Глава 4
Полный диск луны освещал пустошь, клочья тумана тянулись по островкам синеющего лишайника. Иногда в зарослях хмеля на секунду зажигались глаза каких-то тварей. И тогда, желая отпугнуть ночных тварей подальше, дозорные дружинники направляли луч прожектора в пустошь. Иногда из темноты доносились звуки, от которых стыла в жилах кровь. Это ревели неольвы, обходившие свои охотничьи угодья.
Вдруг дружинники замерли, вскинув арбалеты и луки. Их внимание привлекла возня, раздавшаяся в зарослях калины и хмеля. Плети хмеля на засохшем кусте раздвинулись, и из них с тихим смехом вылезли две девушки – зеленоглазая Настаська и её боевая подруга Алёнка. В руках они держали по лёгкому арбалету. Когда колония клановцев стала погружаться в сон, девушки спрятались в зарослях, желая испугать ночных дозорных. При виде девчонок озадаченные дружинники заулыбались. Особенно был взволнован встречей высокий паренек – Максвольт. Его мимика выражала неподдельный восторг, когда он любовался кареглазой Алёнкой. Первой заговорила Настаська.
— Что скажешь, Максвольт, о возвращении старого Усача и дружины? Колония заждалась их.
Молодого неольва за умение обращаться со старыми электрогенераторами прозвали Максвольтом. Не желая отводить взгляд от Алёнки, Максвольт ответил:
— Разлив Кубани задержал старого Усача.
— Максвольт дальше своих генераторов ничего не видит! — насмешливо сказала Настаська.
— Я не хуже других дружинников владею арбалетом и луком! — с обидой в голосе сказал Максвольт.
Желая предотвратить перебранку, в разговор встряла Алёнка.
— Зеленоглазая хотела сказать, что Максвольт не знает: с князем придут Краснодарцы и уведут ли к себе некоторых наших девушек и парней. И, быть может, среди них будем мы, — с грустью в голосе добавила она.
Максвольт вздрогнул, будто его стукнуло током.
— Как? — вскрикнул он, сильно взволновавшись. — А мы? Неольвы? Зачем?
Алёнка покачала головой.
— Обычаи и договор колоний не могут нарушить даже князья. Даже сам старый Усач не может этого сделать — даже сам Усач! — тихо прошептала она.
— Скажи ты, внучка Усача. Неужели твой дед отпустит тебя к Краснодарцам?
Настаська ответила не сразу. На её лице появилась чуть заметная ехидная улыбка.
— Бойцы Краснодарцев не хуже воинов неольвов. Охотятся, осваивают пустошь, добывают артефакты древних, — наконец ответила она.
Максвольт не ожидал такого ответа. Он нахмурился и сказал, со злостью глядя на Настаську:
— Пятый будет расстроен, если тебя заберут Краснодарцы.
Настаська рассмеялась.
— Славутич, сын князя Краснодарцев, наверное, никогда не рыдает ради девушек.
Максвольт опустил голову и задумался. "Ну и т|варь же эта внучка князя". Желая смягчить жестокие слова подружки, Алёнка сказала:
— Возможно, Краснодарцы и не взглянут на нас...
Запах цветущего лишайника приятно щекотал в носу. Пятый с наслаждением вдыхал весенний воздух пустоши, который благодаря наличию каких-то молекул бодрил, наполнял тело силой, снимал усталость и вызывал лёгкую эйфорию в голове. Молодой боец перешёл с шага на лёгкий бег. Вдали уже вырисовывались силуэты фюзеляжей, где обитала колония клана Неольвов. Пятый оглянулся.
Вдали, где-то почти у самого горизонта, темнела расплывчатая фигура слизня. Гигантская гора живого протеина неспешно удалялась вглубь пустоши. Совсем недавно, еще несколько часов назад, они втроем — Пятый, слизень и псевдобык — брели вместе по пустоши. Первым покинул их компанию псевдобык, повстречав мигрирующее стадо себе подобных. Неожиданно и слизень обхватил верхними щупальцами парня и спустил его на землю. Указав одним из щупалец в сторону колонии, он пополз в обратном направлении один. При этом тихо повизгивая, как поросёнок, и растопыривая щупальца в разные стороны. По всей видимости, и он искал свой клан или как там у желеподобных называются семьи?
