Рыжая, как осенний лист, и с глазами, будто осколки неба – вот такой я появилась на свет. Мама потом рассказывала, что, когда акушерка вручила меня ей впервые, вся палата заулыбалась: на моих щеках уже тогда были две предательские ямочки, которые выдавали мою склонность к шалостям ещё до того, как я научилась говорить. — Настоящая бестия, — вздохнул папа, глядя, как я сжимаю его палец крохотной, но удивительно цепкой ладошкой. И он не ошибся. Я родилась не в грозу и не под трель соловья, а под оглушительный грохот ремонта у соседей сверху. Мама шутит, что, видимо, с тех пор я терпеть не могу, когда что-то идет не по моему сценарию. Первый крик, первое кормление, первые слёзы — всё было ярким, громким и… немного театральным. Бабушка, увидев меня, покачала головой: — С такими глазами и волосами она либо сводить с ума будет, либо мир перевернёт. Но самое главное — я родилась в любви. В том самом тёплом, чуть сонном счастье, когда папа носил маму на руках по квартире, потому что