Когда я впервые переступила порог этой квартиры, то поняла — здесь придётся жить в музее советского быта. Коричневые обои с золотыми вензелями, ковёр на стене с оленями, мебельная стенка цвета тёмного ореха и линолеум, который помнил ещё брежневские времена.
— Ничего, Танечка, — ободряюще сказала свекровь Зинаида Петровна, заметив моё растерянное выражение лица. — Тут всё добротное, на века сделано. Не то что сейчас делают.
Олег молчал, разглядывая свои ботинки. А я смотрела на эту квартиру и думала — как же я здесь буду жить? Мне двадцать восемь, я привыкла к современному интерьеру, светлым тонам, открытому пространству. А тут…
— Мама, может, всё же что-то обновим? — несмело предложил Олег.
— Обновим? — Зинаида Петровна сложила руки на груди. — А что тут обновлять? Всё в идеальном состоянии! Вот диван — мне ещё твой отец подарил на двадцатилетие свадьбы. А стенка — это вообще дефицит был!
Я поняла, что спорить бесполезно. Пока что.
Первые месяцы я действительно пыталась привыкнуть. Вставала в шесть утра, варила кашу на плите, которая коптила и чадила, мыла посуду в крошечной раковине на кухне размером с кладовку. Олег уходил на работу, а я оставалась наедине с этой квартирой и постепенно понимала — так больше продолжаться не может.
Решение созрело внезапно, когда я в очередной раз споткнулась о торчащий край линолеума и чуть не упала. На кухне в это время готовился обед, и запах горелого масла въелся в мозг так, что хотелось кричать.
— Олег, — сказала я мужу вечером, — я хочу сделать ремонт.
Он поднял глаза от газеты:
— Какой ремонт?
— Нормальный ремонт. Поклеить обои, положить ламинат, купить новую мебель.
— Таня, — он отложил газету, — а деньги где возьмём?
— У меня есть деньги.
Это была правда. Я работала главным бухгалтером в строительной фирме, зарплата была приличная, а главное — я умела экономить. За пять лет работы накопила довольно приличную сумму.
— Сколько это будет стоить?
— Тысяч пятьсот, наверное. Может, больше.
Олег присвистнул:
— Это же целое состояние!
— Зато мы будем жить нормально.
— А мама что скажет?
Вот тут я и поняла, в чём главная проблема. Не деньги, не ремонт — а мама.
— Олег, это наша квартира или твоей мамы?
— Наша, конечно. Но мама…
— Что мама? Она здесь не живёт!
— Не живёт, но это её родной дом. Тут каждая вещь…
— Каждая вещь пятидесятилетней давности! — не выдержала я. — Олег, я не могу больше так жить!
Он молчал, явно мучаясь выбором между женой и матерью.
— Ладно, — сказал он наконец. — Поговори с мамой сама.
Разговор с Зинаидой Петровной состоялся на следующий день. Я пришла к ней после работы, села на тот самый диван, подаренный её покойным мужем, и начала осторожно:
— Зинаида Петровна, я хотела с вами посоветоваться…
— Слушаю, дочка.
— Мы с Олегом думаем немного освежить квартиру. Ну, обои поклеить, пол обновить…
Лицо свекрови вытянулось:
— Зачем?
— Ну как зачем? Там же всё такое… старенькое.
— Старенькое? — голос её стал холодным. — А что в этом плохого?
— Да ничего плохого, просто хочется чего-то современного…
— Современного! — она фыркнула. — Это сейчас всё современное делают из картона! А то, что в квартире — это на века!
— Но ведь можно и качественное современное купить…
— На какие деньги? У Олега что, зарплату подняли?
— Я заплачу, — тихо сказала я.
Зинаида Петровна замолчала, внимательно на меня глядя.
— Ты заплатишь?
— Да.
— И сколько же ты собираешься потратить?
— Тысяч пятьсот, может быть.
— Господи! — она всплеснула руками. — Да на эти деньги можно машину купить!
— Зинаида Петровна, но мы же должны где-то жить…
— И жили же до тебя! И Олег не жаловался!
Я почувствовала, как начинаю злиться, но сдержалась:
— Может быть, он просто не говорил…
— Не говорил! — она встала с кресла. — Двадцать восемь лет он в этой квартире прожил и ни разу не жаловался! А ты пришла — и сразу всё не так!
— Я не говорю, что всё не так…
— А что ты говоришь? Что всё старое, что всё нужно выбросить!
— Зинаида Петровна, я не собираюсь ничего выбрасывать! Просто обновить немного…
— Обновить! Знаю я, как вы обновляете! Всё на помойку, а потом китайскую мебель покупаете!
