Отрывок из драмы в двух действиях московского драматурга Владимира Малягина 2003 года. В год 200-летия Федора Тютчева была поставлена в Брянском областном театре драмы имени Алексея Толстого белорусским режиссером Ридом Талиповым.
Картина первая
За столом на сцене сидит невысокий растрепанный человек. Это Тютчев. Всё пространство освещается странным призрачным светом. Слева выходит Леля.
Леля. Ты не любишь меня, не любишь! Если бы ты любил - разве позволил бы мне так страдать?..
Тютчев. Что ты, милая?.. Я люблю тебя!
Эрнестина (входя справа). Нет, не любишь! Да и как ты можешь меня любить? Ты погряз в своем грехе! Но какое же надо иметь сердце, чтобы променять свою семью на эту… На эту…
Тютчев. Поверь, мне никто не нужен, кроме тебя! Только ты одна, только ты!..
Леля. Я одна?.. Но тогда зачем ты пишешь письма этой своей! Ведь она тебя уже давно не любит, я это знаю наверняка!..
Тютчев. Знаешь? Но откуда ты можешь об этом знать?
Эрнестина. Но это же очевидно!.. Если бы она любила тебя - она бы никогда не выставила тебя на такой позор перед всем светом!..
Тютчев. Хорошо, не будем о ней! Но ты-то сама меня любишь?
Леля. Да, я тебя люблю!..
Тютчев. Это правда?..
Эрнестина. И ты еще можешь в этом сомневаться?.. Неблагодарный!..
Тютчев. Разве я неблагодарный?..
Леля. Конечно!.. Вспомни, я тебе всё отдала: жизнь, положение в свете, женскую честь… А ты? Что ты дал мне взамен?
Тютчев. Но что я могу дать?..
Эрнестина. Это верно - почти ничего!.. Тогда хотя бы ты должен выбрать!.. Ты должен наконец решить, с кем хочешь остаться!..
Тютчев. Выбрать?.. Решить?..
Леля. Конечно!.. Это больше не может продолжаться! Ты обязан принять решение!..
Тютчев. Но какое?
Эрнестина. Вот уж этого я не знаю! Ведь это твое решение, а не мое! Я только знаю, что иначе я просто уйду… Уйду…
Она уходит куда-то в темноту.
Тютчев. Я не могу выбирать между вами, пойми!
Леля. Нет! Я больше ничего не хочу понимать! Довольно с меня! Я… Я ухожу. (Уходит.)
Тютчев. Господи, да что же это?.. Как же?.. Куда ты ушла? Вернись! Пожалуйста, вернись!.. Ты же знаешь: я не могу без тебя, не могу!..
Он роняет голову на руки.
Зажигается обычный сумрачный свет.
Пауза
Тютчев поднимает голову, оглядывается. Эммануэль!.. Эммануэль!..
Эммануэль (входя). Я здесь, Федор Иванович. Задремали?
Тютчев. Который час?
Эммануэль. Где-то около шести.
Тютчев. Утра?
Эммануэль. Да Господь с вами, Федор Иванович! Вечера, конечно.
Тютчев. Вечера? Странно, как у меня всё перепуталось…
Эммануэль. На вечерней зорьке спали. А это время такое… лукавое.
Тютчев. Шесть вечера… Хорошо. Значит, я сегодня еще попаду к Вяземским.
Эммануэль. А Елена Александровна?
Тютчев. Что Елена Александровна?
Эммануэль. Помнится, вы обещали сегодня пораньше к ней приехать. Учитывая, что она приболела и просила вас…
Тютчев. Ничего, приеду попозже. Мне надо обсудить кое-что с князем Петром Андреевичем.
Молчание
Ты слышишь? Приеду попозже, ничего не случится!
Эммануэль. Воля ваша.
Тютчев. А что это ты так заботишься о Елене Александровне?
Эммануэль. Жаль мне ее.
Тютчев. Жаль? И что же тебе жаль? Может, и ты считаешь, что она свою жизнь поломала, встретившись со мной?
Эммануэль. Разве я могу так думать, Федор Иванович?.. Она, конечно, счастлива с вами… И Лелечке маленькой уже три года… Но, как ни крути, а все же - незаконная жена?
Тютчев. Послушай, ты сегодня нарочно взялся меня мучить?
Эммануэль. Упаси Боже!.. Просто я чувствую, как она ждет вас…
Пауза
Тютчев. Да, друг мой… Ты это совершенно верно определил… Жизнь моя в последние четыре года сложилась так, что меня постоянно кто-то ждет… Когда я с Еленой Александровной - меня ждет Эрнестина Федоровна! Да, к тому же, и мои дорогие дети. Когда я с Эрнестиной Федоровной… Впрочем, в последние год-полтора я с ней не бываю вообще! Ты заметил?
Эммануэль. Разумеется…
Тютчев. Заметил! А все же Эрнестины Федоровны тебе почему-то не жаль!
Эммануэль. Я Эрнестину Федоровну очень уважаю!
Тютчев. Ну да… Ее ты уважаешь, а Елену Александровну – жалеешь… Но где логика?
Эммануэль. Человек - существо нелогичное, Федор Иванович. Вы сами это всегда говорите.
Пауза
Тютчев встает и ходит по комнате.
Тютчев. Ничем она не обделена, ничем! У нее есть всё, о чем может мечтать женщина! У нее есть муж, ребенок… И ребенок, кстати, носит мою фамилию! Ну что ты так смотришь на меня?..
Эммануэль. Я?.. Я никак не смотрю…
Тютчев. А то, что я не могу вместе с ней появляться на официальных приемах… Ну да, не могу… Таковы условности нашего мира! А я, как тебе известно, камергер, лицо официальное…
Молчание
Тебе ясно?
