Убаюкал Кану. Это было не трудно, она едва держалась на ногах. Сам не могу спать. Она чуть не погибла, и я бы не простил себе. Никогда не простил!
Надо разобраться, как я попал под действие той плесени в кавычках? Моя Ягодка, не просыпаясь, гладит мою руку. Ягодка! Хорошо, что всё обошлось! В следующий раз убью сам.
Стоп! Кана что-то говорила о негативных эмоциях. Почему негативные? Мы же дышим друг другом. Фу! Я просто сбрендил, если говорю так. Хуже! Думаю так. Как мужик из женских романов. Брр! Плохо другое, что это так. Она моя и посмела…
Какие эмоции? Это был сгусток отчаяния! Я не поверил той, которая не хотела жить без меня. Небеса! Если бы она знала, что я переживал ту же боль, что и она. Эту чёрную тоску, когда уходит жизнь. Это просто чудо, что она остановилась!
Вот! Я знаю, что делать. Моя девочка никогда не покинет меня! Кладу заклятье привязанности и на неё, и на себя. Фух! Стыдно, конечно, но я не могу рисковать! Второй раз я не переживу такого. Немного отдыхаю и иду к парням. Смотрю на них и понимаю, что они всё рассказали Гошке, тот спокойно ухмыляется.
– В нашей семейке нет ни одного мужика, который не положил бы на жену заклятье привязанности.
– И ты?! – я не верю тому, что слышу.
Гошка краснеет.
– Я тоже! Ночью, когда она спала. Она однажды в такое влипла, думал, не переживу. Хорошо хоть я не так мощен, как ты, а то оторваться не смог бы от неё.
– Стив, ты разобрался? – Торк сипит, он ужасно волнуется из-за того, что произошло.
Разобраться-то я разобрался, но как же им хреново. Родичи… Из-за Ягодки, как и я, они тоже оказались без кожи. Они пережили весь этот кошмар вместе со мной, теперь они взволнованно таращатся на меня. Еще бы я ведь чуть не убил… Бррр…
Так как я герцог потерял контроль. Ведь они не откровений ждут, а анализа. Это ведь ЧП. Как там Кана требует? Мозг работай!
– Ничего не говорите, если можно. Ругайте, сильнее чем я себя ругаю, вы уже не сможете.
– Кончай! – гудит Торк. – Давай разбираться, как ты сорвался?!
– Разбираться, так вслух! Этот паразит, который был на ней, не мог подействовать на меня. Однако он воздействовал опосредованно, через неё. Я для эмоций открыт. Её беспокойство и неуверенность во мне, – они удивлённо вскинули брови, но я сердито продолжаю. – Да-да! Неуверенность. Вы сами видели! Это вызвало у меня дубль ответ, помноженный на мои гормоны.
– Как они справились с тобой? – смущённо спрашивает Гошка.
Меня потряхивает озноб. Скручиваю всё своё негативное и темное, но хочется завыть, когда вспомнил свои руки на её шее и желание покоя. Не могу говорить! Даже вспоминать больно.
– Это он сам… Кхм… Он остановился сам, когда понял, что она не хочет сопротивляться, когда он её чуть не задушил, – бубнит Ант.
– Небеса! – шепчет Гошка. – Как же тебе xpeнo.вo! Стив, а не достигли ли они желаемого? Очнись!
– Нет! Завтра посмотрим, как действует моя защита. Я её поставлю немедленно всем.
Гоша смотрит на меня в сомнении.
– Уже ночь и ты…
– Не волнуйся! Сделаю. После того, как я побывал в личном аду, когда думал, что потерял её, я такое сделаю… – мне трудно говорить, но это необходимо, потому что Торк и Ант очень встревожены. – Вот что, и вам нужна чуть иная защита, чем ей.
– Э-эм? – это Торк мычит. – Сейчас что ли? Прямо тут?
Хорошо, хоть не возражает.
– А когда ещё? У меня энергия через край хлещет. Потерпите, будет немного болезненно. Такое никто не снимет – это чисто строительная конструкция. Я на вас зеркало положу, – и кладу на них на всех защиту и закрепляю. – Нешафт.
Они какое-то время пыхтят, справляясь с болью, но Гошка смотрит на меня с уважением, Ант облепляет меня приборами.
