Неизвестность

Раздался звонок. Павел вздрогнул, протянул руку, пошарил по краю кровати. Замер, выжидательно прислушался… Ничего. Тихо.

«Приснилось что ли? Тьфу ты».

Такое уже бывало. Спишь, спишь, тебе вроде что-то снится, какая-то непонятная мешанина, или может вообще ничего не снится. И вдруг – звонок. Толи в дверь, толи телефон. Ты просыпаешься и не понимаешь, приснилось это или тебя разбудил реальный звонок? Лежишь и напряжённо ждёшь повторного.

Но в любом случае просыпаешься. И пока пытаешься осознать действительность, последние обрывки сна неудержимо тают, не позволяя ухватиться за них, ускользают и наконец окончательно растворяются и исчезают, не оставляя после себя никаких воспоминаний кроме неясного послевкусия с оттенком растерянности и лёгкой досады.

Случалось так уже несколько раз нынешним летом. Самое обидное, что заснуть после подобного пробуждения совершенно невозможно. Этот звонок, будь он неладен, такой громкий – лежишь после него буквально оглушённый. Вот если бы знать заранее, что это сон и что можно не просыпаться. Но как этого добиться? И даже если получится знать во сне, что это сон, сможешь ли не проснуться от такого звонка?

«Как же это сделать? Надо каким-то образом запрограммировать себя… Звонок снится – просыпаться не надо. Это сон. Звонок снится – просыпаться не надо. Звонок снится – просыпаться не …»

Включился будильник.

«…надо. Надо вставать. А это вечером перед сном делать – повторять, как заклинание».

Он действительно стал повторять каждый вечер, ложась спать, как мантру «это сон, звонок снится, просыпаться не надо», но ничего не снилось. Правда, засыпать стал гораздо быстрее. Ну вот и славненько.

Через несколько дней Павла вызвали на съёмки. Эпизод не дали, предложили в групповку, три съёмочных дня подряд. Ладно, пусть, хоть не массовка – там кормят хуже и платят совсем копейки. Но вот вызывной прислали аж на шесть утра. Зачем, спрашивается. Ведь всё равно ждать придётся, пока все соберутся да всё подготовят. Понятно, что такси оплатят, но лучше бы дали выспаться. Но выспаться не дали и на следующий день, и только третью смену назначили на восемь – хоть немножко побольше поспать.

«Ладно, пусть так. Главное не проснуться. Звонок снится, просыпаться не надо… А если это не сон, а будильник? Упс…»

Так, размышляя, Павел не замечал, как постепенно проваливался в приятную полудрёму.

«Нет, просыпаться не надо. Если будильник, он не остановится и в конце концов разбудит меня… Звонок снится… Это сон… Просыпаться не надо... Так, а что надо? Что делать-то с этим дурацким звонком?.. Просыпаться не надо… Если звонок… Просыпаться не надо… надо… Если звонок… надо ответить. Ну конечно, надо ответить. На звонок надо ответить».

Есть такое понятие – тонкий сон. Это когда ты вроде бы спишь, но как будто и не совсем спишь. В этом состоянии якобы могут происходить какие-то необычные явления. Но всё это весьма расплывчато и не очень понятно.

И тут раздался звонок.

— Алё! — резко выкрикнул Павел, словно наконец случилось нечто долгожданное.

— Пашка! Это ты? Ты меня слышишь?

— Да,— немного растерянно ответил Павел.

— Ты слышишь меня?!

Откуда исходил голос, было непонятно, но слышен он был достаточно отчётливо.

— Да слышу я, слышу! А кто это?

— Это я – Димка!.. Пашка, это ты?

— Я… А какой Димка?

— Как какой?! Ты что, Паулюс, друзей детства не помнишь? Это же я – Димон.

— А-а-а-а, Димон. Ну, здорóво, сто лет тебя не видел.

Но он даже не успел ещё договорить эту фразу, как включился будильник и оборвал разговор. Дмитрий ещё что-то кричал, словно издалека, но сквозь рассеивающийся туман уходящего сна уже проступала реальность, становясь всё чётче и явственнее. Павел проснулся окончательно и отключил будильник с его назойливым пиликаньем.

«Странный сон… Ничего подобного никогда не снилось. И этот разговор… как будто на самом деле».

Павел стал вспоминать детство, юность, старых друзей. Почему они так давно не виделись? Что случилось? Да вроде ничего. Просто выросли и стали не нужны друг другу? Разошлись пути–дорожки… А в чём заключалась эта дружба? Для чего вообще друзья? Чтобы время проводить вместе? Игры, развлечения, общение… И всё? А потом у каждого появились свои личные более важные дела. А общих важных дел не оказалось.

«Всё-таки странно. И что-то тут не так, что-то не сходится. Ведь звонки мне уже снились несколько раз. А теперь этот разговор. Или те звонки не связаны с Димкой? Хм…»

Не покидало ощущение неясности, недосказанности… На съёмки Павел опоздал. Но ничего страшного, вызывают всегда с большим запасом.

После съёмок получил расчёт. Дома в душ – смыть грим и переодеться в свежее. Выпил, закусил и лёг отсыпаться.

Утром встал поздно, проспал почти до полудня. Первым делом напился крепкого чая. Затем отыскал старую записную книжку, в ней нашёл Димкин телефон, это был домашний, и позвонил.

«Наверно удивится. Обрадуется, конечно. Скажу ему, Димон, чего ты снишься мне?»

Но кроме длинных гудков ничего Павел не услышал.

«Ладно, позвоню ещё кому-нибудь. Михе позвоню, тоже несколько лет не созванивались».

В детстве они трое жили в одном доме. Павел набрал номер.

— Алло.

— Ха! Миха. Привет.

— Ха-ха. Пашка, ты что ли?

— Ну да, собственной персоной.

— Вот уж не ожидал. Сколько лет ни слуху ни духу.

— Да это ты куда-то пропал, не звонишь, не появляешься.

— Ты что ли появлялся? Тоже пропал.

— Ну, в общем, да. Что есть, то есть. Ну так давай это исправим?

— Давно пора.

— Кстати, Мих, я, вот, Димону тоже позвонил, да не дозвонился. А что он, где он? Ты не в курсе?

— В курсе,— после паузы ответил Михаил погрустневшим тоном,— пропал наш Димон.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Пропал без вести. Слышал статистику про десятки тысяч пропавших за год? Вот и Димон в эти тысячи вписался… Нет больше Димона.

Как обухом по голове. Павел, растерявшись от неожиданного известия, попытался собрать в единую картину уже перепутавшиеся мысли.

— Как же так… А он мне приснился.

— Приснился? Димон? — удивился Михаил.

— Ну да, недавно. Позапрошлой ночью… Странное совпадение.

— А что там было, во сне?

— Да ничего там не было, я его даже не видел. Только голос.

— А-а-а… И что он тебе сказал?

— Да толком ничего. Пока я сообразил, что это он, уже будильник включился.

— Эх… жаль.

— А когда он пропал-то?

— Да где-то уже с месяц. Поехал на дачу, и с концами. Ни его, ни машины.

— Ах тут ещё и машина… Неужели грохнули из-за тачки? А что полиция?

— А что полиция?.. Искали. Дело завели. Говорят «глухарь».

— И свидетелей никаких? Телефон, конечно, отключен?

— Ну, да… Слушай, может он как раз хотел сообщить, где тело искать?

— Звонок с того света? Ты серьёзно?

— Не, ну а что? Такое вполне может быть, я даже где-то слышал или читал про такие случаи, когда душа умершего вступает каким-то образом в контакт с живыми.

— Ага,— усмехнулся Павел,— я тоже читал, «Гамлет» называется.

— Да ла-а-адно тебе, я же серьёзно.

— Если серьёзно, то ты, Миха, фантастики начитался. А сон – это просто сон.

***

Но следующей ночью всё повторилось.

— Пашка! Я не смог ни с кем связаться,— кричал Димон,— только с тобой получилось.

— Дим,— осторожно начал Павел,— а ты сейчас, наверно… то есть, я хотел спросить… ты умер? Тебя убили?

— Какой, на хрен, умер?! — возмутился Димон. — Живой я!

— Мишка сказал, что ты пропал без вести.

— Ну, да… Можно и так сказать… Попал так попал.

— А ты, вообще, где? Если живой.

— В Неизвестности,— мрачно произнёс Димон.

— В каком смысле? — удивился Павел. — Это где?

— В томдви-то и дело, что неизвестно. Никто не знает.

— «Никто» – это кто? Ты там не один что ли?

— Конечно не один, нас тут много – пропавших без вести.

— Ничего себе. Неужели десятки тысяч? Это мне Миха рассказывал, что такое количество каждый год пропадает без вести.

— Да не-е-е, не так много. Здесь только живые.

— А машина? Ты же с машиной пропал.

— Да, вот именно! Я с Михой связаться не смог, не получается. Я с дачи поехал к заброшенной деревне. Михе расскажи, он был там со мной, давно ещё… Там через речку мост старый, деревянный. Я сдуру поехал, доска и подломилась справа под колесом. Дальше всё, как в замедленной съёмке – машина медленно соскальзывает с моста, лечу и вижу, как вода медленно приближается. Я в руль руками упёрся, педали в пол вдавил, зажмурился, щас, думаю, бабах будет об воду…— Дмитрий замолчал.

— Ну?! — в нетерпении выкрикнул Павел.

— А не было ничего… Руки вперёд провалились, словно руль исчез… И такое чувство, как будто куда-то падаешь, как во сне. Блин, я так испугался, сильней, чем когда с моста рухнул. Думал же, что выплыву. А тут… Потом глаза открыл – а я на траве лежу… Ну, вот, всё успел рассказать. Хорошо, что с тобой контакт получился.

— Послушай-ка, Димон,— задумчиво произнёс Павел,— а ты уверен, что ты не на том свете?

И тут Павел вдруг проснулся, хотя будильник не ставил. Утреннее солнце уже освещало всю комнату.

«Вот так история… И что это было? Даже и на сон-то не похоже, всё как будто в реальности».

Вставать не хотелось. В голове заново прокручивался разговор с Дмитрием… А что дальше-то? Как «что»?! Можно же проверить! Павел схватил телефон, позвонил Михаилу и всё ему рассказал.

— Да, я знаю это место. И этот мост – развалюха. Я ещё в тот раз отговаривал его ехать по нему, я даже пешком пошёл за машиной. Не люблю бессмысленный риск. Нет, я могу рисковать, но только когда выхода другого нет.

— Ну, так надо следователю сказать, что машина там, в реке… Может и тело там?

— Всё может быть… Но следователь вряд ли в это поверит.

— Да, пожалуй. Нужны более весомые аргументы… Свидетель? Может найти какого-нибудь местного? Заплатить ему, всё объяснить.

— Ой, не-е-е, Паш, мне что-то эта затея совсем не нравится. Ну его на фиг. Проще самому нырнуть.

— Ты будешь нырять?

— Ну а что? Искупаюсь, лето же. И если вдруг найдём машину, тогда уж следаку придётся водолазов вызвать.

— И кран,— добавил Павел.

***

Ехать решили на следующий день – прогноз обещал ясную, солнечную погоду. Взяли с собой метров десять верёвки, надувной круг, маску, кое-какой перекус. Доехали без приключений.

Природа, насыщенный ароматами трав воздух, речка, лес, подступающий почти к самому берегу – всё это могло создать празднично–беспечное настроение, если бы не цель поездки.

— Пожалуй я сразу и разденусь, заодно позагораю,— Михаил вылез из машины, загнав её под тень деревьев.

Надули круг, привязали к нему верёвку, взяли маску, и с этим нехитрым снаряжением друзья подошли к мосту.

— Да-а-а-а…— протянул Павел,— хлипенькая конструкция. По нему и идти-то стрёмно, не то что ехать.

Конструкция, протяжённостью метров тридцать, стояла на бетонных блоках, кое-где торчащих из воды, упираясь в них длинными толстыми брёвнами, к верхушкам которых крепились, местами сохранившиеся, а где-то отсутствующие, перила. По ширине колёс были уложены доски, чтобы перекрыть образовавшиеся от времени проломы. Неровные обломки по обоим краям моста подчёркивали его ветхость.

— Ну, что? — Павел вопросительно посмотрел на друга.

— Ну а что? — невозмутимо ответил тот.— Решили ведь. Пошли.

И Михаил двинулся вперёд по скрипучим доскам правой колеи, Павел пошёл следом. Метров через десять Михаил остановился.

— Смотри, там что-то темнеет под водой.

Павел тоже стал всматриваться в тёмную воду.

— Не видно же ничего, вода мутная. Да и машина у него, ты говорил, светлая. Идём дальше.

— Да, пожалуй.

Друзья двинулись дальше. Ещё метров через десять они обнаружили с правого края проломленный участок, по краям которого свисали несколько надломленных досок и кусок перил.

— А вот это уже похоже.

— Ну, да. Явно не само проломилось.

Павел присел и на четвереньках подобрался к краю, заглянул вниз. До воды метра четыре.

— Ну что там?

— Пока ничего, только мутная водица… А как ты нырять будешь? Не прыгать же с моста.

— Конечно, нет! Что я, псих что ли? Надо как то спуститься… Верёвка тонковата, держаться неудобно.

— Может, от берега подплывёшь? С кругом. А я за веревку держать буду.

Михаил задумался, посмотрел в сторону берега, прикинул расстояние, почесал подбородок, осторожно подошёл к краю и глянул вниз. Метрах в пяти позади из воды выглядывала бетонная опора.

— Вот туда я хотел бы спуститься.

— А трос буксировочный? Он ведь есть у тебя?

— О! Точно! Он потолще будет. Ещё узлов навяжу – держаться,— и Михаил побежал к машине.

Трос привязали к верхушке большого бревна, стоящего на бетонной опоре, и Михаил, повесив маску на руку, ловко спустился по тросу, хватаясь за узлы.

— А водичка теплая. Искупаешься?

— Не, я плавки не брал. Лови! — И Павел кинул круг, держа конец верёвки.

Михаил надел маску и, плюхнувшись в воду, ухватился за круг и стал подгребать к месту предполагаемого затопления машины.

— Хорош! — крикнул Павел и натянул верёвку, не позволяя течению увести круг от нужной точки.

Михаил вдохнул поглубже и нырнул, сверкнув над водой белыми пятками. Но вскоре вынырнул в нескольких метрах дальше от моста.

— Ну что? — нетерпеливо крикнул Павел, отпуская немного верёвку, чтобы круг отнесло течением к товарищу.

Тот вернулся к нужному месту, сделал подряд несколько глубоких вдохов и повторил погружение…

Иногда полминуты могут показаться бесконечно долгими. Павел уже всерьёз забеспокоился, напряжённо вглядываясь в ровную гладь воды, когда его друг наконец-то вынырнул, часто дыша и отплёвываясь.

— Ну, что?!

— Есть!

***

Кран не потребовался. Следователь вызвал водолаза и машину спецтехники – видавший виды грузовик со встроенной в него здоровенной лебёдкой, металлический трос которой был увенчан внушительным крюком.

Спецтехника уверенно справилась с задачей, вытянув «утопленника» на берег. Возле машины, из которой струйками сливалась вода, суетился пожилой следователь, то и дело внося пометки в свой блокнотик. Стоящие в сторонке друзья задумчиво созерцали эту картину, наконец следователь направился к ним.

— Благодарю вас за помощь следствию. Теперь можно закрывать дело.

— Как?! Это все? — изумился Михаил. — Но вы же его не нашли.

— Но мы нашли машину. Совершенно очевидно, что угона не было, налицо несчастный случай. Нет состава преступления.

— Но в машине пусто, и она закрыта.

— Ничего удивительного. Видимо ваш друг выпрыгнул из машины, пока она падала, да неудачно. Например, мог удариться головой о бревно, потерять сознание. В итоге утонул… Конечно вам не хочется это принимать, но подумайте, ведь если бы он был жив, давно бы сам Вам позвонил.

— Ха! — вырвалось у Павла, прозвучав задорно и торжествующе, что показалось следователю очень странным и даже неподобающим.

— Что ж, позвольте откланяться. Ещё раз спасибо. До свидания.

— Ну вот и всё? — обратился Михаил к другу, когда они остались наедине.

— Как это «всё»? — возмутился Павел. — Ничего не всё. Вон, даже следователь сказал «ваш друг позвонил бы…», но ведь так и вышло!

— Паша,— снисходительно протянул Михаил, приложив руку ко лбу друга, не заболел ли,— это был сон. Или, пусть даже, связь с потусторонним миром. Но Димки нет… Неужели ты всерьез думаешь, что он жив?

И оба, замолчав, уставились друг на друга вопросительно–испытующими взглядами.

— Поживём – увидим,— наконец ответил Павел.

***

На следующую ночь Павел никак не мог заснуть. Всё думал про Димку, и как он с ним связался. Где он? Что с ним? Вспоминал, как услышал его в первый раз, и как настраивал себя, чтобы не проснуться от звонка. Вот такой был звонок – Павел даже не понял, что это уже не воспоминания…

— Пашка! Ты слышишь меня?

— Конечно, слышу! Димон, мы нашли твою машину в реке, тебя в ней нет!

— Ну конечно нет! Я же здесь! Вот вы даёте. Я застрял в этой Неизвестности и хочу из неё выбраться.

— Нда-а-а…— задумчиво протянул Павел.— Чтобы выбраться из неизвестности, надо стать известным.

— Чево? — не понял Дмитрий.

— Да не, ничего, это я так, о своём.

— А-а-а, опять каламбуришь. Да, помню, ты всегда это любил. До сих пор тебя цитирую – «ты не думаешь, что говоришь, когда говоришь то, что думаешь».

— Вот-вот, это как раз про меня.

— Пашка! Помогите мне выбраться отсюда.

— А как? — удивился Павел.

— Ну, как, как... Можно же попытаться. Понимаешь, я тут с одной девушкой разговорился.

— Ох, Димка…— усмехнулся Павел.

— Да погоди ты. Она недавно тут появилась. И рассказала, как попала сюда. Это в Царицыно случилось. Ты же бывал там?

— Ещё бы, недавно ездил туда на съёмки. Исторический фильм снимали.

— Так вот, там на территории есть какое-то здание с названием, что-то вроде театра или оперы.

— А, я был там. Помню, меня название удивило. А вообще, это музей, мы туда заходили, скульптуры смотрели.

— Она говорит, что обошла его и с обратной стороны увидела ступеньки вниз и дверку старинную, она приоткрыта была. И, как она выразилась, из подвала повеяло холодком и духом приключений.

— Во-во, нашла приключение на свою ж…

— Да она и по пещерам лазила со спелеологами. В общем, вошла она. А там темень, не видно ничего. Она на ощупь пробираться стала. И вдруг заметила впереди вроде как просвет. То ли дверь, то ли окошко, она и пошла на него. А потом, говорит, всё как будто закружилось. И тошнота, и ощущение невесомости, прямо как со мной было… И очнулась здесь.

— Ну что ж, наверно вам там не скучно.

— Да ты не о том. Я что говорю-то. Может там проход есть? Оттуда сюда. В том подвале вход, а где то здесь выход. И если этот выход найти, может получится назад вернуться.

— Да, может быть.

— Паш, помоги.

— А как я помогу-то?

— Ну, как… Вход мы знаем где. Если ты войдёшь в него, надо будет момент выхода как-то зафиксировать.

— Чего? — Павел удивился и даже возмутился. — С ума сошёл? Хочешь, чтобы я к вам переместился?

— Ну да, Паш, я вот подумал, что ты мог бы верёвкой привязаться. Она и укажет, где выход.

Павел выругался и проснулся. Сел на кровати. Злой. Ещё чего, не станет он никуда перемещаться. Конечно не станет. Ещё чего не хватало. Схватил телефон, позвонил Михаилу, стал рассказывать. Договорился, что сейчас подъедет к нему.

***

Павел, взволнованный, ходил по комнате из угла в угол, громко говорил, энергично размахивая руками. Михаил, сидя на диване, глубоко задумавшись, внимательно наблюдая за другом, наконец дождался паузы:

— Паш, ты так сильно возмущаешься, как будто всё уже решено, и ты отправляешься к Димке.

— Я?! — Павел возмутился ещё сильнее.— С какой стати? Я что, обязан? Это вообще безумие какое-то.

— Да, это точно, полное безумие. Я бы туда не полез. И тебе не советую.

— А я и не собираюсь!

— Тогда чего ты так кричишь?

— Да потому что… Блин. Потому что Димка попросил, и если я ничего не сделаю, то буду потом всю жизнь вспоминать об этом.

— Ну, я так и понял, что ты решил залезть в эту авантюру. Ты, конечно, и раньше отличался такой склонностью, да и вообще живёшь как-то несерьёзно. Вон, съёмки какие-то, на работу не устраиваешься… Но куда ты сейчас собрался – это уже совсем чересчур.

— Может и не выйдет ничего,— стал успокаивать себя Павел,— это всё какая-то фантастика нереальная.

— У меня трос альпинистский с давних пор лежит, целая бобина, двести метров.

— Отлично…— мрачно отозвался Павел.

На следующее утро друзья приехали в Царицыно, притащили увесистую бухту троса к Оперному дому, и, обойдя его, нашил в тени деревьев ту самую дверь. Чёрная, железная, она негромко скрипнула, когда её приоткрыли. Павел заглянул внутрь.

— Ну что там? — полушёпотом спросил Михаил.

— Темно.

Трос завязали вокруг пояса.

— Глупость какая-то,— воскликнул Михаил.— Может не надо.

Павел усмехнулся:

— Я же всегда мечтал о приключениях,— и шагнул в темноту.

Трос потихоньку сматывался с бобины. Уже метров десять ушло, когда всё остановилось.

— Ну что он там, уснул? — проворчал Михаил и дёрнул трос. Тот легко подался безо всякого сопротивления. Михаил потянул, потянул быстрее и вскоре увидел конец троса с петлёй и узлом, который он только что завязывал.

***

Павел ощутил шлепки по своим щекам – не больно, но всё же неприятно – и приоткрыл глаза, прищурившись на всякий случай.

— Пашка, а где верёвка? — услышал он недовольный знакомый голос.

Павел встал, огляделся и грустно вздохнул – ни на нём, ни где бы то ни было поблизости верёвки не было.

— Видимо там же, где и твоя машина.

— Утонула? — недоумевающе спросил Дмитрий.

В нескольких шагах позади него стояла девушка.

— Ага, «утонула»,— усмехнулся Павел, поглядывая вскользь на девушку.— Ты как сюда переместился? Без машины?

— Ну, да.

— Вот и я – без верёвки… А это она, которая в Царицыно?

— Да–да, знакомьтесь. Ань, это Пашка, ну, в общем, тот самый. Паш, это Аня.

— Рад знакомству, восхищён, вы прекрасны, как Ассоль,— тут Павел оборвал свою тираду и закусил губу, понимая, что это чересчур и что выглядит глупо.

И действительно, девушка скривила недовольную ухмылку:

— Обычно я далеко посылаю таких словоохотливых. Но здесь мы и так очень далеко. Куда уж дальше-то посылать?

— Мне нравится, как она излагает, лаконично,— прокомментировал Павел и расплылся в улыбке.

— На самом деле, Павел, если говорить серьёзно, я восхищаюсь вашим поступком. Думаю, не многие решились бы на такое.

— А я, наоборот, ругаю себя за эту глупость… А впрочем, уже нет,— не удержался Павел, продолжая разглядывать собеседницу. Выгоревшие на солнце волосы в сочетании с задумчивым взглядом создавали образ, можно сказать, романтический.