Пятый тихонько вздохнул, сплюнул себе под ноги горькую слюну и пошел к своему поселению. Ему, как совсем еще подростку, было жаль расставаться с таким хоть и скользким, но всё-таки другом. Общая борьба со стихией и неприятностями сблизила их. С приближением к родным окрестностям колонии мысли Пятого приняли другое направление. Он думал о зеленоглазой Настаське, и сердце его тревожно билось. Успел ли он опередить старого Усача и гостей-Краснодарцев? Но тут Пятого привлекло внимание мурзов, так же как и они его. Чтобы попасть со стороны пустоши к аэродрому, нужно было пройти через их владения.
Несколько котов развалились подле своих гнезд и грелись на солнце. Они издали заметили человека и, вытянув усатые морды, кинулись навстречу. Невольный холодок пробежал вдоль хребта парня. Он хорошо знал свирепый нрав мурзов и, не теряя времени, громко прокричал условный клич своего клана. Коты нередко участвовали в осенних облавах с дружиной клана на мигрирующие стада и уже знали клич бойцов; услышав его, они тотчас признали в нём клановца.
Дружелюбно прогнув спины, вытянув передние лапы, мурзы позволили Пятому погладить их, а затем неторопливо отправились к своим гнездам. Молодой боец Неольвов спокойно пересек территорию котов и оказался дома.
Колонисты-клановцы удивились, узнав о возвращении одного Пятого. Парень подробно рассказал о своих приключениях, показав отрубленные хвосты шушеры — трофеи. Но о причине, заставившей его вернуться раньше, промолчал. И о встреченном новом друге-слизне умолчал. Ему не хотелось, чтобы в клане подумали, будто одинокое скитание свело его с ума, или, чего хуже, — что он стал киберойдом. Да и кто бы поверил, что он оседлал слизня?
Двух боевых подруг Пятый разыскал наверху одного из транспортных «Илов». Девчонки сидели и любовались в бинокль прилегающими окрестностями. Лёгкий ветерок приносил из пустоши запах застоявшейся в лужах воды и тонкий аромат лишайника. Скрытое пеленой тонких облаков, желтело Солнце. Пятый взобрался наверх транспортного челнока.
— Привет, девчонки, — тихо прошептал Пятый, теряя дар речи перед красавицей Настаськой.
Настаська и Алёнка одновременно вскочили на ноги: их лица озарили белозубые улыбки. Каждая из них поцеловала парня в щёку. Поцеловав каждую в ответ, Пятый сказал:
— Вслед за мной со старым Усачем идут и Краснодарцы. Среди них и Славутич.
— И несколько наших девушек вместо пришедших сюда девушек Краснодарцев уйдут в руины Великого города древних, — спокойно добавила Настаська.
Девушки снова присели и принялись вновь разглядывать пустошь. Пятый стоял, опираясь на арбалет, с которым никогда не расставался. Его глаза не отрывались от красивой улыбки Настаськи. По её ничего не выражающему лицу Пятый не мог определить, о чём она думает. Парень подавил невольный вздох, готовый вырваться наружу... Как же непохожа стала Настаська на ту милую светловолосую девчонку, с которой он совсем недавно играл в прятки по подземельям бункера и корпусам старинной техники. Не понять ему её теперь... Пятый повернул голову в сторону Алёнки. Карие глаза молодой «неольвицы» смотрели на него прямо в упор. Они были задумчивы и выражали сочувствие. Пятый с тоской в душе отвернулся. Жалеют только слабых. «Смелость и терпение — вот качества настоящего бойца!» — вспомнил Пятый наставление воеводы Горыныча!
