"Именно события делают язык возможным. Но сделать возможным не значит положить начало. Мы всегда начинаем в порядке речи, а не в порядке языка, где все должно быть дано одновременно, одним махом. Всегда есть кто-то, кто начинает речь. Тот, кто начинает речь – это манифестант; о чем мы говорим — это дессигнируемое; то, что проговаривается — это сигнификации. Событие не является ни одним из них: оно говорит не больше, чем то, что о нем сообщается, или то, что проговаривается. Тем не менее событие принадлежит языку и связано с ним настолько, что не существует вне выражающих его предложений. Но оно не смешивается с предложениями, выражаемое не смешивается с выражением. Событие не предшествует выражению, а предупорствует ему, задавая, таким образом, основание и условие последнему. Итак, сделать язык возможным — значит обеспечить, чтобы звуки не сливались со звуковыми качествами вещей, с шумами тел, с их действиями и страданиями. То, что отделяет звуки от тел и организует их в предложени