Жаркое лето 2011 года в Омске. Девятиклассница Аня Пахотина, тогда ей было всего 15 лет, сидела во дворе с подругами. Неподалёку, у погреба, курил незнакомый мужчина. Он был не местный, просто проходил мимо, решил передохнуть, закурить.
Аня, как будто в шутку, направилась к нему и попросила сигарету. Мужчина достал из пачки несколько штук. Девочка попросила ещё. Он отмахнулся. Ей показалось, что он собирался ударить. Или просто вспыхнула ярость, в любом случае итог оказался трагичен.
Она не стала убегать. Вместо этого она толкнула его. Мужчина упал. А потом началось то, что ошеломило даже её подруг – 15-летняя девочка набросилась на человека.
Подруги пытались остановить Аню, кричали, просили прекратить. Но девочка будто вышла из себя. Не слышала никого. Тогда подруги позвали на помощь одноклассника. И даже ему не сразу удалось оттащить её от лежащего на земле мужчины.
«Я помогу вам его уложить»
Скорую помощь вызвал тот же мальчик. Анна же не убегала и не пыталась скрыться, а осталась ждать врачей. А когда медики приехали, сказала:
– Я вам помогу его уложить.
Слово сдержала, действительно начала укладывать пострадавшего на носилки. Её спокойствие и холодная решимость вызвали у медиков удивление. Но тогда никто из них не знал, что эта девочка– главная виновница всего кошмара.
Через полторы недели мужчина скончался в больнице. Его звали Андрей Карпаев. Ему было 35 лет. Он не был ни преступником, ни агрессором. Просто оказался не в то время не в том месте. И стал жертвой чьей-то безумной вспышки гнева.
Расследование длилось почти год. Вначале Аня и её подруги рассказали следователям:
– Да тут трое парней крутились, напали на этого мужчину и убежали.
Только со временем правда всплыла на поверхность. И тогда уже не стало легче. Ни следователям, ни родителям, ни самой девочке. Следователи завели уголовное дело, а Анна перешла сначала в статус подозреваемой, а затем обвиняемой.
Как только дело было передано в следственный комитет, отрицать очевидное было бессмысленно:
– Они (Анна и свидетели) не стали отпираться и рассказали все, как было, – отметил в СК.
В день приговора Аня пришла в суд вместе с мамой. Обе были в напряжении. В руках они держали сумки – с личными вещами девочки. Они до последнего надеялись, что всё обойдётся. Что наказание будет мягким. Но это был суд для несовершеннолетних, и всё происходило за закрытыми дверями.
«Она должна отсидеть на всю катушку»
В своём последнем слове Аня признала свою вину. Она плакала. Она просила прощения. Она понимала, что сделала нечто ужасное. И что теперь ей придётся отвечать за это. Страх читался в её глазах. Она знала – жизнь уже никогда не будет прежней.
Когда судья зачитывал приговор, мать и дочь рыдали, закрывая лица руками. Казалось, их души разрываются на части. А в зале, равнодушно наблюдая за этой сценой, сидела сестра погибшего Андрея – Светлана. Для неё слёзы девочки ничего не значили.
Ещё на первом заседании она сказала:
– Она обязана ответить по справедливости! Отсидеть на всю катушку! Она извинилась передо мной только перед телекамерами на передаче Малахова, а так – нет…
Приговор
Перед тем как поставить в деле точку, судья сделал паузу. Посмотрел на девочку, которая всего год назад была обычной школьницей. Посмотрел на мать, разрывающуюся от боли. И произнёс:
– Анна Пахотина приговаривается к 4 годам лишения свободы в воспитательной колонии. Кроме того, назначить осуждённой принудительное лечение у психиатра.
Эти слова прозвучали как приговор не только для Ани, но и для её матери. Они обе плакали навзрыд. У них подкосились ноги. Как будто вся тяжесть содеянного обрушилась на них разом.
В зал вошёл конвой. Один из полицейских спросил:
– Вещи и документы принесли?
Мать, обессиленная, села на скамью. Ане надели наручники.
– Дочка! – закричала женщина и бросилась к Анне.
Они обнялись. Аня рыдала и просила прощения. Они стояли так несколько минут. Потом Аню увели.
«Не жалко её»
Светлана Карпаева осталась в зале. Она не проронила ни одной слезы. Только твёрдо сказала:
– Мне её не жалко. К таким людям жалости быть не может. Ей же не было жалко, когда она убивала моего ни в чём не повинного брата. Я не согласна с приговором. Четыре года – это не срок! Она выйдет и ещё кого-нибудь убьёт. Я буду обжаловать. Я буду бороться за то, чтобы она отсидела гораздо больше. Может, тогда что-нибудь и поймёт в этой жизни…