– Невероятно! Как это ты почти не потратился? Судя по тому, что мы испытываем, это – девятый уровень защиты. Стив, я прав?!
Я грустно улыбаюсь, потому что тот, кто кладет защиту вплетает в неё свои переживания. Я перестарался.
– Нет, не девятый, много выше! У меня до сих пор адреналин кипит…
– А на неё? – Ант смотрит на меня как-то странно, потом стеснительно шепчет. – Стив, я не сомневаюсь. Просто её придётся разбудить, а это… Это же опять боль. Она выдержит? Ты не забыл, что она беременна?
– Не сомневайся в ней – она сильная, моя Ягодка. То, что я положу на неё будет пострашнее. Я заберу у них всё, если они посмеют напасть! Всё!! Их надежды, силы и желание жить.
И опять воспоминание о пережитом меня взбудораживает, а в результате свет во всём районе вырубается. Рядом оказывается Гошка, который сует мне в руки что-то. Это что же? Гоша! Это же транспортёр!
– После тебя, заряда на шесть перемещений хватит, – добродушно ухмыляется Гошка.
– Гошка! Спасибо тебе… – невозможно злиться на него.
Свет загорается, я в полном смысле слова шлёпаюсь в кресло. Меня, наконец, отпустило.
– Я тоже хочу! – неожиданно, вопит Ант. – Хочу-у!!
Не очень понимая, что он хочет, говорю:
– Могу рассказать, как строил структуру, но завтра ты не встанешь. Это очень энергоёмко, так как очень просто.
– Стив, ты совсем отупел?! – я ничего не понимаю, а мой новоявленный брат вопит. – Я хочу так любить! Хочу! Я когда увидел тебя, когда ты… Короче, умираю хочу.
Обозвав всех их балбесами, отправляюсь ставить защиту на мою Кану, бужу её.
– Мне нужно твоё терпение, Ягодка! Я тебе сделаю очень больно! Очень! Это необходимо! Потерпишь? – она в ответ целует меня.
Небеса! Ну, какой ещё женщине предложишь такое ночью, а она…
Почти час плету заклятье, она то белеет, то, молча, скрипит зубами, а то я не знаю, что она плетет ответное на меня. Больно ей во много раз сильнее, чем мне, ведь она слабее.
Кого-то завтра ждёт сюрприз! Это не просто зеркало отражения, это наши пережитые страдания. Троекратные, между прочим, во время заклятья аура детей вплетается в защиту. Если кто-то посмеет только подумать, причинить ей зло, то сам мир ополчится против них. Я их научу свободу любить!
После работы лежу на её животе и целую деток, она млеет. Детки ей как-то сообщили, что я глава семьи, и они на моей стороне. Конечно, это не сами детки, а комплекс уже наработанных матричных РНК, создающих их ауру. Этот комплекс сразу воспринимает меня, как фактор защиты их общей ауры. Потом её пальчики нахально потрогали всё, что мне было дорого, потом в ход пошли губы и язык.
Я креплюсь, а потом решаю показать, как мне было… Когда она вернулась… Пусть знает, что я пережил, почему я… Хорошо, что заранее поставил глушилку. Не дал ей ни мгновения на передышку. Она бьётся в тисках между болью и наслаждением. Потом позволяю ей почувствовать, что чувствую я в это время, но она делает всё по-своему и замыкает меня на себя.
Ведьма! Отпад!!!
Смущённо рассматриваю, что я сделал с её телом, а она хрипло просит:
– Ещё, и так, как хочешь.
Обалдеть!
Под утро я таки утомил её и сам отрубился. Проснулся от того, что перстень щёлкает непрерывно. Выползаю к ребятам.
Гошка завистливо свистит.
– Вот это да! Хочу к Майке! Сил нет на тебя смотреть! Довольный, аж противно.
И тут меня осеняет.
– Гоша, а может мы её отправим?
Тот грустно ухмыляется.
– Поздняк метаться! Ты же сам себя привязал. Кстати, оно стандартное? Я клал стандартное заклятье.
– Моё не совсем. Оно такое же, как Гай делал для своей жены. Он мне тогда рассказал. Кстати, Гай ведь тоже привязал, а работает, – возражаю с надеждой.
Однако Гоша разрушает её.
