Раннее утро. По Литейному проспекту летит на всех парах, сверкая светомузыкой мигалок, карета скорой помощи. Лёжа на носилках в кабине машины и виртуозно подкидывая пустые колбы, спешит на помощь молодой врач. Выпученные глаза, взъерошенные, местами выбритые, местами покрашенные волосы. Улыбка из редких зубов и помятое, похмельное лицо. Если бы у сумасшествия была рекламная компания, то он бы точно был её маскотом. На фельдшерском кресле, поправляя усы и расчёсывая «озеро в лесу» на голове, едет его коллега, постоянно смеясь от вида своего напарника. Из динамиков маленького портативного магнитофона на весь салон орёт про дельтаплан Андрей Панов. Всё происходящее более напоминает передвижное, эпатажное шапито футуристов и чинарей с Бурлюками, Хармсом и Маяковским, спешащее ввести антидот веселья, дабы расшевелить заскорузлое унылое, серое советское болото.
Стоит себе представить, как этот экипаж - эпатаж заходит в квартиры к больным. Люди с предынфарктными состояниями вряд ли доезжали до больницы.
Пришло время представить этих молодых врачей. Пучеглазого жонглёра колбами зовут Строгачёв Александр Львович, а обладателя усов и «озера» Розенбаум Александр Яковлевич.
Речь сегодня пойдёт о товарище Строгачёве или как называли его в тесных кругах, Алекс Оголтелый. Со вторым же персонажем мать история разберётся сама, поместив его биографию на угодное ей место.
Перенесёмся из кареты скорой в душный, пыльный зал Ленинградского Рок-клуба. Обшарпанная, треснувшая, с вкраплениями плесени от сырости краска стен, агитационные транспаранты, извещающее о приближении коммунизма и огромные люстры, доставшиеся этому залу в наследство от царских времён. За застиранным занавесом из красного плюша, суетится группа, спешно пытаясь настроится перед выступлением. Наконец все приготовления кончены, занавес неспешно поползла вверх, конферансье объявил: «Народное Ополчение!» и молодой, пучеглазый парень с взъерошенными волосами, чудаковатым, высоким голосом запел:
«Но есть надежда, не будет всё как прежде!
Но есть надежда, не будет больше Брежнев!»
Ох, как же тогда зрителям хотелось в единоголосие воскликнуть «ДА!», но по воображаемым государством нормам ГОСТа в публичных местах, присутствующие были обязаны сидеть смирно, не проявляя участия и интереса к происходящему на сцене.
Оголтелый же, окрылённый адреналином и «рябиной на коньяке» продолжал:
«Нет больше героев!
Остались одни дураки!».
На самом деле создавалось ощущение, что между залом и сценой возведена некая стена. С одной стороны молчащие, сидящее смирно в креслах люди в слабо освещённом зале, с другой стороны под лучами софитов, в красках светомузыки пятеро парней, прыгающие в музыкальном паралитическом припадке с гитарами и микрофонами, вещая без украс о ненависти к власти. Да ещё и называя себя народным ополчением. В представлении властей это была всё же не стена, а решётка. Зрители как в зоопарке приходили смотреть на редких животных, а чтобы их не спугнуть нельзя было делать резких движений. Этих «животных» в свою очередь кормила администрация «зоопарка» и давала жить пусть и в тесных вольерах, но всё же в своей среде обитания, переодически воспитывая плетью особо разбушевавшихся.
Народное Ополчение выделялись на фоне остальных обитателей «зоопарка». Во-первых названием: Протестное, полностью описывающее посыл. На ряду с безликими «Аквариум», «Телевизор», «Кино», смотрелось волне в духе времени. Во-вторых: нарочитое антисоветское творчество с мыслями о переоценке ценностей и правом на ненависть. В-третьих: абсолютное не подражание, отсутствие стремления стать очередным «макдональдсом». Алекс как лидер, был постоянно на острие. Как говориться «Что утром в газетах, то вечером в куплетах». Егор Летов наверно, глядя на него, написал свои знаменитые строки «Я всегда буду против!».
Оголтелый в стремлении остаться иконой протеста не знал себе равных. Искренность и уверенность в себе подкупала слушателей и коллег. Он оставался своим для всех, для простых людей и для богемы. Эта черта была подкреплена средством абсолютной коммуникации в лице алкоголя. Пилось много, пилось часто, пилось сильно.
Народное ополчение была самой перспективной группой конца тысячелетия. Продуманные тексты, не мейнстримовое звучание, театр музыкального безумия на сцене от одиозного и крайне не привлекательного образа Алекса Оголтелово, что в совокупности выдавало вполне европейскую группу. Это подчеркнули и музыканты «Metallica» и «Motorhead», с которыми «Народное ополчение» выступали на крупнейшем фестивале в городе Хульсфред.
Но закон жанра по тому и закон, что стоит ему следовать.
Бесконечные тусовки и пьянки сначала отодвинули работу на второй план, а потом и музыкальный коллектив. Предпочтение ушло в сторону бухла. «НО» распадались и собирались с завидной частотой. В коллективе сменилось более двухсот музыкантов. В конечном итоге группа перестала существовать в 90х годах по причине затянувшегося и уже не излечимого алкоголизма Алекса. Выбор в сторону «просрать всё» был на камне распутья и он не задумываясь повернул в ту сторону.
Финал жизни был очевиден и даже предсказуем.
В начале сентября 2005 года изрядно пьяного Алекса, сбивает машина. 16 сентября в возрасте 43 года он умирает в Первом медицинском институте Санкт-Петербурга от остановки сердца, вызванного полученными травмами.
На его могиле почти двадцать лет не будет памятника. Даже табличка с его фотографией долгое время провисит на соседнем кресте.
Страшная закономерность. Только обалдевший народ надевает очки, чтобы не спалить глаза от ярких лучей вспышки сверхновой звезды на музыкальном небосклоне, как светило резко гаснет и падает в океан спирта.
Талант граничащий с безумием не даёт не единого шанса на естественное медленное затухание. Но меж тем, согласно выводам учёных, самый яркий след на просторах космоса оставляют именно преждевременно погасшие звёзды.