Вы бывали в Санкт-Петербурге? Я жила там первые 20 лет своей жизни и обожаю этот город. Горделивый красавец, укротивший гранитом коварную Неву. Он так прекрасен, что захватывает дух! Каменные набережные – верх архитектурного совершенства. Кто знает историю строительства города, тот поймет, о чем я. Топи и болота – построй-ка там хоть что-нибудь. Особенно восхищают набережные центральной части города. Набережная Невы на Стрелке Васильевского острова – в списке шедевров. Одним из тех, кто строил эти величественные сооружения, был молодой барон Фердинанд Иванович Таубе, только-только окончивший Институт Корпуса инженеров путей сообщения. Нет, это не герой моего повествования, это его дед. Мне просто хочется, чтобы вы прониклись значимостью родословной преподобноисповедника Агапита. Он – плод соединения двух славных родов.
Фердинанд Иванович женился на Елизавете Ивановне Вашутиной. Ее отец – генерал-майор артиллерии Иван Иванович Вашутин, русский военачальник, кавалер ордена Святого Георгия 4-й степени. Эта награда – Императорский Военный орден Святого Великомученика и Победоносца Георгия – являлась высшей военной наградой Российской империи. За все время существования ордена в Царской России им было награждено 10 000 человек. Не так много, учитывая, что население Российской империи, по данным переписи 1897 года, составляло порядка 125 млн человек. Орден был упразднен в 1917 году и восстановлен в 2000-м. Это именно его лента – Георгиевская ленточка – является символом Победы в наши дни.
В семье Фердинанда Ивановича и Елизаветы Ивановны родилось семеро детей. Одним из них был Михаил, отец нашего будущего преподобноисповедника.
Михаил Фердинандович окончил Институт инженеров путей сообщения. Это альма-матер его папы, немного изменившая наименование; Михаил Фердинандович изначально пошел по стопам отца. Фердинанд Иванович строил набережные Невы, а Михаил Фердинандович проводил технические изыскания для строительства железных дорог. Профессор математики, один из теоретиков неославянофильства и автор работ по проблемам философии, логики, теории познания, религии, истории русской самобытной мысли. Активный участник монархического черносотенного движения. Он женился на Анне Александровне Барановой, которая родила ему пятерых детей. Четвертым, младшим сыном был Михаил. Вот мы и добрались до героя моего повествования.
Будущий преподобноисповедник Агапит родился в дворянской семье 4 ноября 1894 года. Но новому стилю это 16 ноября. А 21 ноября Святая Церковь празднует Собор Архистратига Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных. Очевидно, именно поэтому новорожденного крестили с именем Михаил, и он счастливо соединил в этом наречении и дань уважения своему отцу, тоже Михаилу, и упование на святое покровительство Архангела Михаила.
Юный барон Михаил Таубе был очень одаренным мальчиком. Он имел исключительные способности к наукам. Прекрасно знал французский, немецкий, английский, итальянский и латынь. С золотой медалью окончил гимназию и поступил в Санкт-Петербургский университет на юридический факультет. Не дала доучиться Первая мировая. Михаил был тогда на третьем курсе. Он поступли на артиллерийские курсы (вспомним его прадеда генерала Вашутина), после курсов получил звание офицера и отправился на фронт. Он воевал полтора года. Летом 1917-го был тяжело ранен, попал в госпиталь в теперь уже Петроград. Такой жизненный поворот Михаил расценил как возможность продолжить образование в университете. Он подал прошение о зачислении его вольнослушателем. 14 ноября 1918 года барон Таубе был зачислен студентом. Но доучиться у него так и не получилось: ровно через три месяца, день в день, 14 февраля 1919 года его призвали в Красную армию.
Поначалу Михаила ставили на «бумажные» должности: контролер комиссариата снабжения, начальник связи, адъютант при штабе, делопроизводитель. Но вскоре его стали направлять для участия в боях. И здесь не обошлось без нравственной трагедии. Под Нарвой Михаил находился в войсках, сражавшихся против армии Юденича. Именно в ней воевал его родной старший брат…
После Гражданской войны Михаил поступил в Петроградский богословский институт. Но и тут завершить образование ему было не суждено: институт закрыли в 1923 году.
Михаил поехал в Оптину пустынь. Монастырь официально был закрыт. Была даже закрыта сельхозартель, под видом которой монастырская жизнь теплилась с 1918 по 1923 год. Но был исторический памятник «Музей Оптина пустынь». Им руководила Лидия Васильевна Защук. Мы знаем ее как преподобномученицу Августу и совершаем ее память 8 января. Схиигумения Августа, потомственная дворянка, хранительница всего того, что удалось уберечь от разграбления и истребления в Оптиной, была арестована по групповому делу бывшего монастыря в 1937-м и расстреляна на следующий день после Рождества Христова 1938 года. Именно она пригласила Михаила Таубе в Оптину, где он стал заведующим монастырской библиотекой.
Михаилу были доступны все сокровища святоотеческой литературы, накопленные святой обителью более чем за полвека. Он с жаром принялся изучать это богатство. Служебные обязанности заведующего библиотекой включали в себя разбор монастырской библиотеки и составление каталога. Михаил с большим энтузиазмом включился в эту работу. Книги он не просто разбирал, он их читал и изучал. Глубина этого изучения святоотеческой литературы находила применение в еще одной обязанности библиотекаря – проводить экскурсии по музею для посетителей. Тех, кто попадал на эти экскурсии, не могло оставить равнодушными повествование барона Таубе. Одаренный от природы, большая умница, начитанный святоотеческим словом и практически пропитанный им, он нес живую горячую веру во Христа людям, с которыми сталкивал его Господь на его поприще.
Не устоял даже секретарь Наркомпроса Ушаков. Он писал в своем отчете: «Я пробыл с ним два часа… и его рассказы о значении той или иной древней книги, или картины, или вещи таковы, что при выходе из музея поневоле приходится сказать: "Как много религия сделала для культуры и как жаль, что она теперь находится в загоне"». После отчета такого содержания Ушаков и сам мог угодить под арест, поэтому в конце документа было дописано: «Человек, находящийся в настоящее время в близкой дружбе с монахами и не пропускающий ни одной церковной службы, может ли являться ученым сотрудником музея?.. Мне кажется, выгоднее и полезнее иметь сотрудником неученого спеца, чем такого "слишком ученого"».
Духовному становлению и укреплению Михаила Таубе способствовало не только изучение святоотеческих литературных сокровищ, но и личное общение с носителями евангельских ценностей. В Оптиной Михаил стал духовным сыном преподобного Нектария Оптинского (Тихонова, день памяти 12 мая), а после высылки старца духовное наставничество над молодым человеком взял в свои руки преподобный Никон (Беляев, день памяти 8 июля). Именно отец Никон постриг барона Михаила Таубе в монашество с наречением ему имени Агапит.
В 1925 году в музей прислали новую заведующую, которая сделала все для того, чтобы монаха Агапита уволили. Музей слыл «среди властей и населения как единица оставшегося старых традиций монашества», – писала товарищ Карпова куда надо, и виновником этого не в последнюю очередь был, по ее мнению, монах Агапит. Что ж, по сути, она была совершенно права…
Увольнение не только изгоняло отца Агапита из стен любимого монастыря, но и оставляло без средств к существованию. Теперь монах зарабатывал на жизнь уроками иностранных языков. Благо знал он их целых пять.
Отец Агапит, видимо, не уезжал надолго из Оптиной и старался чаще бывать рядом с дорогой обителью. Из житий других новомучеников мы знаем, что часть монахов расселилась по квартирам в Козельске, возможно, среди них был и монах Агапит. Житие говорит нам, что он жил то на родине, то в Петрограде, то рядом с Оптиной. Во всяком случае, упоминания о нем есть в отчетах проверяющих закрытого монастыря, написанных уже после увольнения его с должности заведующего библиотекой.
Удивительно, что именно из этих документов (докладных, отчетов) мы узнаем подробности внешнего и внутреннего облика будущего преподобноисповедника. В этих отчетах перед нами предстает аскет, молитвенник и подвижник. Люди, зная его бедственное положение, приглашали его к столу, пытались помочь финансово; отец Агапит отказывался от трапезы и от денег. Он всегда останавливался перед храмом или часовней, даже когда они уже были поруганы и превращены в совершенно неподобающие их первоначальному назначению объекты, подолгу молился и крестился.
«В обращении с людьми он всегда был ровен и вежлив, никогда не раздражался и ни на что не жаловался, вообще избегая говорить о себе. Даже те, кто не знал о его постриге, считали его монахом». (Отец Агапит носил гражданскую одежду, поэтому внешне должен был сливаться с толпой, но твердый монашеский дух его, видимо, проявлялся даже сквозь немонашеские одеяния.) Если он становился свидетелем кощунственных высказываний, он содрогался всем своим существом, это было явно видно. Это все в своих отчетах писали люди, совершенно не верующие в Бога. Отец Агапит даже атеистам внушал уважение как к себе, так и к своей вере.
Есть и еще одна деталь. Подробности отчетов констатируют нам: за отцом Агапитом было установлено наблюдение. А сам монах жаждал священства. И не мог найти того, кто бы его рукоположил. Он обращался за советом к духовнику, отцу Никону (Беляеву), и тот написал ему очень толковое письмо с указаниями, к кому обратиться для решения вопроса, но получить это письмо отцу Агапиту было не суждено. 16 июня 1927 года он был арестован. А через три с небольшим недели был арестован и отец Никон.
Очень показательная ситуация произошла при аресте отца Агапита. Он, все это время ходивший в гражданской одежде, при аресте облачился в монашеское. И сделал это с большой радостью, как пишет архимандрит Дамаскин (Орловский). Не священство, так исповедничество. Душа отца Агапита жаждала подвига Христа ради.
В житии есть выдержка из протокола допроса отца Агапита с замечательными пояснениями архимандрита Дамаскина (Орловского). Я хочу привести этот фрагмент жития полностью:
«Сотрудники ОГПУ в соответствии с тогдашней государственной идеологией автоматически рассматривали монахов как членов контрреволюционной организации, и потому все вопросы, касающиеся пострига: кто постригал, как это было совершено и кто при этом присутствовал – были для них вопросами не столько религиозными, сколько организационно-политическими. И принявший монашество, и постригавший в их глазах одинаково были преступниками, как дававшие обеты не государству, а Богу; монашеские обеты и сами по себе делали монаха неуязвимым: невозможно было отобрать что-либо из земных стяжаний, если человек добровольно отказался от них, невозможно было угрожать лишением жизни тому, кто для земной жизни умер. Настаивая на получении сведений обо всех участниках пострига отца Агапита в монашество, следователь спросил его:
–Скажите, когда вас постриг в монахи Никон Беляев, где именно это происходило и кто при этом еще был?
Хорошо понимая, как следователь будет интерпретировать каждый его ответ, зная, что он незаконно и спрашивает его об этом, так как статьи, предполагающей уголовную ответственность за постриг в монашество, не существует, отец Агапит сказал:
– На этот вопрос я отказываюсь давать ответ.
– Почему?
– Поскольку касается личной моей жизни.
Это был исчерпывающий с точки зрения закона и по христианской совести ответ, и все допросы на этом были прекращены».
Оцените уровень интеллекта и образованности урожденного барона Таубе, получившего юридические знания в ведущем университете страны. На допросе в застенках ОГПУ, под невероятным прессингом, досконально проанализировать ситуацию, дать ей юридическую оценку и филигранно выверено сформулировать ответ, который пресекает все дальнейшие вопросы, – это поистине виртуозный ход. Чего это стоило морально и физически отцу Агапиту, мы никогда не узнаем…
Из обвинительного заключения: «имеет обширные связи с центральными городами Союза ССР и, являясь сотрудником Оптинского музея, … связывается с контрреволюционной группировкой означенного музея … и совместно ведет контрреволюционную агитацию и религиозную пропаганду среди широких слоев крестьянского населения... Имея тесную связь с Никоном Беляевым, Таубе как лицо, связанное со всем научным миром, в целях … контрреволюционной деятельности предоставляет и использует все … возможности...»
Три года лагерей. Соловецкий лагерь особого назначения. Декабрь. Навигация прекращена. Отец Агапит застрял в пересыльном лагере в Кеми. Там же оказался и отец Никон (Беляев). Они жили вместе. Вскоре отца Агапита отправили на побережье Белого моря, а отец Никон остался в Кеми.
По окончании срока ссылки отца Агапита не освободили, а приговорили еще к трем годам. Его отправили в Архангельск. Милость Божия к Своему возлюбленному чаду проявлялась в практически чудесных совпадениях: на этапе он вновь встретился с отцом Никоном (Беляевым). И они – духовный сын и духовный отец – вновь некоторое время жили вместе, что было огромным утешением для обоих. Через некоторое время их распределили по разным местам.
В ссылке отец Агапит «с большой любовью и теплотой» вспоминал «их совместную жизнь и грустное расставание», – повествует нам житие. Отец Агапит попросил монахиню Амвросию, приехавшую его навестить, обязательно писать отцу Никону, так как ее письма всегда были для того большим утешением. Даже в ссылке он духовно заботился не о себе, а о дорогом своем духовном отце. Так получилось, что через день после этого разговора отца Агапита арестовали. Эти два события не имеют причинно-следственной связи, ссыльных часто арестовывали в лагерях и накручивали сроки, чтобы не выпускать на свободу. Шел 1931 год. Это было групповое уголовное дело, по которому проходило более 20 человек.
На допросе монах Агапит отчеканил:
– Виновным в антисоветской агитации себя не признаю, так как никогда и нигде на политическую тему антисоветских разговоров не вел.
Обвинение: ближайший сторонник ссыльных епископов, участвовал в помощи ссыльному духовенству, выдавал себя среди крестьян «за мученика и невинного страдальца за веру Христову».
Три года лагерей. Кемеровская область, Мариинские лагеря. Монах выжил в заключении и, освободившись, осел в Орле.
Итого отец Агапит с Божией помощью пережил девять лет непрерывного лагерного заключения. Далеко не всем это удавалось, учитывая чудовищные условия содержания, бесчеловечное обращение, каторжные работы, огромное количество инфекций, постоянные всплески эпидемий, выматывающие голод и холод.
А в начале 1936 года, находясь на воле, отец Агапит заболел. Ему было всего 42 года, расцвет для мужского организма. Но Господь решил, что отцу Агапиту пора Домой. У монаха одна за другой стали появляться опухоли. Удаляли одну, вырастала другая. Уже неоперабельная.
Отцу Агапиту было очень плохо. И невыносимо больно. Он не мог уже принимать пищу, не мог разговаривать. Но при этом он ходил в храм. Монах не унывал, был спокоен и радостен. Его квартирная хозяйка, жившая во второй половине дома через стенку от отца Агапита, вспоминала потом, что «переносил он свои страдания так светло». Он писал ей записки с незатейливыми просьбами. Они условились, что, когда будет совсем плохо, он постучит ей в стенку. Он постучал 18 июля 1936 года. Перед уходом отец Агапит все смотрел на икону Божией Матери. Хозяйка рассказывала, что «лицо его было сосредоточенно и кротко. Ни боль, ни страх не искажали его. Он не стонал, только дыхание становилось все реже». Она была свидетелем, как душа отца Агапита тихо отошла ко Господу. Это произошло практически ровно за год до выхода в свет Приказа НКВД СССР № 00447, на основании которого монашество истреблялось без всяких объективных оснований. Господь уберег Свое чадо от этих чудовищных событий, тихо забрав его в Свои светлые обители с одра болезни.