Денис сидел на краешке кровати, его большие руки медленно разглаживали складки на одеяле. — Когда мне сообщили об аварии, — начал он, — я был на учениях. Командир лично отпустил — выхлопотал срочный увольнительный. В его голосе слышалась хрипотца, будто эти слова годами жгли ему горло. Он вспомнил, как в грязном камуфляже мчится по ночному городу на такси, сжимая в кулаке смятый конверт с вызовом из больницы. — Ты лежала под аппаратами, — он провёл ладонью по лицу. — Такая маленькая... Врачи говорили, что мозг может не восстановиться. Я закрыла глаза — и вдруг увидела: Лето после школы. Мы с Денисом на речке. Он учит меня нырять, держа за руки. «Не бойся, рыжая, я же тебя не отпущу». Солнце играет в каплях воды на его ресницах. — Каждый день приезжал, — продолжал Денис. — Читал тебе вслух наши старые переписки, включал ту самую дурацкую песню про ёжика... Больничная палата. Денис, похудевший, с тёмными кругами под глазами, шепчет что-то спящей Милане, сжимая её руку в