Эммануэль. Ясно… Так какие мы имеем планы на сегодняшний вечер?
Тютчев. Что? Планы? Ты еще не понял? Ты меня плохо слушал, Эммануэль?
Пауза
Эммануэль. К Вяземским едем прямо сейчас?
Тютчев. Нет, погодя. А сейчас подай перья и бумагу для письма.
Эммануэль. Эрнестине Федоровне?
Тютчев. Вот именно! Эрнестине Федоровне. И свечи, свечи неси!
Эммануэль выходит. Тютчев ходит по комнате. Эммануэль входит, неся письменные принадлежности и свечи. Зажигает свечи, кладет всё на стол, собирается уходить.
Постой.
Эммануэль останавливается.
Я хочу, чтобы ты понял одно: не надо пытаться меня переделать! Может быть, я кажусь вам слабым. Но запомни: еще не родилась та сила, которая одолеет мою слабость. Ты понял?
Эммануэль. Я, Федор Иванович, для вас всё… И не знаю, чем я заслужил и в чем таком провинился?..
Тютчев. Ну полно, полно!.. Я думаю, обойдемся без объяснений в любви. Иди, закладывай карету!
Эммануэль выходит. Тютчев садится за стол, пробует перо, сидит в нерешительности некоторое время. Затем, отбросив перо, встает, ходит по комнате. Начинает произносить слова письма, как бы диктуя его самому себе.
Нести, дорогая моя кисанька! Письмо, написанное тобою седьмого... написанное тобою седьмого и полученное мною тринадцатого, повергло меня в некое горестное размышление… Горестное недоумение. Что же случилось между нами? Нет, что произошло в твоем сердце, что ты стала как будто сомневаться во мне? Неужели ты перестала чувствовать, что ты, именно ты - всё для меня и что в сравнении с тобой всё остальное - ничто?.. Я завтра же, если будет возможность, выеду к тебе. Завтра же!.. Мало того, я готов поехать не только в Овстуг - я готов поехать хоть в Китай, чтобы узнать, в самом ли деле мы можешь сомневаться во мне!.. Пойми, эта мысль, мысль о твоем сомнении, одна способна свести меня с ума… Ведь ты, только ты, с твоим умом, знаешь меня вдоль и поперек! Знаешь меня таким, каков я и есть на самом деле… И ты знаешь, конечно, что единственное, чего я не могу перенести - это жизнь вдали от тебя… Так к чему эти черные мысли, к чему эти сомнения?.. И как можно было тебе усомниться в моей любви к моей дорогой Нести?.. Будь уверена: если я и не описываю в деталях свою любовь, то лишь затем, чтобы не разбудить в душе дремлющее чудовище… Чудовище моей страсти к тебе… Потому что, если оно проснется - я потеряю последний покой… (Другим, буднично-горестным голосом.) Которого у меня и так давно нет.
Пауза
Он подходит к столу, берет в руки перо, пробует его на листе бумаги.
Эммануэль!.. Эммануэль!..
Эммануэль (входя). Я здесь, Федор Иванович.
Тютчев. Что это за перо, Эммануэль?
Эммануэль. Перо… Извольте видеть… У Шапошникова покупал, как всегда.
Тютчев. А затачивал кто?
Эммануэль. Я.
Тютчев. А ты сам пробовал писать им письмо?
Эммануэль. Мне письма писать некому.
Тютчев. Ты сегодня весь день стараешься меня разжалобить? Это не очень кстати!
Пауза
Эммануэль. Что, не пишется, Федор Иванович?
Тютчев. Письмо сочинено. Осталось только записать его. Но не этими перьями!..
Эммануэль. Я могу подать другие…
Тютчев. Не сейчас. Я не могу писать письма целыми вечерами! Карета готова?
Эммануэль. Я вам давно говорю, что надо ее мастеру показать. Экипаж должен быть в порядке!..
Тютчев. А я тебе говорю, что у меня нет на это лишних денег!
Эммануэль. Это не лишние деньги! Это ваша безопасность!..
Тютчев. Ты что, не хочешь ехать? Тогда я возьму извозчика!
Эммануэль. Я этого не говорил!
Тютчев. Значит, мы можем ехать?
Эммануэль. Да, мы можем ехать к Вяземским. Это не очень далеко…
Тютчев. Ты хочешь сказать, что до Карамзиных мы уже не доедем?
Эммануэль. Отчего же… Я думаю, доедем и до Карамзиных.
Тютчев. Тогда едем к Карамзиным!
Эммануэль. Как вам будет угодно.
Тютчев. Ну наконец-то!.. Наконец я слышу разумное слово! Господь ставит человека слугой для того, чтобы он служил! И в этом, кстати, нет ничего унизительно. Мы все служим на этой земле. Каждый служит кому-то или чему-то… И если мы все служим честно и добросовестно…
Эммануэль. А я, значит, нечестно служу?..
Тютчев. Я говорю не о тебе… Я говорю о самом принципе служения… Ты знаешь, что Христос заповедал нам служить друг другу?..
Эммануэль. Это я понимаю. Однако, если посмотреть, как оно в жизни получается…
Тютчев. В жизни!.. Разве мы говорим о жизни?.. О жизни, друг мой, лучше не говорить… Ладно, едем.
Эммануэль. К Карамзиным?
Тютчев. Все равно! Куда-нибудь… (Выходит.)
Эммануэль горестно вздыхает, задувает свечи на столе и выходит следом.
Полностью прочитать драму "Ангел мой" можно на официальном сайте автора Владимира Малягина.