумбур – Лидия ненавидит и тоскует о Виталии. Она хочет родить от него, а его убить, но, чтобы он жил. Мерзко и непонятно.
Заглядываю в её душу и удивляюсь. Она его любит другого? Может того, каким он был в молодости? Зачем же он ей сейчас?
Осматриваю Виталия, а у того после того, как подъехала «Скорая помощь», появляется нечто опасное во взгляде, и я на всякий случай бью по растению-симбионту. Не справившись с ударом, растение вянет, но ещё цепляется за жизнь.
Врачи сдёргивают рубаху с Виталия, а под ней корсет из какой-то металлической сетки. Когда врачи попытались расшнуровать этот корсет, Виталий визжит, как резанный:
– Не трогайте, иначе это нападет на меня!
Медики цепко осматриваются. Жалко ребят, я вижу, как живучая пакость уже тянется к ним усиками, но внезапно один из медиков кричит:
– Господи! Олег! Здесь эта дрянь! Давай скорее!
Неожиданный конец! Фельдшер нервно рвёт замок на чемоданчике, и на существо льётся раствор фурацилина. Существо в полном смысле испаряется. Виталий облегчённо переводит дух, а второй врач куда-то звонит.
Скоро с воем подъезжают две машины: ещё одна «Скорая» и почему-то военные. Эта «Скорая» жёлтого цвета оттуда выскакивают люди в белых комбинезонах и на головах прозрачные маски. Они из очень больших баллонов опрыскивают фурацилином потерявших дар речи Лидию и Розу. Они обе теряют сознание, окончательно лишившись симбионта. Подъезжает огромный фургон, и багровую машину Розы, опрыскав фурацилином, загружают внутрь. К нам подходит вновь прибывший лекарь, и шепотом спрашивает медиков «Скорой помощи»:
– Эти подходили?
– Нет! Они далеко стояли всё время, – качает головой врач.
Медик во всем белом сердито шепчет:
– Отлично! Сообщите им, что всё под контролем и всё прочее, как обычно! Типа редкая инфекция из Африки и бла-бла-бла… – потом обрызгивают фурацилином и врачей «Скорой», и их машину. – ладно, насвистите тем, что надо руки чаще мыть перед едой и тому подобноее.
Судя по баллонам и вентилям на них, они это делают не первый раз. Какой раз меня удивляют земляне. В Чернобыле старики варили отвар из определенных трав и, употребляя его с вином из красной смородины, выводили радионуклиды, а наука пребывала в неведении, здесь простым фурацилином уничтожают неизвестное их науке неземное существо-паразит.
Спецмашины уезжают, а я подхожу к врачу «Скорой».
– Полагаю, что Вы должны провести разъяснительную беседу с нами? Мы же типа свидетели. Не дергайтесь, мы все слышали и не враги вам! Много у вас людей с этой заразой? Только не надо нам лгать, мы можем помочь!
Реакция врача «Скорой помощи» удивительная: удивление, потом озадаченность, а потом мрачная решимость.
– Хорошо, что вы сразу сказали, что больной позеленел. Мы все пункты «Скорой помощи» предупредили. Из этого района мы уже трёх спасли, – угрюмо говорит врач и признаётся. – Вообще-то мы не «Скорая помощь». Мы немного другая медицинская помощь. А как это Вы издалека эту дрянь углядели?! Она хорошо мимикрирует.
Улыбаюсь ему и смигиваю линзы, врач бледнеет. Он рассматривает мои глаза, но молчит и ждёт, что я скажу ему. Замечательный дядька!
Я спокойно возвращаю линзы на место и сообщаю ему:
– Мы догадались, что вы из э-э особой «Скорой». Вы нас удивили. Мы не знали, что фурацилин помогает избавиться от этого существа. Мы его убиваем просто водой, только при этом у того, на кого напали, сильная боль.
– Водой? Убиваете?! Послушайте, мне кажется?! Я про глаза… – врач волнуется, но не боится.
– Нет, не кажется. Я не человек! Слушайте, мне просто нельзя терять время! Здесь есть ещё эта гадость, – я вижу, как врача трясёт от волнения, но с ним можно говорить открыто, он же целитель по рождению и долго работал в горячих точках. – Успокойтесь, и расскажите, почему такая быстрая реакция? Я имею в виду военных. Где ещё вы с этими организмами столкнулись?
– В Чапаевске такое же было. Сначала на военном складе, потом на дачах. Там просто всё сожгли… Не знали ещё как бороться! Случайно натолкнулись на фурацилин! Наготовили его пропасть! Здесь мы уже спасли трёх. Я же говорил. Не волнуйтесь, этих женщин и мужчину выпустят быстро.
– Нас они не волнуют, мы случайно оказались рядом. Много больных? В других районах?
– Ну как сказать… Выживших семеро.
– Эта зараза проникает внутрь носителя? Мы также как и вы только-только с ним столкнулись!
– По-моему нет. Мы ввели радиоактивную метку, но не обнаружили её в организмах на кого это существо напало. Вообще, это уникальная ситуация – этот паразит имеет хлоропласты!
Я не удивлён. Ещё бы, это же модифицированные растения! Врач, помявшись, спрашивает:
– Вы не галлюцинация?
– Нет! Этого типа, которого Вы приводили в чувство, проконтролируйте. Это он заражает людей.
– Что? Зачем?! – врач потрясённо хмурится.
– Сами не понимаем, пытаемся разобраться. Возможно, тренируется, возможно, раззява! Предполагаю, что это существо-паразит вырастает из семян мутантных растений.
– Так вот почему мы нашли хлоропласты! А как вы с ними справляетесь?
– Их можно сжечь, а потом утопить, – провожу рукой по его позвоночнику, и удивляюсь. Как же он терпит? Врач стонет, потому что я освободил его боль. – Учтите, ваши костюмы полное барахло! Вы спаслись только из-за того, что у вас металлические скрепки на позвоночнике. Ант, подойди ко мне!
– Кто вы? – шепчет врач.
– Разве это важно? – улыбаюсь ему.
Ант подбегает с прибором, осматривает медика.
– Что сделаешь? Вы не волнуйтесь, он герцог и сможет Вам помочь.
– Как?! – хрипит врач.
– Значит так! Сначала я уберу скрепки, потом подлечу и поставлю защиту. С остальным Вы справитесь сами, – объясняют врачу и поворачиваюсь к Анту. – Давай работай! Он твой коллега – целитель, как и ты
Ант поит врача стимуляторами, а я полностью очищаю организм от обезболивающих, которые врач много лет глотал, да и сегодня уже выпил несколько таблеток.
Врач тихо стонет, но мне нужна его боль, целителям боль – это сигнал об успешной репарации. Врач обессилено сползает прямо на землю. Это хорошо. Для таких, как он, это хорошая подзарядка. Он что-то чувствует и зарывается пальцами в землю.
Продолжение следует
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: