Рассвет стелился по земле розовым туманом, когда я стояла перед зеркалом в платье из струящегося шифона, похожего на лепестки пиона. Катя, украдкой вытирая слезы, прикалывала к моим рыжим локонам крошечные жемчужины – "чтобы удача не растерялась", как шептала ее бабушка. За окном щебетали птицы, будто и они знали – сегодня не просто день. Сегодня возвращение домой. Тот самый клен, под которым мы в детстве прятали "секретики", теперь осыпал нас золотыми монетками листвы. Его ветви, украшенные белыми лентами, шептали нам что-то на языке летнего ветерка. И вот – скрип калитки. Денис замер у аллеи в парадной форме, с гвоздикой у сердца. Его глаза – такие знакомые и такие новые – наполнились слезами, когда он увидел меня. В них отражалось все: и та девчонка с ямочками, и эта женщина в свадебном платье. — Ты помнишь... — начал он, беря мои дрожащие пальцы, — как мы в пятом классе клялись на крови, что никогда не расстанемся? Я рассмеялась сквозь слезы, показывая ему едва заметный