В Америке умеют продавать всё и даже смерть. Казнь, которую некогда позиционировали как чистый акт правосудия, сегодня всё чаще превращается в затянутое, болезненное и сомнительное по гуманности зрелище. Когда человек, связанный ремнями на кушетке, умирает не за минуты, а за часы, задыхаясь, дёргаясь и корчась, – речь уже не о наказании. Это пытка. И, как ни парадоксально, её невольными соавторами становятся те, кто больше всего борется за гуманность – противники этой меры.
Двухчасовая агония: казнь как провал системы
История Джозефа Вуда, прогремевшая в 2014 году, не единственный, но один из самых ужасающих примеров. Осуждённый за двойную расправу в Аризоне, он должен был умереть быстро и безболезненно после введения смертельной инъекции. Но вместо обещанных минут, он умирал почти два часа. Всё это время Вуд тяжело дышал, захлёбывался воздухом, и, по словам свидетелей, выглядел как человек, тонущий на суше. Его адвокаты отчаянно требовали остановить процедуру. Но в ответ услышали тишину. Официально всё прошло «по закону». Протокол был соблюдён.
Любопытно, но случай с Вудом произошёл спустя всего несколько месяцев после другого резонансного провала – казни Клейтона Локетта в Оклахоме. Там инъекция не сработала, тело Локетта изогнулось, началась судорога, и процесс пришлось остановить. Но было поздно: он скончался спустя 43 минуты после начала процедуры. До этого успел вскрикнуть, дёрнуться и напугать даже тюремных надзирателей.
Кризис фармакологии: почему казнить стало трудно
Главная причина ужасающих экзекуций последних лет заключается в парадоксальном кризисе фармакологии. Препараты, ранее применявшиеся для смертельных инъекций, стали дефицитом. Европейские и американские фармкомпании, под давлением правозащитных организаций, отказываются поставлять компоненты, если те используются для казней. Особенно это касается тиопентала натрия – анестетика, необходимого для того, чтобы человек уснул, прежде чем остановится его дыхание и сердце.
Власти США остались в положении мясника без ножа. Казнить нужно – решения суда не отменены, но инструментов всё меньше. Официальный выход – замена старых препаратов на «экспериментальные коктейли». Не протестированные, не стандартизированные, зато доступные. И вот тут начинается настоящее шоу.
Смертельная инъекция как лотерея: уснёт или будет корчиться?
Смертельная инъекция в США обычно включает три компонента: снотворное, парализующее и вещество для остановки сердца. Теоретически человек засыпает и умирает, не чувствуя ничего. Но в реальности дозировки часто подбираются «на глаз», а компоненты по остаточному принципу. Например, в случае с Деннисом Макгуайром (он надругался над беременной женщиной, а затем расправился с ней), вместо тиопентала использовали гидроморфон и мидазолам – комбинацию, ранее не применявшуюся в таких условиях. Он умирал в судорогах 15 минут, издавая страшные звуки и задыхаясь.
Пока споры о казни не утихают, подобные случаи порождают волну исков и требований приостановить эту меру наказания, пока не будет создана гуманная, предсказуемая система исполнения приговоров. Но «гуманная смертная казнь» понятие почти оксюморонное. Тем более что, когда звучат подробности преступлений, многим становится не до гуманности: никто не хочет сочувствовать преступнику. И это можно понять. Однако правозащитники считают, что даже в таких случаях казнь не должна превращаться в издевательство. В результате власти идут на ещё большие ухищрения, а правозащитники продолжают душить систему через суды, общественное мнение и репутационные кампании.
Парадокс сопротивления: когда добрые намерения рождают кошмары
Факт остаётся фактом: чем сильнее давление на систему казни, тем более извращённой она становится. Отказ фармкомпаний от сотрудничества кажется победой гуманистов, но только на бумаге. На деле он приводит к тому, что смертники умирают мучительно, а общество получает зрелище, которое не снилось даже средневековым инквизиторам. Судебная машина не остановлена, её просто лишили хорошего топлива, и теперь она скрипит, дымит, но продолжает ехать.
Этот парадокс – моральная ловушка: если казни останутся, они станут всё ужаснее, если исчезнут, нужно найти новую систему ответственности, которая устроит и суды, и общество, и семьи жертв. Пока же все стороны, словно на шахматной доске, держатся за свои принципы: правозащитники – за право людей не быть казнённым, власти – за неприкосновенность судебных решений.
Будущее: конец эпохи или просто новые муки?
Сегодня смертная казнь разрешена законом в 24 штатах США, однако фактически применяется в меньшем числе: в ряде штатов она не проводилась годами. Всё больше юрисдикций вводят моратории. Но общественное мнение по-прежнему неоднозначно: около половины американцев поддерживают это наказание, особенно для тех, чьи преступления, связанны с детьми и массовыми расстрелами. Власти не могут и не хотят полностью отказаться от этой меры, боясь политического резонанса.
Но каждое новое «двухчасовое умерщвление» даёт аргументы в руки тем, кто давно твердит: смерть – не правосудие. А уж тем более смерть в виде публичной пытки.
Заинтересовала тема? Эти книги помогут углубиться:
- «Моя профессия – убивать. Мемуары палача», Анри Сансон
- «Камера смертников. Последние минуты», Мишель Лайонс
- «Энциклопедия пыток и казней», Брайен Лейн
- «Говори», Татьяна Богатырёва
- «Репортаж с петлей на шее. Дневник заключенного перед казнью», Юлиус Фучик, Густа Фучик
- «Рассказ о семи повешенных», Андрей Леонидов
- «Записки перед казнью», Даня Кукафка
Похожие материалы: