Когда тренер, покинувший клуб, спустя год откровенно говорит, что скучает по городу и команде, это можно списать на вежливость. Но когда это говорит Гильермо Абаскаль, человек, которого в России ругали с завидным постоянством — и за состав, и за тактику, и за разные странные решения — становится интересно: что же на самом деле тянет испанца обратно?
Сегодня, 19 июля 2025 года, Абаскаль признался, что «очень скучает по Москве». А ещё — что «в Мексике кухня хорошая, но Россия всё же ближе». Человек, уехавший в «Атлетико Сан-Луис», то есть команду с абсолютно другой футбольной культурой, климатом и уровнем, вдруг с явной тоской вспоминает годы в РПЛ. И даже с сожалением говорит о судьбе «Спартака» в прошлом сезоне.
Разберёмся — чего не хватает Абаскалю в Мексике, и почему его тянет обратно в Москву. И самое главное: есть ли шанс, что он ещё вернётся в Россию?
Абаскаль в «Спартаке»: не провал, но и не триумф
С 2022 по 2024 год Абаскаль руководил «Спартаком». И пусть его работа сопровождалась скепсисом болельщиков, откровенной критикой прессы и вечным словом «эксперимент», результаты были не катастрофическими.
При нём команда попадала в топ 3 РПЛ, играла временами зрелищно, пробивалась в полуфиналы внутренних турниров, но… неизменно оставалась без трофеев. Это и стало основной претензией к испанцу: симпатично, но неэффективно. Как хороший ресторан с уютной атмосферой, где нет еды.
Тем не менее, при Абаскале:
- Умяров, Литвинов провели свои лучшие отрезки.
- Молодёжь получала шанс.
- А «Спартак» временами играл в ту самую «интеллектуальную атаку», которую клубу обещали с 2018 года.
Проблемы, конечно, тоже были — отсутствие стабильности, странные замены, несогласованность с руководством, натянутость в отношениях с рядом игроков. Но даже после ухода многие болельщики признавали: «при нём хотя бы было интересно».
Почему Москва так запала в душу?
Когда Абаскаль говорит: «Я скучаю по Москве» — это не просто дежурная фраза. Мы видим, что это реальное чувство, подкреплённое сравнением с новой футбольной средой.
Мехико или Сан-Луис — это не центр европейского футбола. Это чемпионат, где другие скорости, другие задачи и, самое главное, отсутствует та медиаплотность, к которой он привык в «Спартаке». В Москве каждое его движение разбиралось по фото, каждое интервью цитировалось мгновенно. Он был частью футбольной столицы с её давлением, страстями и миллионом мнений.
А в Мексике? Пресс-конференции на 3 минуты, полупустые трибуны, тишина вокруг тренировок. Да, там теплее и кухня острая, но футбольного огня — меньше.
Прошлый сезон «Спартака» — в глазах Гильермо
Отдельно стоит сказать о другой цитате: «Мне жаль, потому что я знаю, сколько вложил “Лукойл”, надеюсь, в этом сезоне будет лучше».
Во-первых, видно, что он не держит зла. Многие на его месте могли бы ехидно прокомментировать: «Вот видите, я ушёл, и всё посыпалось». Но нет. Он говорит: «жаль», «надеюсь», «знаю, сколько вложили». Это уже не просто профессиональный отклик. Это — эмоциональная связь с клубом, где он провёл два самых громких года своей тренерской карьеры.
Во-вторых, он видит проблемы. И он намекает, что они не только в игроках или тактике. Он говорит о системности, о вложениях. То есть о тех вещах, за которые тренер не отвечает напрямую. И тут его слова — важный сигнал: быть может, в «Спартаке» всё ещё осталась та недосказанность, которую он хотел бы завершить?
Вернётся ли Абаскаль в Россию?
На первый взгляд — маловероятно. Во всяком случае, прямо сейчас.
Он связан контрактом в Мексике, у «Спартака» новый тренер, да и сама идея «возвращения» в российских клубах воспринимается с настороженностью.
Но кто знает? Если через сезон-другой клуб вновь окажется на перепутье, а на горизонте не будет явного кандидата, Абаскаль — один из немногих, кто точно знает, что делать в «Спартаке» и как общаться с этим рынком. Он говорит на одном языке с игроками и болельщиками — пусть даже с акцентом.
Итог
Гильермо Абаскаль — это не просто «экс-тренер», это след на современном «Спартаке», который до сих пор не стерли. Он ушёл, оставив после себя команду, не добившуюся титулов, но не потерявшую лицо. А его откровенное признание — это напоминание, что даже вдали от Москвы, в другой части планеты, можно тосковать по атмосфере, в которой ты был живым человеком, а не просто тренером.
И быть может, эта история ещё не закончена.