Врачебное чтиво. Предупреждение автора: Все персонажи этого рассказа являются выдуманными и любые совпадения с реальными персонами являются совершенно случайными.
В эти ножки я влюбился сразу. Собственно, это было первое,что я в ней увидел: мы сидели на корточках или прямо на полу у разложенных плакатов с нашими алгоритмами и схемами, и мне понадобилось несколько секунд подняться взглядом от тёмно-вишнёвых "лодочек" до её лица. Она была хороша! А таких ножек не было в бухгалтерии, да и во всём финотделе. Борис скажет: "Супер-пуппер мОдель!"
- "Я из маркетинга, София Слепнёва. Буду готовить вашу презентацию. Вы всегда на полу работаете?"
- "Обычно только после обеда. Но Вы же понимаете...".
- "Да, да, меня предупредили, что у вас я должна быть готова ко всему", - она покрутила пальцем в воздухе, понимать можно было по-разному.
- "Именно ко всему! Без нас можно было бы вообще весь концерн на замок закрыть!"
- "У нас я слышала совершенно обратное."
После того, как она пообедала с нами в городе, моё внутреннее состояние стало "проблематиш". Я стал плохо спать. Тревожные сновидения и, главное, у меня пропал аппетит. И я стал робеть, высказать ей своё мнение или пошутить в её присутствии, боясь показать собственную глупость. Робкая надежда, что эти симптомы - не симптомы серьёзной болезни, оказалась иллюзией: это была самая опасная из болезней. Это была влюблённость в самой её патологической стадии.
Я поставил этот диагноз, но выбрал самое неподходящее лечение. Терапевт из меня оказался хреновый.
Всё же, когда этап выяснения общих интересов, привязанностей, а затем и наших отношений прошёл, наступило самое счастливое наше время: мы ходили в театр, на выставки, вечерами слушали музыку, пили вино и говорили о любви. И о том, что в любви нельзя и не нужно всё знать, в любви главное - верить. У каждого из нас была предыстория. Эту веру, однако, она отвергала: мир любящих для двоих - это одно, а за пределами обоим не дозволено ничего знать друг о друге. Это правило касалось только меня, сама же она проверяла, выясняла и документировала всё. Страсть к выяснениям и ссорам у неё была просто патологической. Особого повода не требовалось.
Однажды мы пришли из прогулки по центру, небольшого тура шопинга и ужина в кафе. Я уселся в гостиной, влючил новости и спросил; "Любовь моя, ты хочешь что-нибудь посмотреть или полистаешь журналы?"
- "Не знаю, но скажи: тебе нужен кто-нибудь, кроме меня?"
- Ну ты же знаешь!
- В любви ничего нельзя знать. В любви, как мы убедились есть только вера.
- Но ты же мне веришь? Или нет?
- Думаю, да. Не щёлкай программы, пожалуйста! А если кто-то из твоей команды, какой-нибудь Вова тебе предложит миллион, чтобы ты про меня забыл... что ты выберешь?
- Конечно, тебя!
- А представь, я пошла в театр, и его захватили террористы. А ты можешь спасти или меня одну, или десять других людей.
- Ну и вопросик, дорогая!
- Ну и?
- Тебя, естественно.
- Почему естественно? А если там твоя бабушка, которая такие запеканки делает?
- Софочка, это уже просто удар ниже пояса. В ближайшие пять лет сколько раз ты собираешься с моей бабушкой сходить в театр? И именно в этот день вас захватят террористы?! Отметь мне этот день в календаре, я подумаю.
- Ага, то есть, тебе есть о чём подумать: что тебе дороже - я или драная запеканка?!
Она вышла, а я спокойно посмотрел новости следующего часа. Потом достал мороженое и отнёс ей на балкон, где она сидела тв качалке.
- Я подумал: конечно я никогда не променяю тебя на запеканку.
Я подал ей мороженое, и мы томно и липко поцеловались.
По хорошей традиции зашедшие на огонёк получат кофе и угощение: "Невские сушки" из Кронштадта и зефир из СПб.