Разговор зашёл в тупик. Я попрощалась и ушла, так ничего и не добившись.
Дома меня ждал Олег с виноватым выражением лица:
— Ну как? Поговорила с мамой?
— Поговорила.
— И что она сказала?
— То, что я и ожидала. Она против.
Олег вздохнул:
— Может, не стоит?
— Олег, — я села рядом с ним, — послушай меня внимательно. Я не могу больше так жить. Понимаешь? Не могу. Либо мы делаем ремонт, либо я съезжаю.
Он посмотрел на меня испуганно:
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Но куда ты денешься?
— Сниму квартиру. Или куплю свою.
— На те же деньги, что собираешься на ремонт тратить?
— На те же.
Олег молчал долго. Потом сказал:
— Ладно. Делай свой ремонт.
— А мама?
— А мама как-нибудь переживёт.
Ремонт занял два месяца. Я нашла хорошую бригаду, купила качественные материалы, выбрала мебель. Каждый день после работы приезжала проверять, как идут дела, советовалась с мастерами, решала миллион мелких вопросов.
Зинаида Петровна появилась один раз, посмотрела на ободранные стены, на груды мусора и сказала:
— Ну и зачем это всё? Жили же нормально!
После этого не появлялась. Олег говорил, что мать сильно переживает, что у неё давление поднялось, что она таблетки пьёт.
— Может, правда не стоило? — сомневался он, глядя на строительную пыль.
— Стоило, — твёрдо отвечала я.
И вот наконец всё было готово. Светлые стены, красивые полы, современная мебель, новая техника. Квартира преобразилась до неузнаваемости. Стала светлой, просторной, уютной.
— Вау, — сказал Олег, когда мы вошли в квартиру после окончания ремонта. — Это же совсем другое место!
— Нравится?
— Очень! — он обнял меня. — Спасибо, что настояла.
Мы провели в новой квартире неделю блаженного счастья. Готовили на новой плите, смотрели телевизор на удобном диване, засыпали в красивой спальне. Я думала — вот оно, семейное счастье.
И тут приехала свекровь.
Она появилась в субботу утром, когда мы ещё завтракали. Олег открыл дверь, и я услышала её голос:
— Ну, покажите, что вы там наделали.
Зинаида Петровна вошла в прихожую, оглядела новые шкафы, прошла в гостиную, остановилась посреди комнаты и долго молчала.
— Ну как, мама? — спросил Олег. — Красиво?
— Красиво, — сухо ответила она. — Только это уже не наш дом.
— Как это не наш?
— А вот так. Чужой дом стал.
Она прошла на кухню, потрогала новые шкафчики, открыла холодильник.
— И сколько это всё стоило?
— Мама, не важно…
— Как не важно? — она повернулась к нему. — Очень важно! Я хочу знать, сколько денег выбросили на ветер!
— Шестьсот тысяч, — сказала я.
Зинаида Петровна побледнела:
— Шестьсот тысяч?
— Да.
— Господи, — она опустилась на стул. — На эти деньги можно было дачу купить!
— Мы не хотели дачу, — спокойно ответила я.
— Не хотели! А я хотела! — неожиданно воскликнула она.
— Простите?
— Я всю жизнь мечтала о дачке! Всю жизнь! А тут такие деньги…
— Но это мои деньги, — напомнила я.
— Твои? — она вскинулась. — А квартира чья?
— Наша с Олегом.
— Вот именно! Наша! Семейная! А значит, и решения должны приниматься всей семьёй!
— Всей семьёй?
— Всей! И я, между прочим, тоже семья! Я мать Олега!
Я посмотрела на мужа. Он стоял, опустив глаза, и молчал.
— Олег, — сказала я, — объясни маме, что решение о ремонте принимали мы с тобой.
— Ну да, — пробормотал он. — Мы решили.
— Решили! — фыркнула Зинаида Петровна. — А меня спросить не догадались!
— А зачем вас спрашивать? — не выдержала я. — Вы здесь не живёте!
— Не живу, но это дом моего сына! Дом, где я его растила! И у меня есть право голоса!
— Какое право?
— Право матери!
Я почувствовала, что начинаю закипать:
— Право матери не распространяется на чужие деньги!
— Чужие? — она встала со стула. — А кто эту квартиру Олегу купил? Кто двадцать лет копил деньги, чтобы сыну жильё обеспечить?
Это было правдой. Квартиру действительно купила Зинаида Петровна, вложив туда все свои сбережения.
— Но квартира оформлена на Олега, — сказала я.
— Оформлена! Потому что я хотела, чтобы у сына было своё жильё! А не для того, чтобы какая-то… — она запнулась.
— Какая-то кто? — прищурилась я.
— Какая-то жена пришла и всё по-своему переделала!
— Я не какая-то жена! Я Танин жена! И у меня есть право обустроить свой дом!
— Свой дом? — она засмеялась. — Это не твой дом! Это дом моего сына!
— И мой тоже!
— Нет, не твой! Ты здесь временно!
Слова свекрови ударили как пощёчина. Я обернулась к Олегу:
— Ты слышишь, что говорит твоя мать?
Олег поднял глаза:
— Мама, ты не права. Таня моя жена, и это её дом тоже.
— Её дом? — Зинаида Петровна подбоченилась. — А кто за него платил?
— Ну хватит! — я не выдержала. — Я заплатила за ремонт шестьсот тысяч! Своих денег! И имею право жить так, как хочу!
— Имеешь право? — она подошла ко мне вплотную. — Тогда слушай, какие у тебя права! Раз ты потратила свои деньги на мой дом, то теперь будешь жить по моим правилам!
— По вашим правилам?
— По моим! Во-первых, никаких гостей без моего разрешения! Во-вторых, никакой музыки после десяти вечера! В-третьих, уборка каждый день, как положено! В-четвёртых…
— Хватит! — закричала я. — Вы с ума сошли?
— Не сошла! Просто объясняю, как должно быть! Хочешь жить в моём доме — будь добра соблюдать правила!
— Это не ваш дом!
— Мой! И пока я жива — мой!
Я повернулась к Олегу:
— Скажи что-нибудь!
Он стоял белый как полотно:
— Мама, может, не надо…
— А что не надо? — она развернулась к сыну. — Объяснять порядок в доме? Очень даже надо! А то видишь, что получается — потратила деньги и думает, что теперь здесь хозяйка!
— А разве не так? — спросила я.
— Не так! Хозяйка здесь я! А ты — жена сына! И должна знать своё место!
Я смотрела на эту женщину и понимала, что дальше разговаривать бесполезно. Я пошла в спальню, достала чемодан и начала складывать вещи.
— Таня, ты что делаешь? — Олег появился в дверях.
— Уезжаю.
— Куда?
— Сниму квартиру.
— Но зачем?
— Потому что не собираюсь жить по правилам твоей матери.
— Таня, она просто расстроилась…
— Расстроилась? — я повернулась к нему. — Олег, она сказала, что я здесь временно! Что это не мой дом!
— Ну она же не так имела в виду…
— А как?
Он молчал.
— Олег, — сказала я, — я потратила шестьсот тысяч рублей на этот ремонт. Это мои кровные деньги, которые я копила пять лет. И теперь твоя мать говорит, что я должна жить по её правилам. Ты считаешь это нормальным?
— Нет, конечно…
— Тогда что ты собираешься делать?
— Поговорю с мамой…
— Поговоришь? — я застегнула чемодан. — Олег, ты уже двадцать лет с ней разговариваешь. Толку ноль.
— Таня, подожди…
— Не буду ждать.
Я взяла чемодан и пошла к выходу. В прихожей стояла Зинаида Петровна.
— Уходишь? — спросила она.
— Ухожу.
— И правильно делаешь. Нечего тебе здесь делать.
Я остановилась:
— Знаете что, Зинаида Петровна? Вы правы. Мне здесь действительно нечего делать. Наслаждайтесь своими правилами.
Через месяц Олег нашёл меня в съёмной квартире. Выглядел он плохо — похудевший, с тёмными кругами под глазами.
— Таня, — сказал он, — я всё понял.
— Что именно?
— Что мама неправа. Что я должен был тебя защитить.
— И что теперь?
— Я поговорил с мамой. Серьёзно поговорил. Сказал, что если она хочет видеть меня, то должна извиниться перед тобой.
— И что она ответила?
— Сначала обиделась. Потом подумала и согласилась.
Я молчала.
— Таня, возвращайся домой. Пожалуйста.
— А что изменилось?
— Всё. Мама больше не будет вмешиваться в наши дела.
— Обещает?
— Обещает. И я обещаю, что не позволю ей этого делать.
Я вернулась. Зинаида Петровна действительно извинилась, хотя и через силу. Правила свои отменила. Теперь приходит в гости, когда мы приглашаем, и ведёт себя прилично.
А я живу в своей красивой квартире, за которую заплатила своими деньгами, и никто больше не смеет указывать мне, как жить. Потому что иногда приходится бороться за своё счастье. И за свои права тоже.