Молодой боец перевёл взгляд на открытую перед ним пустошь и невольно вскрикнул. По синеватой от лишайника пустоши двигался большой отряд людей. Это возвращались из древнего города старый Усач с дружиной и краснодарские гости.
Перед орбитальными старыми «Илами», в центре аэродрома, клановцы Неольвы взгромоздили на древний манипулятор боевого робота, служивший алтарём, тушу убитого оленезавра. Голова, увенчанная шикарными рогами, была направлена в сторону солнца. Всё население колонии разместилось на площади вокруг убитого трофея. Напротив головы оленезавра уселись краснодарские гости во главе со Славутичем. Пятый стоял рядом с Максвольтом в строю дружинников. Как и все, он смотрел на фюзеляж княжеского «Ила», где жил старый Усач. И вот в толпе пронёсся приглушённый гул голосов. Из чрева орбитального самолёта появился старый Усач в сопровождении воеводы и ещё одного советника.
Вид князя со свитой был воинственным и загадочным. Они были облачены в древние высотные скафандры пилотов. На их головах красовались украшенные клыками неольвов гермошлемы. Опустившись на колени возле туши оленезавра, они протянули руки к солнцу, и весь клан повторил это за ними. Князь обратился к дневному светилу со словами:
— О великое Солнце! Много лет мы не видели тебя, ибо тьма чёрной зимы поглотила тебя. Но мы верили из поколения в поколение, что ты вернешься к нам. И победишь чёрную зиму. Вновь согреешь матушку-Землю своим теплом и подаришь жизнь планете и людям. УРА!
И весь клан и Краснодарцы в один голос на всю округу пустоши прокричали троекратное УРА!
Сумерки медленно опускались на взлетную полосу, покрывая старый бетон, выцветшие фюзеляжи самолётов и прочей техники. В центре, в свете прожекторов, начиналось действие. На площадку вышли трое ряженых дружинника. Они изображали смерть в виде киберйодов. Воины-«смерти» были сильными и ловкими. Они делали выпады в сторону людей, чем очень пугали женщин и детей. Но тут появились новые действующие лица — дружинники клана. Облачённые в защитную форму из крепких шкур оленезавра и амуницию древних воинов. Их гермошлемы также украшали клыки и когти неольвов и прочих хищников пустоши. Псевдокиберйоды стали бросаться на них, но, «подстреленные» меткими выстрелами, быстро падали на бетон. Дружина подбежала и стала изображать, что рубит павших киберйодов на куски.
После такого представления зрители стали кричать и радоваться. Когда шум ликования поутих, все обратили свой взор на вставшего князя. На взлетке вновь воцарилась гробовая тишина.
Старый Усач встал напротив головы оленезавра. Горыныч со своими помощниками — по бокам от туши животного. Старый Усач был уже невысок и сутул. Годы брали своё. Он казался карликом по сравнению с оленезавром. Но его голос по-прежнему был властен и хорошо всем слышен. Он обратился к духу жертвенного животного:
— О великий кормилец пустоши, тот, кто дает нам пищу и пищу всем хищникам нашей земли! Тот, кто плодится как мурзы! Люди клана Неольвов благодарят тебя, что ты позволил убить себя! Твоё мясо неольвы съедят, твою шкуру пустят воинам на доспехи, твою голову, шипы и рога люди возложат на алтарь Машины...
В последнее время охотники нередко возвращались из пустоши с пустыми руками. Осторожные звери, наделённые зачатками разума, стороной обходили места обитания людей. Пятый с Максвольтом, как и все, подошёл за своей порцией мяса к завхозу Викентилиону, разделывавшему тушу.
Когда небесный остров (орбитальный город) в тёмно-синем океане ночного неба поднялся высоко, на площади возле пылающего жертвенного костра остались только правители кланов и их воеводы. Пятого распирало любопытство, мысли не давали покоя. О чём будут говорить старшие? Быть может, о девушках неольвов, которые уйдут к Краснодарцам? Пятый медленно подкрадывался к костру, но его заметил Горыныч и с гневом прогнал.
Предыдущие главы тут: