Продолжаю свое путешествие по книгам и континентам.
На Земле шесть континентов: Евразия, Африка, Северная Америка, Южная Америка, Антарктида и Австралия.
Пока Антарктида не достаточно заселена, чтобы среди местных жителей появились писатели, ее в этой серии статей я из списка исключаю. А Евразию делю на Европу и Азию, как это делается при выделении частей света.
На этот раз мы с вами перенесемся в столицу Сербии - Белград. И постараемся взглянуть на него глазами человека, которому бесконечно дороги и виды Белграда и его непростая история.
Представляю вашему вниманию повесть Иво Андрича "Заяц".
О первом произведении в этой книге - "Барышня" - рассказывала ранее. А вот с чтением второго несколько затянула. Потому что, признаюсь честно, я не очень люблю книги, написанные от лица животных. И я боялась, что это именно тот случай. Но я ошибалась. Впрочем, в первых главах этой повести идет рассказ о "зверинце", но зверинце символическом.
Забавное совпадение, что в этой повести, как и в первой, на которую был обзор в серии "шесть книг - шесть континентов", речь идет о - доме.
Дом, о котором здесь пойдет повествование, стоял в те времена, то есть за год-другой до начала последней войны, на одной из горбатых улочек, соединяющих улицу Князя Милоша с Сараевской.
Это было солидное пятиэтажное здание с мансардой - доходный дом, под управлением (вопрос собственности в данном случае был слишком запутанным, чтобы назвать ее владелицей) - Маргиты Катанич, которую все называл Коброй, что очень соответствовало ее сущности. Мужа Кобры все именовали Зайцем, а сына - Тигром.
Такой представала семья Зайца, Кобры и Тигра перед жильцами доходного дома... За два десятка лет [имеется в виду - после Первой мировой войны], что понадобились Белграду, чтобы разрастись в большой и поразительный город, семейство Зайца превратилось в "зверинец".
Заяц был участником Первой мировой войны, за время его отсутствия его жена родила сына, которого старалась выдать за ребенка от законного мужа. Но злые языки утверждали, что поведение Маргиты во время оккупации "не соответствовало понятиям о женской чести", что сына она родила от одного австрийского офицера, чьим расположением пользовалась. В пользу этой версии свидетельствовали и внешность, и характер молодого человека, поэтому кличка Тигр очень ему подходила.
Заяц смирился с этим обманом, как впоследствии смирялся со всеми вспышками гнева и тиранией своей супруги. Подавленный, измученный, лишенный малейшей радости в жизни, он однажды в своих блужданиях по городу забредает на берег Савы. И для него открывается новый мир. Рыбалка и общение с простыми людьми с речного берега становятся для Зайца источником радости и жизненных сил. С большим интересом он всматривается в мирно бегущие воды реки и в окружающих его людей.
Многие Белградцы и не подозревают о существовании целого мира, простиравшегося от железнодорожного моста вдоль Савского берега вплоть до Чукарицы. А между тем здесь, на берегу реки, то обрывистом, то болотистом, местами выжженом солнцем, местами поросшем беспорядочной растительностью, а кое-где голом, рождалось, жило и умирало особое племя людей, "живших рекой".
Так проходят несколько лет до начала Второй мировой войны, и до наступления нового испытания в истории Белграда. В апреле 1941 года город был оккупирован нацистскими войсками.
Какая-то часть местного населения, в том числе, жена и сын Зайца, безоговорочно приняли новых хозяев города, лишь бы не лишаться своего комфортного положения. И с их молчаливого согласия происходили публичные казни тех, кто выступал против:
Выйдя на Теразии... Заяц увидел на верху фонарного столба, у самой его дугообразной развилки, повешенного... Взгляд его с одного повешенного перешел на второго, потом на следующего и еще одного... Застывшие тела казненных... четко вырисовывались в прозрачном воздухе сияющего дня. А рядом перед кофейней "Афины", за столиками с пивом и соленными сухариками, коротали погожее время гитлеровские солдаты и редкие штатские.
Как дальше будет действовать Заяц, думаю, можно догадаться. Если хотите узнать подробности, отсылаю вас к самому произведению.
Я же в завершении своего "литературного путеводителя" по Белграду приведу еще один исторический факт, описанный в повести:
16 и 17 апреля 1944 года Белград подвергся массированной бомбардировке союзный англо-американских войск. Событие в истории Белграда сохранилось под названием "Кровавая Пасха". Никода раньше такие масштабные военные операции не проводились в дни православных праздников. Большое количество жертв среди гражданского населения ставит под сомнение целесообразность этих действий со стороны "освободителей".
Итак, на этот раз мы с вами побывали в Европе. Но, может быть, не совсем привычной и знакомой по множеству литературных произведений.
Ранее писала о:
Повести Джона Стейнбека "Тортилья-Флэт" (Северная Америка)