– Ты его не видел в первый год, семейной жизни. Это было что-то… Он, по-моему, её отпускал только в туалет. Это придёт в норму, когда исчезнет опасность. Однако судя по Гаю… – Гошка ухмыляется. – Он мгновенно исчезает при малейшем намёке на угрозу.
– Ну и пусть!
Не могу её потерять, просто не переживу этот ужас, когда она топиться ходила. Мне тогда просто всё снесло. Она должна быть рядом!
Вспомнил, что говорил вчера Виталий и понимаю, что пора кое-что узнать. Да и Виктора надо защитить. Не зря же вчера парень забаррикадировался.
– Гоша! Как ты думаешь, твои мухи проснулись?
– Думаешь, этот Гост хочет детей подчинить с помощью семян? Давай, попробуем. Её будешь будить?
– Если почувствует, то проснётся сама. Надо бы опять съездить на эту Дыбенко.
Гоша что-то настраивает, а я заказываю завтрак в номер. Только расположились с удобством, как в номер входит Кана. Ух ты! Она принарядилась. Смотрит вопросительно. Нравится мне коса, свернувшаяся на голове змеёй, – строго, но платье надо снять. Нечего меня испытывать!
– А традиции? – неожиданно спрашивает моя жена.
У меня просто челюсть упала, а Гошка, не зная о чём речь, сообщает:
– Не возникай! Мы на работе.
Обалдеть!
Что же он такое сказал, счастьем нас так обдало, что мы просто оторопели?! Не жена, а электростанция! Она же даже не заметила этого.
Завтракаем. Кана пьёт только кофе, не сладкий, между прочим. Ант злобно смотрит на меня.
– Ладно, не сверли меня! – это ему, а ей подсовываю творог. – Кана! Это не тебе, а детям. Что выпендриваешься? Ты вчера жрала, как голодный тигр.
Шипит, но терпит. Моя жена! Моя. Она розовеет.
– Могу и не есть, я кофе с молоком ем.
– Прекрати! Ешь, что дали! – рявкает на неё Ант. – Гоша, ну что там с мухами?
– Нормально! Я их разбудил. Потерпи, я настраиваюсь на их восприятие.
Наконец, слышим голос Виталия.
– Лида! Где он?
– Что ты орёшь? – мы переглядываемся, эта девица вообще не знает, что такое вежливость.
– Лидочка! Мне нужен Виктор!
Слышится шорох, а потом Лидия взвизгивает.
– Отстань! Это ты спишь, сколько хочешь, а у него с семи утра смена…
– Лида! Моя девочка! Неужели ты не видишь, в кого он превращается? Кстати, что ты будешь на завтрак?
– Я забегу в Макдоналдс и позавтракаю. У меня потом репетиция.
– А я? – возмущается Виталий.
– А пошёл ты… К Розе!
Хлопнула дверь. Звук шаркающих шагов, стук. Голос Виталия:
– Вставай! Нужно позавтракать.
– Вот и приготовь! – голос свекрови Карины.
– Tвapи! Какие все твapu! Ничего. Сейчас эта твapь станет послушной, – потом грохот и удивлённое восклицание. – Странно, должна же позвонить. Ай! Господи, как же больно! Я же всё правильно сделал. Сюда!! Ай! Так и сдохнуть можно. Наврал мерзавец! Хорошо же, шишь ему, а не обмен, раз ничего…
Я переглядываюсь с Торком. Нам обоим непонятно, о чём это он? Кана хихикает.
– Они что, меняться задумали? Так у них облом! Как только умирает наследник, то есть Витя, то квартира отходит государству. Мой отец – как предвидел это! К тому же сейчас квартира моя, а я жива.
Слышим сопение Виталия, потом он начинает бурчать:
– Всё! Надо успокоиться. Всё! Раз что-то не так апошло, надо быть просто хитрее! – потом журчание диска телефона.
– Кана, а почему у вас такой телефон? – удивляется Ант.
– Это муж Карины захотел. Он очень хвастался старинным телефоном – отмахивается она, я примерился ей влепить по заду (не имеет права говорить это слово применимо к другому), а она ехидно улыбается. – А почему это моего мужа волнует чей-то муж?
Вот так, не фиг ревновать! Сижу и моргаю, а парни хихикают.
Обалдеть, как мне хорошо с ними!
Слышим вопль Виталия.
