Сегодня, пока Илон Маск шлет мемы в «Х», а Джефф Безос считает списанные ракеты, в тихих лабораториях Johns Hopkins University рождается нечто, что может перевернуть наше путешествие к Марсу. Речь о проекте MAARS (Multi-hazard Analysis and Adaptive Response Simulation) — цифровом двойнике Красной планеты, который предсказывает опасности лучше Нострадамуса предсказывал коронавирус. И да, это не просто софт для узких специалистов. Это история о том, как сотрудничество ученых, инженеров и даже студентов может спасти миллиарды долларов и жизни первых марсонавтов.
Собираешься ты такой красивый в отпуск. Смотришь прогноз погоды, читаешь отзывы, изучаешь карты. А теперь представьте, что ваш «отпуск» — это полет на Марс, где «погода» включает радиационные шторма, пылевые смерчи высотой с Эверест и грунт, который может провалиться под ногами.
Вот тут-то и нужен MAARS. Если Curiosity и Perseverance собирали данные в одиночку, словно туристы с фотоаппаратами , то MAARS — это гигантский «мозговой центр», куда стекается вся их информация. Ученые из Johns Hopkins, включая команду доктора Томаса Гернея, известного работами по устойчивости конструкций , объединили: данные спектрометра CRISM с орбитальных зондов, результаты экспериментов студенческого Mars Rover Team и модели многовидовой устойчивости — от радиации до вибраций.
А в нашей стране это нужно?
Знаете, чем российская космическая программа похожа на бабушкин сундук? Там хранятся уникальные «сокровища» — от советского опыта постройки долговременных станций «Салют» до наработок по защите от радиации для «Лунохода». Но чтобы применить их на Марсе, нужна точная цифровая песочница. Вот где MAARS может стать мостом между Роскосмосом и мировой наукой. И вот уже симулятор показывает, как комбинированная российско-европейская база пережидает шторм в кратере Гусева. Экономия? Огромная! Вместо дорогих натурных испытаний — цифровые стресс-тесты. Для России с ее упором на прагматичную космонавтику это шанс снизить риски будущих миссий, будь то совместный с ЕКА проект или национальная программа.
ИИ тут при чем?
Без искусственного интеллекта MAARS был бы как автомобиль без двигателя. Но — внимание! — это не «восстание машин». ИИ здесь скромный «лаборант-труженик»:
- Анализирует терабайты данных от марсоходов (вспомним, как Curiosity «научили» измерять гравитацию, хотя его для этого не проектировали );
- Ищет связи между, скажем, колебаниями грунта и деформацией модулей;
- Предлагает инженерам варианты укрепления конструкций — как опытный прораб, знающий все о земных стройках и марсианских рисках.
Ирония в том, что этот «прораб» обучается на ошибках. Например, на данных о поломках InSight, чей бур так и не смог пробить марсианский грунт.
Сложности? Без них никуда.
Конечно, MAARS — не волшебная таблетка. «Подводные камни» (или, точнее, «подмарсные»?) есть:
- Точность данных: Марс изучен лишь на 15–20%. Модель может ошибаться в регионах вроде долины Нанеди, где не ступал ни один ровер;
- Адаптация к российским реалиям: Внедрить MAARS в Роскосмосе — это как научить медведя танцевать лезгинку: теоретически возможно, но нужны время и терпение. Потребуются доработки под отечественные стандарты (например, ГОСТы по радиационной безопасности);
- Энергозатраты: «Прогон» сценария для крупной базы требует суперкомпьютеров уровня «Ломоносова-3» в МГУ.
Но перспективы перевешивают. Уже сейчас модель тестируют в Арктике — как аналоге марсианских условий. Например, в Якутии, где вечная мерзлота и экстремальные перепады температур имитируют марсианский климат. Если MAARS предскажет устойчивость там, его можно доверять и для Долины Маринера.
Безопасно ли это?
Вопрос законный! Слово «квантовый» или «нейросетевой» иногда пугает. Но MAARS — просто цифровой советчик. Он не управляет ракетами, а лишь рисует инженерам картины возможного будущего. Это как симулятор полетов: крушение виртуального самолета не убьет реальных пилотов.
Что в сухом остатке?
MAARS — не просто софт. Это символ новой космической эпохи, где конкуренция уступает место коллаборации. Для России участие в таких проектах критически важно если имеется свой проект по освоению красной планеты.
И да, это безопаснее, чем отправлять людей на Марс вслепую. Как говаривал Циолковский: «Планета есть колыбель разума, но нельзя вечно жить в колыбели». MAARS — как раз тот «нянька», который поможет человечеству выбраться из этой колыбели, не расшибив лоб.
Держу марсианский камень за то, что когда-нибудь на Красной планете появится база «Гагарин» или «Королев». И её фундамент «просчитает» гибридная модель, рожденная в Johns Hopkins, но доработанная в подмосковных лабораториях.
Источники: Johns Hopkins University , NASA , Роскосмос, «Газета.Ru» .