— Слушай, а давай я тебе просто деньги переведу? — Егор нервно барабанил пальцами по столу. — Пятьдесят тысяч хватит?
Старушка за соседним столиком кафе покосилась на них с любопытством.
— Не надо мне твоих денег, — Артём отодвинул нетронутую чашку кофе. — Я приехал не за этим.
— А за чем? — в голосе Егора проскользнула паника. — Чего тебе от меня надо? Прошло двадцать лет, какого чёрта ты вообще меня нашёл?
— Мама умирает.
Слова повисли в воздухе, как удар хлыста. Егор замер с открытым ртом, потом медленно откинулся на спинку стула.
— И что? — наконец выдавил он. — Я-то тут при чём?
Артём внимательно изучал лицо человека, которого когда-то считал братом. Дорогой костюм, часы за полмиллиона, маникюр. Всё при нём. Только глаза какие-то пустые, будто выцветшие.
— При том, что она тебя зовёт. Хочет попрощаться.
— Вот это номер! — Егор хохотнул. — Двадцать лет меня знать не хотела, а теперь попрощаться? Да пошла она!
— Она твоя мать.
— Была. Пока не выбрала тебя, — Егор наклонился вперёд, понизив голос. — Забыл, как всё было? Как она тебя, приблудного, защищала? Как отец из-за тебя со мной не разговаривал?
— Отец не разговаривал с тобой, потому что ты украл у него деньги. Все сбережения, что они на лечение бабушки копили.
— Это ложь! — рявкнул Егор так громко, что официантка вздрогнула. — Я ничего не крал!
— Ладно, не крал. Просто взял без спроса и проиграл в карты. Большая разница.
Артём достал из кармана фотографию. Положил на стол, развернув к Егору. На снимке была женщина лет шестидесяти — худая, с впалыми щеками, но с удивительно живыми глазами.
— Это она месяц назад. До химии. Сейчас хуже.
Егор мельком глянул и отвернулся.
— И что я должен сделать? Приехать, поплакать, сказать «прости, мамочка»? Не дождётесь.
— Никто ничего от тебя не ждёт. Она просто хочет тебя увидеть. Последний раз.
— А ты что, её личный посыльный теперь? — Егор криво усмехнулся. — Прямо святой Артёмка. Примерный сынок. Небось, квартиру уже на себя переписал?
Артём молча встал, бросил на стол две сотни за кофе.
— Билеты на завтрашний поезд я тебе оставлю у консьержа. Плацкарт. Если надумаешь — приезжай. Адрес больницы есть на билете.
— Плацкарт? — Егор расхохотался. — Ты серьёзно? Я в плацкарте? Да я туда швабру не повезу, не то что сам!
— Как знаешь.
Артём развернулся к выходу, но Егор его окликнул:
— Эй, святоша! А помнишь, как я тебе в детстве говорил? Ты никто. Подкидыш. Мама с папой тебя из жалости взяли. А ты им всю жизнь испортил!
— Помню, — Артём обернулся. — Каждый день помню. Спасибо, что напоминал. Благодаря этому я понял, как повезло мне с родителями. Не каждому выпадает шанс быть выбранным. Дважды.
История началась тридцать пять лет назад, когда Марина и Виктор взяли из детдома трёхлетнего мальчика. Артёмка был тихий, пугливый, первые полгода вообще не разговаривал — только смотрел огромными карими глазами.
Через два года у них неожиданно родился свой ребёнок — Егор. Врачи разводили руками: после стольких лет бесплодия — настоящее чудо.
Виктор с того дня будто подменили. Если раньше он души не чаял в приёмном сыне, то теперь видел только Егорку. Родная кровь, продолжение рода, весь в отца — любимые присказки звучали в доме постоянно.
Марина пыталась сохранить баланс, одинаково любить обоих сыновей. Но Виктор упорно делил детей на своего и чужого.
— Пап, можно я на секцию бокса запишусь? — десятилетний Артём робко заглянул в кабинет отца.
— Бокс? Тебе? — Виктор оторвался от бумаг. — Да ты же хлюпик. Вот Егорка — другое дело. Егор, сынок, хочешь на бокс?
Семилетний Егор, игравший на полу с машинками, равнодушно пожал плечами:
— Не-а. Хочу на танцы, как Ленка из садика.
— Танцы — это для девчонок! — отрезал Виктор. — Ты у меня будешь настоящим мужиком. Запишу тебя на карате. А ты, — он повернулся к Артёму, — иди маме помоги. На кухне посуда грязная.
Артём молча вышел. В коридоре его нагнала Марина.
— Тёмочка, не расстраивайся. Я поговорю с папой насчёт бокса.
— Не надо, мам. Я лучше в библиотеку запишусь.
— Но ты же хотел…
— Я передумал.
С годами пропасть между братьями только росла. Егор, купающийся в отцовской любви, превратился в избалованного эгоиста. Любая его прихоть исполнялась беспрекословно. Двойки в школе? «Учителя придираются к моему гениальному сыну». Разбил соседскую машину? «Мальчишки всегда шалят, заплатим и забудем».
Артём учился на отлично, помогал по дому, подрабатывал с четырнадцати лет. Но для Виктора он оставался невидимкой.
Переломный момент случился, когда Егору исполнилось восемнадцать. Отец копил деньги на операцию для бабушки — у неё обнаружили опухоль, нужно было срочно оперировать в Германии.
Триста тысяч рублей. По тем временам — огромная сумма. Родители во всём себе отказывали, собирали по крупицам.
И вот однажды утром деньги пропали. Все до копейки.
— Это он! — Егор тыкал пальцем в Артёма. — Кто ещё мог? Знал же, где лежат!
Артём молчал. Что тут скажешь? Накануне вечером он видел, как Егор шарил в родительском шкафу. Но доказательств не было.
Виктор метался между сыновьями, не зная, кому верить. Марина плакала.
А через неделю всё выяснилось. Приятель Егора проболтался — они проиграли деньги в подпольном казино. Все триста тысяч за одну ночь.
Бабушка умерла через два месяца. Операцию сделать так и не успели.
Виктор после этого сам на себя стал не похож. Пил, срывался на всех. Через год его не стало — сердце не выдержало.
На похоронах Егор стоял в стороне, играл в телефоне. После поминок подошёл к матери:
— Мам, квартиру на меня перепишешь? Я же единственный родной сын.
Марина посмотрела на него, потом на Артёма, который укладывал оставшуюся еду в контейнеры для соседей-пенсионеров.
— Уходи, — тихо сказала она. — Уходи и не возвращайся.
— Что? Ты меня гонишь? Из-за этого приблудыша?
— Я сказала — уходи.
Егор ушёл, хлопнув дверью. Двадцать лет его никто не видел.
Артём вернулся домой поздно вечером. Жена уже спала, только ночник горел в коридоре. Он разулся, прошёл на кухню, налил воды.
— Ну как? — Лена стояла в дверях, кутаясь в халат. — Приедет?
— Не знаю. Предложил — даже билеты оставил. Дальше его дело.
— А мама что? Прямо очень ждёт?
Артём помолчал, разглядывая стакан с водой.
— Знаешь, я думаю, она уже отпустила. Просто… последняя попытка. Для себя, наверное. Чтобы потом не корить себя, что не попробовала.
— Может, оно и к лучшему, если не приедет?
— Может.
Утром позвонили из больницы. Марина Сергеевна скончалась в 6:47. Тихо, во сне.
Артём приехал через час. Сидел рядом, держал её холодеющую руку. Медсестра принесла небольшой свёрток — личные вещи.
— Она просила передать вам, — девушка смущённо улыбнулась. — Вчера вечером отдала. Будто знала.
В свёртке была фотография — Марина, Виктор и два мальчика. Артёму лет семь, Егору четыре. Все улыбаются. Счастливая семья.
На обороте мелким почерком: «Спасибо за то, что ты выбрал нас. Дважды. Мама».
Похороны назначили на четверг. Артём не стал искать Егора, звонить, уговаривать. Какой смысл?
В день прощания на кладбище собралось человек тридцать. Соседи, мамины подруги по работе, несколько дальних родственников. Все, кто знал Марину Сергеевну, отзывались о ней с теплотой.
Когда гроб уже опускали, Артём заметил мужчину у дальних могил. Дорогое пальто, тёмные очки, несмотря на пасмурную погоду. Постоял минут пять и ушёл, не подойдя.
Артём не окликнул, не побежал следом. Просто кивнул про себя и бросил горсть земли на крышку гроба.
У каждого своя дорога. И каждый делает свой выбор.
Вечером, разбирая мамины вещи, Артём нашёл конверт со своим именем. Внутри — документы на квартиру, переписанную на него ещё пять лет назад, и записка:
«Тёма, сынок. Знаю, что ты никогда не спросишь и не попросишь. Но дом должен достаться тому, для кого он — дом, а не недвижимость. Береги себя. И спасибо тебе за всё.
P.S. Если Егор когда-нибудь придёт — не гони. Но и не вини себя, если не сможешь простить. Прощение — это тоже выбор».
Артём сложил письмо, убрал в карман. Завтра надо будет заехать к нотариусу, оформить наследство. Потом — разобрать вещи, раздать нуждающимся мамину одежду. Столько дел.
А Егор… Что ж, у него есть свои полмиллиона на часах. И своя жизнь, в которой нет места ни памяти, ни благодарности, ни любви.
У каждого — своя награда. По заслугам.