Рутина. Обнаруживает искусственный чёрный кристалл в ложбине. Он рассыпается на синеватые светящиеся сферы. Сферы висят, словно разумные пушинки. Учёные Земли в восторге от "инопланетного биоинженерного механизма". Но Ала слышит в шлеме их гортанную, мелодичную вибрацию — как звуковой ветер. Сферы понимают Алу: чистят солнечные батареи, устраняют мелкие неполадки. Помощники. Друзья. Командир требует образец: "Мы разгадаем их гениальный код. " Спектрограммы их звуков — бессмыслица. Танец сфер выражает опасение. Ала берёт инструмент для биопробы. Сферы замолкают — эластичная настороженность. Электрический ужас пронзил Алу. Безмолвие Марса вдруг кажется не пустотой, а ожиданием приговора тому, кто почувствовал грусть в этом полумёртвом мире.
Рутина. Обнаруживает искусственный чёрный кристалл в ложбине. Он рассыпается на синеватые светящиеся сферы. Сферы висят, словно разумные пушинки. Учёные Земли в восторге от "инопланетного биоинженерного механизма". Но Ала слышит в шлеме их гортанную, мелодичную вибрацию — как звуковой ветер. Сферы понимают Алу: чистят солнечные батареи, устраняют мелкие неполадки. Помощники. Друзья. Командир требует образец: "Мы разгадаем их гениальный код. " Спектрограммы их звуков — бессмыслица. Танец сфер выражает опасение. Ала берёт инструмент для биопробы. Сферы замолкают — эластичная настороженность. Электрический ужас пронзил Алу. Безмолвие Марса вдруг кажется не пустотой, а ожиданием приговора тому, кто почувствовал грусть в этом полумёртвом мире.
