Часть 1. История села Юрино.
1. История села Юрино.
Замок Шереметева с парком и действующим Михайло-Архангельским храмом являются памятниками исторической архитектуры, ценнейшим для России объектом культурного, исторического, архитектурного и ландшафтного наследия Х1Х века и является центром туризма в Поволжье.
На левом берегу р. Волги, между старинными городами Васильсурском и Козьмодемьянском раскинулось с. Юрино по территории района протекают реки: Волга, Ветлуга, Люнда, Дорогуча. Много мелких речек, ручьев, озер. Более 75 процентов территории района занимают смешанные леса, поверхность в основном равнинная.
Первое фактическое свидетельство, найденное в архивах, относится к 1411 году, и называется документ: «На Суре Караульное», где записано: «В 1372 году ниже устья Суры на Волге ушкуйники из Новгорода громят Засурье до Обухова, а затем идут вверх по Ветлуге и Вятке и громят там села и волости…»
Первое упоминание о Юрине относится к середине XIV века. Поселение являлось собственностью Благовещенского монастыря, который размещался в нижегородском селе Разнежье.
Выходец из этих мест, краевед и писатель Константин Андреевич Кислов, нашел документы, подтверждающие принадлежность Юрина Нижегородскому Благовещенскому монастырю. А начиная с этого времени и вплодь до ХVII века село Юрино находилось собственности Макарьевского Желтоводского монастыря.
Жители Юринского Поветлужья занимались хлебопашеством, рыбной ловлей и бортничеством.
В челобитье вдовы Татьяны Мининой Царю от 14.II.1636 г. говорится, что «в 141-м году сына моего Нефедья не стало, а... село Богороцкое с деревнями... та вотчинка у нас взята и отдана... князю Якову Куденстовичу Черкаскому». Однако в документе «Копии с отказных книг на сельцо Вознесенское и село Богородское с деревнями», составленном 05.XII.1785 г., приводится четкая хронологическая справка по Богородскому, в котором ясно указывается, что «В 147 году декабря 4 дня Нефедова вотчина Минина село Богородское с деревнями и пустошами 1632 четверти отдано в поместье боярину князю Якову Куденстовичу Черкасскому, а на оное в 161 году сентябре 17 дня дана ему вводная грамота. Т. е. поместье князь получил 04.XII.1639 г., а вступил во владение им только 17.IX.1653 г. Поэтому, в 1632-1639 гг. Богородское вновь было дворцовым селом. По смерти М.Я. Черкасского его завещание было 28.VIII.1713 г. утверждено Царем. До этого, с июня 1712 по август 1713 гг. Богородское было во владении А.М. Черкасского (1680 – 1742). 28.VIII.1713 г. все его вотчины и поместья перешли в совместное ведение его и его сестер:
Анны (Долгоруковой, 1692–1737), Марии (Лобановой- Ростовской), Прасковьи (Шереметевой).
В 1714 г. Прасковья вышла замуж за полковника В.П. Шереметева (1659 – 1733) из неграфской ветви рода.
18.XII.1714 г. кн. Черкасский отдал Шереметеву, Богородское с окрестными деревнями.
Впервые сельское поселение Юрино упоминается в 1721 году, в ревизских сказках по Нижегородскому уезду имеются сведения Ивана Иванова и выборного Трофима Корнилова о численности крестьянского населения "вотчины Государыни Екатерины Алексеевны новопоселеного села Архангельского" с деревнями Липовка, Бардицы и Шумцы.
«Отказная книга» 1785 г. уточняет, какие владения были у этой ветки Шереметевых, помимо Богородского. Все владения В.П. Шереметева отошли к его сыновьям – Ивану и Сергею. 10.VI.1752 г. братья разделили отцовскую недвижимость.
Иван получил: 1) с. Цветаево, сельцо гончаров Селагино (Челагино), д. Гнилицы Суздальского у.; 2) с. Лопатищи, с. Егорьевское с деревнями Нижегородского у.; 3) с. Никольское (оно же Шереметево), с. Архангельское (оно же Шермыша) Симбирского у.; 4) с. Покровское (оно же Кашма, оно же Васильевщина) Шацкого у.; 5) д. Чесноково (Сеснаковка) Уфимского у.
С.В. Шереметев (1723 – 1773) получил: 1) с. Богородское с деревнями Нижегородского у.; 2) с. Козьмодемьянское (оно же Кречи) Пензенского у. После смерти бездетного Ивана постановлениями от 12.XII.1776 и 24.I.1777 гг. все владения соединились в руках богородских Шереметевых: дополнительно здесь указывались новооснованная д. Новобогороская Казанского у., с. Сытино с деревнями Бежецкого у., с. Соболево Московского у.
Но пришел реформатор Петр I, и последний владелец – Макарьевский Желтоводский монастырь передал земли Федору Алексеевичу Головину. Это был царский подарок флотоводцу, командовавшему первой русской эскадрой в Азовском море, одному из сподвижников Петра. Государь не скупился, любимцы получали в собственность деревни, села, волости, и Юрино тогда в составе подарка, Барминской волости, получил Федор Алексеевич Головин.
Граф Головин не занимался обустройством Юрина. У Головиных были и другие вотчины, дворянское семейство было далеко не бедным, но все спустил внук адмирала Николай Головин. Когда он умер, вдова и две дочери вынуждены были отказаться от наследства: оно оценивалось в три миллиона рублей, а долгов было на семь миллионов.
На речном берегу расположился поселок с главной площадью и храмом. На площади стояла деревянная, рубленая по «древлему» обычаю, маленькая церковь Михаила Архангела (1770), двухпрестольная, с шатровым верхом. С этой церковью связывают еще одно, более «важное» наименование села – «Юрино – Архангельское», в отличие от других с тем же названием. Срубили ее лучшие мастера – плотники – на смолевых столбах из вековых сосен и без единого гвоздя, как издревле строили храмы на Руси.
Церковь стояла на холме, до подножья которого веснами доходил разлив половодья. Место это называлось Маковкой, и здесь обычно гулял простой народ.
По праздничным или воскресным дням по полой воде перед церковью катались в лодках местная молодежь – нарядная, с гармошками и песнями. Под Маковкой всегда было людно, здесь селяне узнавали друг от друга самые свежие новости.
Деревянная церковь действовала, но и ей был отмерен свой срок. В 1913 году последний владелец замка Петр Васильевич Шереметев собирался восстановить «старый храм, покровитель села Юрино», но дело шло к войне и реставрация не состоялась. Иногда, по особым дням, в ветшающей церкви службы еще проводились, но в основном она стала хранилищем церковной утвари, старинных икон, требующих восстановления, рукописных церковных книг на старославянском языке. В 20-х годах церковь сгорела от рук сектантов.
Секту под названием «Единый храм» организовал Д, Шульц, бывший воспитанник Аракчеевского корпуса, еще в юности замеченный в склонности к садизму. В секте практиковались порки, прижигания раскаленным крестом, а также массовые оргии.
Д. Шульц был расстрелян по приговору суда, а психиатрическое заключение по его делу считается одной из первых отечественных «гипнологических» экспертиз. (советский юрист, писатель и драматург, – Лев Шейнин описал это в своем произведении «Омут»).
При церкви имелось кладбище, и после пожара еще долгое время сохранялись белые каменные надгробья, но кто под ними похоронен, неизвестно.
Из межевой описи, составленной В.И. Нижевским в 1794 году, о Юрине известно следующее: В 1762 году указом императрицы Екатерины II село Юрино (Архангельское), деревни Бардицы, Шумец, Липовка и Починок Рыжайской волости Нижегородского уезда были пожалованы инженер-поручику инженерного корпуса В. И. Бибикову "в вечное и потомственное наследственное владение".
Он, Бибиков, в 1774 году продал его князю Сергею Сергеевичу Гагарину. Князь Гагарин сбыл покупку довольно быстро.
В 1782 году Юринское имение продано уральскому заводовладельцу и дворянину Н. А. Демидову. В "Кратком экономическом примечании г. Василя и его уезда", составленном в конце XVIII в., его имение охарактеризовано следующим образом: "Село Юрино с деревнями, именуемыми Липовкой, Бардинцами, Шумцом, Поляною и Починком, общего владения Никиты Акинфиевича Демидова и дворцовых крестьян было 305 дворов, в них 879 душ муж. пола, 1015 душ жен. пола; под усадьбой - 109 дес. 1829 саж.; пашни - 2610 дес. 1952 саж., сенных покосов - 3 дес, лесу - 51089 дес. 604 саж., неудобных мест 1190 дес. 137 саж.; всего 55002 дес. 2122 саж. Земля грунт имеет иловатый с песком, хлеб родится посредственно, сенные покосы хороши, лес строевой (сосновый и еловый) и дровяной.
Крестьяне состоят: помещицкой - на городском, а дворцовые - на казенном оброках. После смерти Н. А. Демидова имение по наследству перешло к его сыну Николаю.