– Розочка! Доброго утречка, моё солнышко? Хочу в гости наведаться! Семена? Что ты, родная?! Всё у меня, сейчас принесу. Нет, как можно! Ты же знаешь моё благородство. Да где же мы их найдём! Что?! Бегу-бегу!
– Что-то мне всё меньше нравится эта суета. Ант, найди мне Виктора, ему нужна защита! – прошу я. – Он истинный сын Карины, если занял её место. Эти, похоже, собираются искать нас, используя его.
Ант было вскинулся, но я утаскиваю Кану. Надо же подумать, как её иначе одеть, а до этого раздеть. Это платье просто невозможное. Стриптиз произвёл впечатление и даже очень… Валяемся, оба довольные до ужаса. Одеваться неохота.
Щелчок вызова. Обалдеть! Никакой личной жизни!
Смотрю, как она одевается, стриптиз наоборот открывает такие возможности, особенно когда она наклоняется…
Опять щелчок.
Да идём мы! Выходим в коридор, а уже там все ждут. Мы бодро идём по вылизанному коридору. Ещё бы! По-моему, горничные теперь с утра до вечера надраивают наш этаж. Налетаем на яркую брюнетку. Торк заинтересованно смотрит на неё.
– Надо бы вечером посмотреть шторы в нашем номере, – девушка чуть в обморок не упала от этого предложения. – Они тяжёлые, поэтому надо вдвоём или даже втроём. Вы же поможете, сударыня? У нас есть замечательное белое вино, может оно поможет придать некий аромат…
– Да!! – восторженный вопль.
Мне интересно, это что стресс у парней что ли?
Гошка бурчит:
– Я у Вас ночую. Эти совсем оборзели!
Кана с готовностью кивает, и весело поёт:
– Подушка-подружка, хранитель девичьих снов!
Одобряю я и подушку, и песню, поэтому поддаю ей для ускорения, и она, как козочка, несётся по лестнице. Хорошее утро! Однозначно.
Мы едем на улицу Аэродромную, где работает сын Карины. Какое-то предчувствие тяготит меня.
– Торк, пожалуйста, сделай для Каны, серьги хамелеонами и к ним браслет. Пусть всё это будет весёлым.
– Зачем? – удивляется она, потом стеснительно признаётся. – Я не умею браслет носить. Я и кольцо-то только что научилась носить. Раньше всегда снимала кольцо.
– Не возникай! – ворчит Торк. – Стив, на это надо время. Хамелеоны, это же… Ладушки. Хамелеоны серьги… Надо посмотреть у меня есть. Ух ты! Сделаю!
Я улыбаюсь, потому что вижу, как ему нравится такая задача. Не многие на это способны! Кана зябко ежится, наблюдая, как горят пламенем пальцы Торка, а тот бурчит песенку, по-моему, что-то революционное из местного репертуара «Мы кузнецы, и дух наш молод, куем мы счастия ключи…».
– Кстати, я тут узнал, что ты славно поёшь. А почему не пела для меня? – спрашиваю для проформы, догадываясь, что она ответит.
– Для нас, – поправляет Ант.
– Я спою, только не ко времени это, – она розовеет.
Мы с Антом переглядываемся и хором заявляем:
– Это нам решать, женщина!
Она кивает нам и прижимается ко мне. Приятно!
Через некоторое время Торк протягивает мне изящный браслет из золотых плетённых лемнискат, в которых мерцают австралийские опалы, отшлифованные и похожие на речные голышки и крошечные фонарики из гелиодоров. Я одеваю ей на руку, и в тоже время на моей руке появляется массивный золотой браслет с серебряной гравировкой с тем же рисунком речные голышики и фонарики в лемнискатах.
– Почему так? – волнуется Кана.
– Это напоминание ему и тебе о твоей попытке найти покой в воде, и его зове, – сипит Торк. – Стив, ты же привязал её к себе! Это тоже защита.
Она нервно облизывает губы. Ну вот, опять волнуется, да что там, я тоже, как вспомню это, то… Поэтому наверно резковато отрезаю:
– Спасибо, родич!
Торк благодарно сопит, а потом, подумав, дергает её за ухо.
– Хрюшка неблагодарная!
В ответ получает поцелуй. Он довольно урчит, увидев её слёзы в глазах. Понял, что она в восторге, а молчит, чтобы не разреветься. Начинает колдовать над серьгами.
Продолжение следует
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: