После термидорианского переворота 27 июля 1794 года ( 9 термидора по революционному календарю) власть перешла к Директории и травмированная

После термидорианского переворота 27 июля 1794 года ( 9 термидора по революционному календарю) власть перешла к Директории и травмированная нация начала приходить в себя, ударившись в веселье и разгул, правда, с собственной посттравматической спецификой. После чудовищного насилия людям так хотелось просто жить!

Всего, с учетом погибших на гильотине, убитых и растерзанных озверевшей толпой, погибших от голода и в революционных войнах Франция потеряла около 300 тысяч своих граждан. Теперь наступил контрреволюционный откат.

На улицах Парижа стали появляться молодые модники в гиперэкстравагантных нарядах - нелепых шляпах с огромными полями, гротескных прическах и странных сюртуках. Это были представители роялистской молодежи, ненавидевшей революцию и все с ней связанное. Это были отпрыски уцелевших и сильно прореженных аристократических семейств. Их эпатажные наряды были насквозь пронизаны роялистской символикой. Их называли неудобопроизносимым словом инкруаябль - невероятные. Их манера одеваться стала ответом золотой молодежи ужасам террора. Они носили причудливые сюртуки в форме гробов, с огромными воротниками и объёмными галстуками, закрывавшими поллица. Количество пуговиц на их сюртуках соответствовало количеству прожитых лет замученного дофина Людовика, а черный ворот символизировал траур по Людовику XVI. Волосы на затылке они выбривали как у приговоренных к казни, а возле лица они свисали длинными прядями наподобие собачьих ушей. Они опрыскивались мускусом - ароматом, принятом при версальском дворе при старом порядке. Вместо изящных тростей они носили суковатые палки, залитые свинцом,чтобы отбиваться от санкюлотов - всевозможных бездельников, попрошаек и бродяг, еще не понявших, что их время ушло.

Подруги "невероятных" назывались "мервейезы", что значит дивные, великолепные.

Эти девушки учредили специфическую "нагую моду".

Они носили шемиз - платья из тонкого муслина, напоминающие длинную рубашку с неприлично глубоким декольте, фасон которых подражал греческим хитонам. Чтобы подчеркнуть соблазнительность форм, тонкие девы и курпулентные дамы смачивали платья водой - в таком случае они красиво облегали фигуру, вызывающе демонстрируя нижнее белье, но это никого не смущало. В холодную погоду такие смелые эксперименты приводили к вспышкам простуды и туберкулеза, и в эту эпоху кладбища особенно быстро пополнялись несчастными жертвами моды. Удлиненные подолы платьев мервейезы носили перекинутыми через руку, выставляя на показ ноги, обутые в легкие туфли, завязанные лентами вокруг щиколотки. Головные уборы мервейезы украшали гигантскими бантами и носили чрезмерно вытянутые вперед шляпы, напоминающие утиный нос. От холода девы в своих хлипких нарядах спасались шалями красного цвета в память о платке, наброшенном палачем на плечи Шарлотты Корде, убийце Марата.

Среди дев стало модным носить на шее красную ленту, напоминавшую след от ножа гильотины. Некоторые дамы заменяли ленту ожерельем из кроваво-красных кораллов. Красные ленты носили также в волосах и опоясывали ими верх платья, что символизировало готовность пожертвовать жизнью во имя любви и чести. В моду вошла новая прическа - а ля виктим - прическа жертвы. Дамы коротко стригли волосы в память жертв террора,которым обрезали волосы перед казнью. Но нельзя сказать, что эта мода была поголовной. Скорее, стиль инкруаяблей и мервейез был некой крайностью, и даже фриковатостью, высмеиваемой в карикатурах. Большинство дам и мужчин предпочитали умеренную элегантность.

Вернулись балы, но это были не просто танцы, а символические мероприятия, напоминавшие некий оккультный ритуал, в память жертв террора. Культ смерти и казни был лейтмотивом балов жертв. На них приглашались только родственники погибших и чудом выжившие в годы террора. Проходили эти мероприятия не в мраморных залах, залитых сиянием свечей, а в освободившихся помещениях тюрем и ... на кладбищах, где были похоронены жертвы революции, и исключительно по ночам. Невзирая на мрачность локаций и темы, эти былы имели нежные и сентиментальные названия.