13 ноября 1784 года появляется новый документ на столе императрицы Екатерины от «всеподданнейшего раба» (Никиты Акинфиевича Демидова). Вот этот документ:
«Августейшая Императрица. Всемилостивейшая Государыня! Чувствую оскуднение сил и частые болезненные припадки, прежде, нежели постигне меня смерть, спешу прибегнуть со всеподданнейшим прошением к Вашему Императорскому Высочеству… Удостойте моё завещание, всемилостивейшая государыня, Высочайшей конфирмациею Вашего императорского Высочества… Вашего императорского Величества всенижайший и всеподданнейший раб Никита Демидов».
Ниже – сама конфирмация: «Быть посему. Екатерина. 13 ноября 1784 г.»
Перечисляются многочисленные уральские заводы, рудники, села, деревни, люди. Кому – что. Сыну Николаю в числе более десятка крупных заводов и рудников на Урале также завещались:
«Вотчины Нижегородского наместничества в Васильсурском и Макарьевском округах, в селах:
Фокине – 723 души;
Сомовке – 310 душ;
Огневом Майдане – 390 душ;
Высокове с деревнями - 310 душ;
Юрине с деревнями - 836 душ»
Николай Никитич Демидов, надо полагать, был не очень обрадован «благоприобретенным» Юрином, хотя оно – наиболее крупная его нижегородская вотчина, и все равно это для такого столь богатого человека, каким был Демидов, только разменная мелочь. Следует сказать и другое Н. Н. Демидов – особа государственная: посол России при Тасманском дворе! Натура тонкая, ценитель искусства, он многие годы проживал во Флоренции.
Не довелось жителям Юрино узреть и другого своего хозяина – Анатолия Николаевича Демидова, сына флорентийского посла.
Он в ту пору враждовал с французским писателем Виктором Гюго из-за привязанности актрисы Жюльетты Друэ.
Коварная дива, несмотря на то что Анатоль, щедрой рукой обставил ей апартаменты в Париже, предпочла Виктора.
Утешился Демидов покупкой итальянского княжества Сан-Донато вместе с княжеским титулом и женитьбой на племяннице Наполеона.
А что Юрино? А хорошо уже то, что он и думать забыл о нем. Мог со скуки даже переименовать его, как, например, взял, да и назвал на далеком Урале маленькую станцию Сан-Донато. Так до сегодняшнего дня она и называется.
Но если Демидову не было никакого дела до глухого села, то управляющие-то нашли, чем там можно поживиться. Народ в Юрине удался, крепкие, сильные люди, сгодятся в главной демидовской вотчине на Урале. И повезли бесправный народ на работы по «Сибирскому колеснику», проложенному по дремучим лесам, на далекий Урал. А потом и вовсе решили продать волжские земли.
В 1787 году Юринское имение продано камергеру двора его Императорского Величества Александру Алексеевичу Жеребцову.
К тому времени душ мужского пола в Юрине стало побольше – 1076. После смерти которого владелицей стала его жена, вдова Ольга Александровна Жеребцова (родная сестра Платона Зубова - участника убийства императора Павла I), у которой эту вотчину - с 45 тыс. десятин земли и 1077 душами крепостными муж. пола - в 1812 году за 350 тыс. рублей приобрел богатейший в нижегородской губернии помещик, генерал-майор в отставке Василий Сергеевич Шереметев.
Он приходился внучатым племянником графу Борису Петровичу Шереметеву фельдмаршалу Петра I.
Ольга Александровна, к слову, недолго вдовствовала. Второй супруг был польским аристократом. Граф Антон Ржевусский был более чем на 20 лет моложе Ольги Александровны, хорош собой имел сестру Эвелину Ганскую, ставшую впоследствии женой Оноре де Бальзака.
Другая сестра, Каролина Ржевусская, в замужестве Собаньская, была предметом воздыханий Александра Пушкина и Адама Мицкевича. Она жила в Одессе как раз в то время, когда они отбывали там ссылку, и кокетничала с обоими. Могло ли очарованным красоткой поэтам прийти в голову, что Каролина просто выполняет свою работу как тайный агент Охранного отделения. Авантюристка потом счастливо вышла замуж за французского писателя и драматурга Жюля Лекруа и только перед смертью призналась, что скостила себе целых 15 лет, и что ей уже 92. А жители Юрина и не подозревали, какие фортели вытворяла судьба с их прежними хозяевами и связанными с ними людьми.
Родословная Шереметевых уходит в глубину веков. Род Шереметевых был известен по всей Руси Великой, из него вышли военачальники и члены Государственной Думы, фрейлины и княгини, потомки графских и дворянских достоинств, генералы. О древности и знатности происхождении рода Шереметевых говорят герб и его описание: "Посреди золотого щита на красном поле, окруженном лавровым венцом, изображена золотая корона, то есть герб.
