О нем принято говорить «актер одной роли». Он замечательно сыграл Чапаева и, в общем, на всю жизнь остался Чапаевым.
Конечно, эта роль имела оглушительный успех, и этот образ преследовал его всю жизнь. Но надо сказать, что он был и актером, и режиссером, и педагогом, и создал огромное количество работ, которые по классу не были ниже, а может были и выше, в профессиональном отношении, чем Чапаев.
Его творческая судьба складывалась таким образом, что очень много из того, что он сделал, во что было вложено много сил – свет так и не увидело, не дошло до зрителя.
Сегодня вспоминаем Бориса Андреевича Бабочкина.
Конечно, Чапаев сыграл в его жизни огромную роль, она дала ему творческий толчок в театре и в кино, толчок его репутации, его славы, а может быть и спасла ему жизнь во времена сталинских репрессий.
Вот как дочь Бориса Андреевича Наталья Бабочкина в одном из интервью вспоминала своего отца:
«Мне об этом даже говорить неловко, потому что из моих уст это звучит немного странно. Но я с самых ранних лет знала: отец – гениальный актер. В нем была огромная внутренняя сила, которая не могла не передаться людям и не могла их не покорить…
Столетний юбилей Александринки открывался спектаклем "Горе от ума", папа играл Чацкого и играл очень хорошо. А в 1936 году он был великолепен в "Ревизоре". И есть письмо от крестной дочери Щепкина, она написала папе письмо, в котором были примерно такие слова: "Я слепая, я знаю, что в Александринке очень плохая акустика, я не видела вас и в Хлестакове. Но я слышала каждое ваше слово, каждый нюанс вашей мысли и интонации, и это было замечательно"...
Я думаю, что он хорошо работал с режиссерами в Александринском театре, а когда перешел в БДТ к Дикому, то понимал, что там режиссеры для него мелковаты, он их перерос. Но он с огромным наслаждением работал с Диким..
Папа был очень веселый человек, он очень любил радоваться. Он очень хотел, чтобы у него было много детей, сыновей. Появилась я. Помню, я даже не засыпала, пока не придет папа, когда бы он не пришел домой. И он мне пел колыбельные, а потом обязательно читал Пушкина, он замечательно читал Пушкина. А потом появилась Таня. Он очень любил и меня и Таню, очень любил маму и был самый нежный отец, который только возможен…
В молодости он был очень компанейский человек. Но после 1937 года, когда мы жили в доме, где почти все двери были опечатаны, осталось только несколько семей, он изменился. Потом была война ужасная. И всю войну отец снимался...
У папы очень несчастливая и очень счастливая творческая судьба. Счастливая, потому что его обожала, можно сказать, вся страна, а несчастливая, потому что ему многое не удавалось сделать. Для многих отцовских работ не подошло время.
И может быть, самое страшное, о чем мне хочется сказать, – это история с "Тенями" в театре Пушкина. Была замечательная постановка, в которой играли все великолепно, и папа замечательно игра роль Клаверова. В эту роль, как он писал, он вложил всю свою ненависть к бюрократу и чиновнику. Успех был невероятный.
И вдруг в «Правде» вышла огромная статья, где отца просто смешали с грязью, если не сказать хуже, просто издевательски было все это написано. И через некоторое время он был снят с должности главного режиссера театра. После этого он долго был без работы. Это были самые тяжкие его времена, когда он был без театра, без кино и единственное, что оставалось, – это его любимый ВГИК»
Борис Андреевич был человеком старой, русской, высокой культуры. Его очень многие знают по кино, но настоящие любители театрального искусства знают его по театру. Потому что это был великий русский актер и режиссер – Борис Бабочкин.