Турсунов даже не знал о происходящем в жизни Волкова.
"Спартак" или "Зенит": какой самый популярный клуб России? Голосуй!
В июле 2025 года известный российский теннисист, тренер, комментатор, обладатель Кубка Дэвиса-2006 Дмитрий Турсунов дал большое интервью обозревателям «СЭ» Юрию Голышаку и Александру Кружкову в рамках нашей рубрики «Разговор по пятницам». В отрывке ниже — рассказ Турсунова о ошибках во время карьеры и Александре Волкове.
Ошибки
— Поработав тренером, вы наверняка под другим углом смотрите на собственную карьеру игрока.
— Сто процентов!
— Что поняли такого, чего не понимали раньше?
— Я допускал много ошибок. Любой негативный момент переживал гораздо острее, чем стоило бы. Нужно было проще относиться к происходящему, больше рисковать и экспериментировать.
— Наверняка прокручиваете это в голове до сих пор.
— Бывает. Я часто принимал решения, не осознавая, чем это обернется. Точно не давал бы личным отношениям сильно влиять на теннис. Ну и было бы круто на ранней стадии потренироваться с профессиональным игроком.
— Главная ошибка была? Которую особенно хотелось бы исправить?
— Нет. Ничего, разделившего жизнь на до и после. Просто любая ошибка порождала цепную реакцию. А дальше — как снежный ком...
— Объективно — могли войти в мировую пятерку?
— По таланту? Вполне. Я действительно хорошо играл. Но не был теннисным фанатиком. Тренировался много, ответственно, но через «не хочу». Для психики это серьезный стресс. С таким подходом большими чемпионами не становятся. Еще из-за поражений страшно переживал.
— Это тоже влияет?
— Конечно! Сегодня прекрасно понимаю Андрея Рублева — когда у тебя излишний перфекционизм, повышенная эмоциональная реакция на негативный результат. Чтобы выиграть «Шлем», должно совпасть несколько факторов. А я поздновато пришел к правильному балансу. До каких-то моментов доходил сам, через ошибки.
— Толковых советчиков рядом не было?
— Сложная тема, в двух словах не объяснить. Вот в США несколько месяцев мне помогал Хосе Игерас. Он был топовым игроком, работал с Питом Сампрасом, Джимом Курье. Но вещи, о которых говорил, звучали для меня тогда словно на марсианском.
— ???
— Я бы рад воспринять — но не мог. Для него-то они были обыденностью. А для меня — другая галактика!
— Надо же.
— С такой ментальностью и профессионализмом столкнулся впервые. Просчет процентов, консервативные решения, выдержка в выжидании удобных моментов... Вроде банальщина, но разница в информации оказалась настолько велика, что я не мог перепрыгнуть через три ступеньки. В теннисе это сплошь и рядом.
— Дошли до всего позже?
— Разумеется. Все как с русскими пословицами, которые мы знаем, но в смысл особо не вникаем. А когда что-то случается в жизни, сразу всплывают в памяти. Думаешь: о, об этом и говорится! Оцениваешь уже по-другому, примеряя на себя. Допустим, про стрекозу, которая лето красное пропела, а потом жить негде. В общем, до Хосе я тогда не дорос. Может, и до психолога тоже. Зато сегодня все те мои ошибки помогают в тренерской работе.
— Второй раз на грабли не наступаете?
— Поверьте, в граблях я очень хорошо разбираюсь... Знаете, какая проблема меня поражает у сегодняшних теннисистов?
— Какая?
— Большое количество игроков из топ-100 часто не понимают, что и для чего делают. Они послушные, все выполняют. Не вступают в конфликт с тренером. Как роботы. Но если программа внезапно дает сбой — мгновенно теряются. Это как в школе — кто-то зубрит, а кто-то старается вникнуть в суть.
Моя тренерская ценность сегодня именно в том, что я все прочувствовал сам. Мне нравилось анализировать, разбирать игру на молекулы. Такие игроки бьют по каждому кирпичику в стене — и могут найти выход. А многие его даже не ищут!
— Был в вашей карьере матч, который приятно пересматривать?
— Я никогда не пересматриваю свои матчи.
— Но если выбрать один-единственный — то какой?
— С Давидом Налбандяном на «Ролан Гаррос». Это 2006-й. Я уступил, хотя играл здорово. Даже круто, фантастически. Настолько было легко! Вел 2:0 по сетам...
— Что же стряслось — если проиграли?
— Первые два сета я не особо думал. Это моя беда — слишком много размышлял. А тут как-то отпустило. До какого-то момента был абсолютно раскованным. Вдруг Налбандян пару раз сыграл удачно — и я потерял инициативу.
Волков
— Вы вспомнили матч с Налбандяном. А мы-то думали, сразу назовете битву с Энди Роддиком в полуфинале Кубка Дэвиса.
— Это были такие качели, что никакого желания переживать заново.
— Ваша победа — подвиг? Или просто — что-то героическое?
— Тогда любой матч можно назвать подвигом. Что безумно эмоциональный не только для меня — факт. Весь стадион стоял на ушах. Но вот прошли годы — и я из этого матча даже мало что помню. Ощущение, словно и не было. Должно хотеться пересматривать с бутылочкой пива — а не хочется.
— Вообще плохо помните свои игры?
— Некоторые стерлись напрочь. Изучая недавно статистику, поразился — у меня девять матчей с Томашем Бердыхом! Начал перебирать в памяти — ну, было что-то в Риме, еще где-то. Два вспомнил. Но девять?!
— Был в вашей жизни матч длиннее пяти часов?
— Нет, с Роддиком — самый-самый. Слава богу, в зале. На улице я бы точно коньки отбросил. С Гаске в четвертьфинале Кубка Дэвиса тоже был изнурительный. Но покороче, три с половиной часа.
— Говорите, помните игры смутно. А мы вам кое-что расскажем — со слов того же Тарпищева. В пятой партии с Роддиком при счете 16:15 на подаче соперника подошел к вам и шепнул: «Волков у тебя девушку увел».
— Может, и было. Я к тому времени плохо соображал. Такое состояние, когда уже не важно, что происходит, что говорят... У меня на пятом часу мысли были об одном — побыстрее закончить!
— Мы все же процитируем, яркая история не должна пропасть. Шамиль Анвярович почувствовал, что вы измождены, ничего не слышите — не достучаться. И тут осенило. «Я посмотрел на Турсунова в упор и сказал: «А Волков-то у тебя девушку увел!» У Димы сразу переключение: «Что-о-о?!»
— Да у меня и девушки тогда вроде не было...
— Между прочим, эта цитата имеет предысторию. Тарпищев говорил, что предлагал вам Волкова в качестве тренера. А в ответ услышал: «Волков моим тренером быть не может. Он свою девушку ко мне ревнует». Вспомнили?
— Нет.
— Фантастика.
— Но я объясню, почему так ответил Шамилю Анвяровичу. У Волкова действительно была невероятно красивая девушка. Да и Саша был классный парень. Я вообще не понимал, как он может ко мне ревновать! Сколько мне было тогда? Двадцать четыре. А ему под сорок.
— Девушка была его ровесница?
— Не знаю. Просто помню — очень красивая. Саша ее вечно подкалывал — типа все понятно, тебе больше Дима нравится... Раз сказал за общим ужином, потом еще раз, когда в футбол играли. Строил из себя ревнующего.
— Повода вы не давали? Не пытались клинья подбить?
— Да вы что? У меня и шансов не было!
— В последние годы с Волковым общались?
— Почти нет. Пересекались обычно на Кубке Дэвиса, когда он приезжал как тренер. Динамичный, добродушный, прикольный, море позитива. Там все нервничают, в напряжении — а Саша разряжает обстановку шутками-прибаутками. Но без перебора, не превращая в клоунаду.
— Интернет информирует — к концу жизни Волков страшно опустился, беспробудно пил. Умер в 52, так и не выйдя из очередного запоя в своем Калининграде.
— Я не в курсе, что произошло. Вот честно вам говорю! Знал, что у него проблемы. Но подробности не выяснял. Саша какое-то время жил во Флориде, потом вернулся в Калининград...
— Впечатление запойного человека он не производил.
— Чарли Чаплин был каким комиком — при этом постоянно находился в депрессии. Значит, была у человека другая сторона. Я понимаю, что испытывает действующий спортсмен. Заканчиваешь — и все останавливается. Заменить сложно! В той жизни тебя поджимают рейтинг, соперники, турниры... У кого-то выходит искусственно создать атмосферу драйва. Но не у всех. Старые приятели пытались Волкову помочь.
— Кажется, Андрей Чесноков.
— Про Чеснокова не слышал. Я о людях из федерации. Сергей Леонюк помогал. Наверное, Саша сам должен был делать какие-то шаги... Мне жаль, что все это случилось именно с ним. Очень хороший человек. Как лучик солнца!
"Спартак" или "Зенит": какой самый популярный клуб России? Голосуй!
Читайте также:
- «Лондонская шпана напала на Крамника». Удивительная история из жизни чемпиона мира по шахматам
- «Когда Кларк сломал Харламова, мама ругалась: "Надо заканчивать!" Легендарный момент Суперсерии