В нижней части на золотом щите видна шапка, служившая в древние времена отличием для бояр, в которых чинах фамилии Шереметевых многие годы находились; а внизу шапки изображены копье и меч, положенные крестообразно на серебряном полумесяце, рогами обращенном вверх.
Щит увенчан обыкновенным дворянским шлемом с дворянскою короною, на поверхности которой между серебряных звезд шестиугольных виден кумиропоклонный дуб.
Щит держат два льва, имеющие золотые лбы, а во рту лавровую и масляничную ветви, из коих у стоящего с правой стороны находится в лапах скипетр, а с левой - держава в память того, что предки фамилии Шереметевых были в Пруссии владетелями. Намет на щите золотой, подложенный красным, под щитом надпись: "deus conservat omnia"- «Все в воле Бога» или «Бог хранит всех».
2. Нижегородские Шереметевы
Василий Сергеевич Шереметев, боевой генерал, тайный советник, герой Бородина, принимал участие в русско-турецкой войне под командованием А. В. Суворова.
А поскольку его дед Василий Петрович не мог унаследовать графского звания, вся Нижегородская, Богородско – Юринская ветвь Шереметевых считалась просто помещиками. Московский странноприимный дом, основанный графами Шереметевыми, граф Николай Петрович завещал юринскому помещику Василию Сергеевичу Шереметеву. Здание это до сих пор стоит, в нем – находится институт Склифасовского.
Генерал-майор Василий Сергеевич Шереметев был женат на полтавской девице Татьяне Ивановне Марченко.
В это время: с 1794 года он занимает должность военного и статского правителя Изясласвкой губернии, затем – Подольской и Волынской.
Это был волевой и храбрый воин, пользовался вниманием и уважением А. В. Суворова. Даже английский поэт Байрон упомянул его имя в своей известной поэме «Дон-Жуан»:
«…Все ж об иных я должен говорить.
Шахматов, Шереметев, Разумовский,
Куракин, Мусин-Пушкин были там,
Погибель и позор суля врагам.
То были люди чести и совета,
которым был известен к славе путь».
30 сентября 1797 года в возрасте 44 лет В.С. Шереметев уходит в отставку. С семьёй он поселился в Нижегородской губернии, в селе Богородском, доставшемся ему по наследству.
К этому времени за ним числилось в Московском и других наместничествах 3889 душ мужского пола. Здесь в Нижегородской губернии, он жил большой семьей, у них было 4 сына и 3 дочери:
Сергей Васильевич (1792 – 1866 гг.)
Василий Васильевич (1794 – 1817 гг.)
Наталья Васильевна (1795 - ?)
Петр Васильевич (1799 – 1837 гг.)
Юлия Васильевна (1800 – 1862 гг.)
Николай Васильевич (1804– 1849 гг.)
Елена Васильевна (данных нет, ушла в монастырь).
Не очень ладно и благополучно сложилась жизнь у детей Василия Сергеевича: второй сын Василий Васильевич, молодой блестящий кавалергард и повеса, близкий друг поэта А. С. Грибоедова, в 1817 году убит на дуэли графом А. П. Завадовским. Поединок возник на почве ревности. Они оба были влюблены в танцовщицу Авдотью Истомину.
А. С. Пушкин писал о ней:
«…Блистательна, полувоздушна,
смычку волшебному послушна…»
Кстати, отец, узнав о гибели сына, обратился к Александру I с просьбой не предавать суду и не наказывать строго графа Завадовского. Просьба отца была удовлетворена.
Условия дуэли были настолько жестоки, что в зависимости от ее результатов (кто-то, один из соперников непременно должен быть убит), поединок должны будут продолжить между собою секунданты. Со стороны графа Завадовского секундантом был А. С. Грибоедов, со стороны Шереметева – отчаянный бретер и задира, офицер лейб-гвардии уланского полка Александр Якубович, впоследствии член одного из тайных обществ декабристов, за что был судим и почти весь остаток жизни провел на каторжных работах, а затем в бессрочной ссылке в Сибири.
Их дуэль состоялась в Тифлисе, где они встретились по независящим от них обстоятельствам.
Перед этим, Главком кавказского корпуса генерал Ермолов А. П. и начальник его генерального штаба генерал Муравьев Н. Н., узнав о предполагаемой дуэли Якубовича и Грибоедова пытались не допустить кровопролития.
Они уговаривали дуэлянтов отказаться от поединка, поскольку он станет ничем иным, как преднамеренным убийством, даже в малой мере не совпадающим с дуэльным кодексом средневековья.
Дуэли были уже запрещены, а виноватых, независимо от поводов к поединку, предавали суду.
Если Грибоедов, следуя здравому рассудку, был противником дуэли, Якубович настаивал на своем: «Я должен выполнить условия моего покойного друга».
В назначенный день они вместе с лекарем и секундантами тайно покинули Тифлис. Сохранились свидетельства, что Грибоедов стрелял в воздух, а Якубович не промахнулся: ранил Грибоедова в руку, пуля искалечила ему кисть руки. (Вернувшись в Тифлис, они не могли скрыть ранения Грибоедова и поэтому рассказали, что он упал с лошади и она наступила ему на руку подкованным копытом).
А. С. Грибоедов увлекался музыкой, сочинял ее, хорошо играл на фортепьяно, но после дуэли увы…
И, пожалуй, именно только эта изувеченная кисть руки и позволила жене Грибоедова Нино Чавчавадзе опознать тело, растерзанного мусульманскими религиозными фанатиками в Тегеране, мужа – российского посла и поэта Александра Грибоедова.
Младший сын Николай Васильевич Шереметев, примыкал к одному из тайных обществ молодых офицеров и, как декабрист, был разжалован, осужден и сослан на Кавказ в 43-й егерский полк действующей армии. Отец был страшно разгневан вольнодумством младшего из сыновей, даже отказал ему в отцовской поддержке.
Со временем гнев его, сменился на милость. Сын, искупив вину, вернулся в родительский дом.
А в последующие годы хорошо показал себя на поприще народного просвещения в Нижегородской губернии.
Женат был только Петр Васильевич, он был чиновником дипломатической службы, а с 1828 года служил в кавалергардском полку и вышел в отставку полковником в 1835 году. Он был женат на Елизавете Соломоновне Мартыновой 1812 года рождения, родной сестре Николая Мартынова, убившего на дуэли еще одного российского поэта Михаила Юрьевича Лермонтова Генерал Василий Сергеевич Шереметев, покупая Юрино знал, чего он хочет получить от него. Конечно, здесь имелись в виду и все возрастающие потребности большой семьи, но и не только…
Он верил, что приобретением новых земель, куда при дремучем бездорожье можно было попасть только после вскрытия Волги, в его вотчинах во много раз сократятся побеги крепостных, а те, кто так или иначе вынашивает планы побега – он их в привентивном порядке будет переселять сюда, в Юрино.
В ряду с «утеклецами» сюда пойдут закоренелые раскольники – иноверцы, бражники, обнищавший люд и просто те, кто почему – либо мешал ему Богородских вотчинах. Здесь все они будут работать на него. Не случайно же село Юрино в народе называлось не иначе, как «Шереметевская Сибирь». Не менее важно и то, что Юрино укрепит его семью, исключит возможность раздела имений и распада патриархальной семьи, чего он как раз и боялся.
В. С. Шереметев, однако, не ограничивается насильственным переселением людей внутри своих вотчин. Он покупает крепостных крестьян на вывод из других губерний крепостной России.
28 февраля 1822 года доверенное лицо Шереметева Стахнев Алексей сообщает: «По получении от посланных вами евреев записки о покупке крестьян Ивана Степанова, Осипа и Антона Сидоровых с их семьями решено ценою за тысячу и пятьдесят рублей с вашей пошлиною и прочими расходами…»
В первые же годы он создает здесь, в Юрине, крупное и многоотраслевое хозяйство. Он не часто навещает Юрино, предпочитает Богородскую вотчину, видимо, потому что здесь пока нет необходимых условий для жизни.
Всеми юринскими делами занимаются управляющие, немцы.
Первые отчеты из Юрина датируются двадцатыми годами XIX века.
Здесь идет строительство конного завода. В 1827 году в нем насчитывалось: кобыл – 48, молодняка – 45 голов, производителей - 3.
Время берет свое, и старый генерал Василий Сергеевич Шереметев постепенно отходит от управления вотчинами.
С октября 1827 года он начал писать завещание на случай смерти и писал его почти 4 года, каждый раз внося в него поправки и дополнения.
Образ мыслей его можно проследить в некоторых записях этого завещания:
«…Благоприобретенное движимое и недвижимое имение вообще поручаю супруге моей Татьяне Ивановне в пожизненное ее владение, для общего ее с детьми спокойствия…» (Супруга умерла раньше его на целый год).
« Детей наших прошу, чтобы они без существенной надобности не делится – в таком случае призываю в помощь моей супруге, а их матери, для управления и распоряжения всем старшего нашего сына Сергея Васильевича – уверен, братья преисполнены к нему сердечной привязанностью, как к истинному другу дадут в том и доверие, которого наше их блага и спокойствия пребудут … марта 8 дня 1829 г.»
