Тогда она «умерла» в третий раз. Встретит она, конечно, человека, выйдет замуж, родит ему дочь, но этот страх, что муж может уйти, будет мучить не только ее, этот страх будет чувствовать и ее муж. Он уйдет тоже, но не к другой женщине, а вообще из жизни. Уйдет добровольно. И никто не поймет в деревне, почему он так поступил. Но «злые языки» виноватой «назначат» жену: и «нелюдимая была», и «не любила его», «вечно на учительской работе пропадала».
Долго она приходила в себя потом. И как – то «выпала» своей бедой из жизни. Упустила она свою дочь. Выросла она без присмотра, без материнской заботы. Вышла незаметно дочка замуж, родила очаровательную дочку. Но муж ее сильно избивал. Однажды он сильно ударил по голове. Стала дочь инвалидом. И это так подкосило Дарью, что она «умерла» в последний раз. И больше не смогла воскреснуть, сошла с ума.
Но жизнь продолжается. Только хэппи-энда, как в современных романах, не получится. Дарья полежит в больнице, потихоньку будет восстанавливаться, временами осознанность этого бытия будет возвращаться. В те редкие минуты затравленным взглядом она будет озираться вокруг. И тогда она плачет. Долго и с надрывом.
Дочь находится в клинике. Тот удар пьяного мужа по голове превратил цветущую женщину в бледное подобие человека.
Внучку на воспитание взяли родственники, многодетная семья. Дарья будет ее навещать. И тогда она улыбается и смеется.
Да, жизнь продолжается… Просто эта человеческая жизнь сложилась так и только так. И было в ней много и счастливых, радостных моментов (награды на работе, благодарность родителей и учеников, рождение дочери и внучки, первая любовь), были мечты и цели (хотела, чтобы дочь тоже стала учителем, чтобы муж ее любил и ценил, чтобы радовали ее дети).
Рассказ о второй жизни. А меня убили утром…
Соседка
Антонина Петровна постучала в дверь к соседке Анне. Хотела узнать, не поедет ли та в город со своим сожителем по делам, надо было по пути отвезти хотя бы чуть-чуть маслица и сметанки дочери и внукам. Легкий морозец щипал ее лицо и пытался пробраться до тела через наспех накинутую на летний халат шаль. Не дождавшись ответа, толкнула дверь. В темных сенях кто-то в углу заворочался, послышались всхлипы. Она присмотрелась и увидела завернутого в старый тулуп соседского мальчишку Сашку. Ему было лет пять, а походил он на трехлетнего старика с умудренным и уставшим от жизни взглядом. Антонина Петровна знала, что нелегко живется ребенку с мамой после того, как ушел от них глава семьи. Хотя как ушел? Можно сказать, увели его с самым бессовестным образом; увела и увезла с собой в областной центр рослая молодка с громким смехом и с бедовыми глазами. Сашка и до этого сторонился своего вспыльчивого отца, а сейчас в редкие приезды старался не попадать ему на глаза. Алексей приезжал, скорее всего не к сыну, а лишний раз напомнить, какой он благодетель, что оставил их жить в своем домишке, и проверял, на что тратились его алименты. Не дай бог, уйдет копеечка жене на что-нибудь. Вот в такие приезды Сашка старался где-нибудь тихо отсидеться и не слышать крики отца и вопли матери. Скандалили, как всегда из-за денег. «Новая» жена отца любила тратиться.
Анна не любила сына, конечно, но она раньше заботилась о нем при муже. Но сейчас Сашка все больше становился похожим внешне на отца, и в его лице Анна видела бывшего мужа и поэтому бедному мальчонке доставалось от нее за каждую мелочь. А вскоре Алексей с женой уехали жить работать в Москву. После этого Анна пошла, как говорили в селе, «вразнос». Начала устраивать личную жизнь. И когда мужчины, чуть пожив некоторое время с ней, уходили, она винила не их, не себя, а маленького Сашку.
Антонина Петровна видела, как мать относится к ребенку, но что она сделает? Один раз вызвала опеку. Проверили, дома относительно чисто, мальчик одет и обут, есть кой-какие игрушки. Ну а психологическое состояние ребенка кого интересует? Не подругу же Анны, которая и работала в опеке? После этого Анна, конечно, притихла. Но Антонина Петровна знала, что теперь она тихо выкидывала мальчонку в чулан из-за какого-нибудь пустяка.
Летом Сашка боялся мышей в чулане. Они шебуршались под дощатым полом. Осенью через щель он смотрел на холодное солнце в чистом небе или на хмурые дождливые тучи. Зимой, конечно, его не отправляли в чулан. Он сидел рисовал за шифоньером в своем углу тихо, лишь бы его не заметили мать и очередной «папа».
Сегодня Антонина Петровна завела мальчишку домой, отругала Анну, хотя та божилась, что Сашка сам захотел побыть один. В доме было накурено, сожитель даже ленился выходить покурить во двор, так и лежал на диване и смотрел телевизор. Этот тщедушный мужичонка «задержался» здесь подольше, чем остальные. Но забор стоял покосившийся, крыша протекала, дверь со скрипом закрывалась, доски на полу «ходили ходуном». Антонина Петровна вышла расстроенная, даже позабыв зачем она сюда пришла. В воротах ей встретилась веселая Людка со своим хахалем. В руках несли пакеты, в которых гремели бутылки. «Снова у них очередной «сабантуйчик», -подумала соседка. Она решила заглянуть попозже вечером еще раз, чтобы проверить, не обижают ли Сашку. Она думала, что быстренько съездит в город, отвезет гостинцы внукам и вернется вечерним автобусом. Но дочь ее уговорила остаться на ночь.
Тогда она еще и не предполагала, что соседские «посиделки» закончатся трагедией…
Продолжение следует...