Еще в начале 30-х годов ХIX столетия Шереметевы переселили сюда из сел Богородска, Лазарева, Дуденева, Доскина и других вотчин 136 семей. Но, прежде чем переправить столь крупную партию крепостных, Шереметевы выселили часть коренных жителей Юрина на пустошь Быковской гривы, а на их освободившиеся места поселили богородских, дуденевцев, доскинцев и др. Так возникла деревня Быковка.
Эта принудительная акция крепостников свой отзвук донесла и до наших дней. Среди жителей Быковки и других деревень «Васильской округи» не встречается схожих фамилий с фамилиями жителей Юрина. Там в деревнях, - Тюрины, Буйловы, Кусочковы, Балберовы, Поликарповы и т.п.
В Юрине – Галины, Лосевы, Овсянниковы, Зотины, Тезиковы, Капустины, Королевы, Кисловы, Красильниковы, Лапшовы, Таланины, Суховы, Зарубины.
Эти фамилии «работных людей» сохраняются до сих пор среди жителей городов Богородска, Дзержинска, в селах Юрино, Дуденево, Доскино и в самом Нижнем Новгороде.
И даже из далекой Белоруссии. В 1831 году упоминаются деревни Моршавино и Мелковка, как места расселения «белорусцев».
Он постоянно и настойчиво требовал от членов семьи сохранения всего огромного хозяйства в одних руках и был противником какого-либо раздела его. Сергей Васильевич хорошо понимал отца.
Старый Шереметев, Василий Сергеевич, умер в феврале 1831 года. За 4 дня до кончины успел записать в свое духовное завещание распоряжение о том, как и где похоронить. Похоронен в селе Богородском.
С этого времени единоличным владельцем всех Шереметевских вотчин оказался Сергей Васильевич Шереметев – человек крутого нрава, жестокий, как, кстати и покойный отец его, и даже в большей мере способный к насилию.
Строится суконная фабрика, а вместе с нею создается крупное поголовье овец. Переработка шерсти уже в 1832 году дала доход в 10 000 руб. 95 коп.
В 1834 году на конном заводе уже числится 128 голов лошадей улучшенных пород. Поголовье овец составляло 2348 голов. Стадо крупного рогатого скота – 322 головы, в том числе 14 буйволов. Молочные продукты идут на переработку в уже действующий собственный сыроваренный завод.
Стремительно развивающееся усадебное хозяйство требовало все больше работных людей – крепостных крестьян.
В 1835–х годах Сергеем Васильевичем делаются первые шаги по строительству Главного дома и парка в усадьбе. Сосновый бор, существующий на возвышенной части усадьбы, был использован для создания пейзажной части парка. Там были проложены прогулочные дорожки, впоследствии выложенные кирпичом.
В нижней части будущего парка строились хозяйственные постройки. Здесь работают винокуренный завод, мельницы, создается садово-огородное и оранжерейное хозяйство, в которых выращивались персики и виноград, абрикосы и ананасы, занимая обширную усадебную площадь (всю территорию современных парковых улиц). Для работы в этом сложном хозяйстве в Юрино приглашаются опытные специалисты, в том числе и иностранцы.
Да и в самом Юрине прирост населения из года в год возрастал: только за 4 месяца 1837 года родилось 66 человек, умерло 23 человека. Сдано в рекруты 22 человека.
Сергей Васильевич Шереметев (1792 – 1866) в 1837 году в звании генерал-лейтенанта вышел в отставку.
Как и отцу, Сергею Васильевичу было не занимать храбрости, о нем писали, его славили. В Бородинском сражении Сергей Васильевич ударом сабли был ранен в лицо и награжден золотой саблей с алмазами – этот боевой шрам остался отметиной на всю жизнь.
После отечественной войны 1812 года Сергей Васильевич был участником Русско-турецкой войны 1828 года и польской кампании.
Впоследствии в Нижнем Новгороде Сергей Васильевич занимал пост губернского предводителя дворянства.
После выхода в отставку Сергей Васильевич активно занялся хозяйственной деятельностью.
Теперь в Юрине, развитию его хозяйства уделяется больше внимания. Общеизвестно, что помещики Шереметевы придавали серьёзное значение развитию в их вотчинах кожевенного производства.
Что же до хозяйства, то здесь Сергей Васильевич проявил недюжинную предприимчивость. Начать решил с кожевенного производства, которое к тому времени уже активно расширялось и крепло в Богородском.
Шереметевы считали перспективной эту отрасль своего производства и 115 семей, 297 мужчин и 338 женщин было пересело в Юрино и соседние к нему деревни: Липовку, Бардицы, Сутыри, Шумцы, Починок.
И это в то время, когда сам барин имел весьма неплохой барыш с собственного винокуренного завода. Кстати, заодно и стекольный заводик завел рачительный помещик, снабжал бутылками всю округу и множество других мест.
В 1845 году С. В. Шереметев строит в Юрине винокуренный завод. В 1849 году он уже поставил на Нижегородскую ярмарку 10 000 ведер крепких алкогольных напитков.
Но имя Сергея Васильевича известно и проклинаемо было частью дворянства и по другой причине: он участвовал в жестоком подавлении всем известного восстания декабристов.
Первый шрапнельный залп по восставшим, среди которых был и его родной брат Николай, дали именно артиллеристы полка, которым командовал Сергей Шереметев.
За участие в этой акции он пожалован флигель-адъютантом.
Таким вот храбрым и деспотичным до самодурства, преданным монархическому режиму, и властолюбивым и тщеславным, прославленным в боях и не знающим ни в чем сомнений, прибыл Сергей Васильевич Шереметев в Нижний Новгород. Кстати, не женатый, да и не стремящийся к брачным узам.
Особое внимание уделяется с. Юрино.
Сергей Васильевич легче на подъем, чем старый батюшка, быстро обнаруживает в себе по-настоящему хозяйственную жилку и, главное, они единомышленники в своей заветной цели: создании давно планируемого родового гнезда, не уступающего по величию дворцам титулованных родственников.
Честолюбие отца находит полное понимание у сына, который был верен слову: первые прикидки архитектурных эскизов и вариантов «Главного дома», прообраза будущего замка, датируются уже 1835 годом.
Очень скоро работа развернулась в полную мощь, а сами работники быстро поняли, что молодой барин еще покруче старого. После смерти отца Сергей Васильевич становится крупнейшим нижегородским помещиком и влиятельнейшим человеком в губернии, в 1837 – 1846 годах он был предводителем нижегородского губернского дворянства. Крутенек был покойный Василий Сергеевич, но сын превзошел его по всем статьям.
«Сергей Васильевич не позволял крепостным не только пить водку, но и чай. И курить не позволял. Очень строгий и крутой был, а добра много делал, бывало, узнает кто не пьет, велит дать ему сотню кож (овчин). Работай! Упрямый и своевольный был человек!», - вспоминал один из современников С. В. Шереметева.
Умный и начитанный, властный и расчетливый, жестокий и сластолюбивый – таким знали и помнили Сергея Васильевича и родственники, и крепостные. Он не завел своей семьи, удовлетворялся поиском удовольствий в объятиях своих собственных крепостных девок. «Право первой ночи» в Богородском и Юрине знали не по наслышке.
Харизматическая личность Сергея Шереметева настолько вписалась в загадочный и непостижимый облик юринского замка, что он и по сей день воспринимается как непременная принадлежность старинных покоев. Высокого худого надменного старика видят в пустынных залах и на лестнице. О нем до сих пор спорят: справедливо ли жил, достоин ли уважения? Карал невиновных? Да. Зато любовниц своих не бросал на произвол судьбы, обеспечивал им и детям хорошее содержание.
Знаменитое привидение юринского замка, девушка Палаша – жертва барской прихоти – до сих пор бродит по залам и коридорам, пугая и чаруя. Ее видят обычно в самом заброшенном и запущенном западном крыле: есть там одно особое окно, в котором если смотреть из другого окна напротив, действительно все время что-то мерещится.
Был он охоч до лошадей, понимал в них толк, ведь незадолго до отставки Сергей Шереметев командовал конногвардейским артиллерийским полком. В одном из поместий, в Лазареве, у него было 200 лошадей, а в Юрине содержались матки.
В первой половине Х1Х века Сергеем Васильевичем Шереметевым, занимавшем в Нижнем Новгороде пост губернского предводителя дворянства, были очерчены пределы будущей усадьбы в Юрино.
Сюда включалось около 60 гектаров земли с великолепным парком, расположенном на высоких холмах, на берегу рыбной старицы «Юринское озеро».
Первые записи о проекте усадьбы относятся к 1835 году. К разработке проекта Шереметевы приглашали известных архитекторов, преимущественно иностранцев, таких как Р.К.Мюллер, А.А. Барланд, А.В. Корш.
Строительство усадьбы велось Сергеем Васильевичем Шереметевым.
Некстати для помещика, нижегородским губернатором был в ту пору Александр Николаевич Муравьев – родовитый московский дворянин, имевший самое непосредственное отношение к разгромленным декабристам, основатель «Союза спасения» (организации, боровшейся против крепостного права) и «Союза благоденствия».
По впечатлениям писателя Александра Дюма, посетившего Нижний Новгород в 1858 году, «генерал Муравьев – человек твердый и справедливый, за годы долгой ссылки в нем выработалось обостренное чувство законности».
Александр Муравьев, как и Сергей Шереметев, блистал на полях сражений в войне с французами, был участником заграничных походов.
Но затем бывший полковник генерального штаба А.Н. Муравьев уходит в отставку и устраняется от политической деятельности. После известных событий Следственный комитет постановил «не отсылать к суду» тех членов тайных обществ, которые отпали от них до 1821 года, и в итоге Муравьева приговаривают к 6 годам каторжных работ, замененных ссылкой в без лишения чинов и дворянства.
В 1826 году он был сослан в Якутск. Вернувшись в 1828 году к обычной жизни и государственной службе, перенесенных униже-ний не забыл и убеждений своих не изменил.
С 1828 года на государственной службе. 17 сентября 1856 года в звании генерал-майора назначается нижегородским военным губернатором и остается им до 1861 года. Известно также, что он участник подготовки крестьянской реформы 1861 года.
А теперь представьте себе, что испытал губернатор Муравьев, узнав о репрессиях ненавистного врага своего.
К тому же, последний со временем не стал мягче, по прежнему слыл очень жестоким крепостником, самодуром. Справедливости ради скажем, что С.В. Шереметев был в этом не одинок, крепостное право имело отношение ко всем нижегородским помещикам, и далеко не все стремились покончить с привычными порядками.
Лидер по своей натуре, Сергей Васильевич естественным образом стал во главе нижегородской оппозиции государю по отношению к освобождению крестьян. А ближайшим врагом оппозиционеров стал А.Н. Муравьев. Проклятия сыпались как из рога изобилия и до Александра Николаевича Муравьева доходили их нелестные эпитеты, типа «каторжник», «сибирский кат», «якобинец» и масса других оскорблений
Волнения в шереметевском имении, самодурство Шереметева заставили царское правительство принять меры по предотвращению крестьянских выступлений.
Легенда говорит о том, как доведенные до отчаяния юринские крепостные собрались тайно, составили челобитную, а посланника с этой челобитной, чтобы не попал на глаза шереметевским соглядатаем и наушникам, каких у него водилось достаточно, посадили в чечень – большую прямоугольную коробку, сплетенную из таловых прутьев. В ней и отправили его товарно - пассажирским пароходом в виде груза.
Курьер прибыл в Нижний и дошел до самого губернатора А.Н. Муравьева, который и сам уже давно искал подходящий повод для устранения своего заклятого врага. Муравьев лично тотчас отправился в Петербург с докладом министру внутренних дел.
Нижегородский губернатор вынужден был послать в шереметевские владения своих чиновников, которые опечатали вотчинные бумаги. Сергей Шереметев стал жаловаться в правительство. И хотя там помнили, что верный слуга трона Сергей Шереметев 14 декабря 1825 года находился на Сенатской площади в рядах конной гвардии, открывшей огонь по восставшим, помочь ему не могли: дикость и жестокость помещика выходила за рамки даже тогдашней крепостнической России.
Вскоре нижегородский губернатор А.Н. Муравьев, сторонник отмены крепостного права, получил извещение, в котором говорилось, что по высочайшему повелению в губернию для расследования командируется флигель-адъютант граф Бобринский. Приехав в шереметевскую вотчину, граф спустя некоторое время известил Муравьева, что крестьяне приведены в повиновение, «чему лучшим доказательством служит то, что перед отъездом моим они служили молебен за милости, оказанные им помещиком».
На этот раз Шереметева не спасли прошлые заслуги, был вынесен суровый вердикт: помещика отстранили от управления своими крепостными, и все вотчины были переданы опекунскому совету.
Опекунский совет вносил предложение о превращении усадьбы и самого села Юрино в заповедник, но предложение это не нашло достаточного числа сторонников в правительстве.
Слухи о введенном в Юрине ius primae noctis (праве первой ночи) достигла царских ушей. Александр II хотел провести дознание, вызвал виновного и в личной аудиенции приказал тому уехать за границу.
Только напоминание царю о своих заслугах перед государством в подавлении восстания декабристов спасло С.В. Шереметева от более сурового наказания.
С.В. Шереметев уехал за границу и в 1866 году умер в Женеве там и был похоронен.
Хотя у С. В. Шереметева и были дети, но все рожденные не в браке, без права наследования, прямых наследников по мужской линии не оказалось.
Фамилию Нижегородских Шереметевых мог продолжить только тридцатилетний племянник Сергея Васильевича, и в 1868 году шереметевские вотчины переходят во владение к племяннику Сергея Васильевича, гвардии поручику Василию Петровичу Шереметеву.