«Действительно Ассоль»,— подумалось Павлу, и тут он поймал себя на мысли, что слишком засмотрелся. Очень кстати Димка пихнул его локтем в бок.

— Я рад тебя видеть, дружище! Прости, что втянул тебя в это. И ещё, знаешь, я не думал… в общем, спасибо.

— Да ладно тебе, никто меня не втягивал и не заставлял. Лучше расскажите, что тут да как.

— Это пожалуйста, я тут много чего интересного успел узнать. Во-первых, Пашка, пространство многомерно, с чем тебя и поздравляю. И мы с вами из нашего пространства попали в какое-то другое. Называют его тут Неизвестность. Почему? Наверно потому, что оно неизвестно где.

— Наверно их много, этих параллельных пространств, и можно перемещаться из одного в другое,— добавила Аня.

— А как? Как переместиться, чтобы вернуться? — спросил Павел.

— Пока не знаю,— продолжил Дмитрий,— но говорят, тут иногда появляется один мальчишка, лет двенадцати, который умеет перемещаться. Видели, как он брал за руку потерявшихся детей, и они вместе исчезали.

— Да, это интересно. Но вы сами его не видели?

— Нет… Но, я хотел ещё кое-что рассказать. Кажется со мной что-то произошло, что-то изменилось. Поэтому я смог с тобой связаться.

— Да, вот именно, как это у тебя получилось?

— Я стал видеть что-то, чего раньше не видел. То есть, когда я закрываю глаза, я могу увидеть какие-то линии, их много, на их пересечениях кое-где огоньки светятся, как звёздочки. Это всё похоже на кристаллическую решётку. И вот, я вдруг про Мишку подумал, и сразу же один огонёк стал ярче. Объяснить не могу, но я как-то почувствовал, что этот огонёк и есть Мишка, а линии – это связи между нами. Я дёрнул их, как струны, опять же мысленно, и пошёл импульс от меня к нему. Но он не ответил. Потом ещё с другими так пробовал. А ты вот ответил.

— Похоже мир устроен сложнее, чем мы думали,— резюмировал Павел.

— Да, я тут тоже слышала, когда на берегу была, что Вселенная многогранна, как кристалл, и мы с одной грани на другую перешли.

— А питаетесь вы тут чем?

— Еды достаточно – фрукты, ягоды, даже орехи, рыбу ловим. Климат хороший, тёплый, живём в хижинах. Там на опушке много хижин уже построили, целая деревушка получилась,— кивнул Дмитрий в сторону леса.

— Интересно. Может сходим туда? — предложил Павел.

— Пойдёмте лучше на берег,— возразила Аня,— там всегда что-нибудь интересное рассказывают. И там море.

— Море! — с восторгом и удивлением воскликнул Павел.— У вас тут даже море есть!

***

На берегу было оживлённо, но не сказать, что людно. Ласковое солнце и спокойный шум моря умиротворяли. Кто-то купался, загорал, кто-то рыбачил.

— Ребят, а мы точно не в раю? Здесь всегда такая идиллия?

— Тут, правда, хорошо. Многие даже и не хотят возвращаться,— ответил Дмитрий.

— А это что за туземец с копьём?

— Это не копьё, а гарпун. Дядь Саш, привет! Много рыбы наловил?

Невысокий загорелый дедок, обросший седой бородой, воинственно поднял гарпун:

— Щас наловлю. Привет, ребятки.

— Дядь Саш, а чего там народ столпился? — спросила Аня.

— А, эти? Посмотреть хотят, как прыгать будут,— ответил дед, заходя в воду.

— Погоди, дядь Саш,— окликнул его Дмитрий,— объясни толком.

— Ну чего тут объяснять? Идите да посмотрите, раз не видели ещё. Вон, глядите, на скалу забрались. В Зурбаган будут прыгать. Ежели не забоятся,— и дед нырнул.

— Это он о чём,— с удивлением и усмешкой спросил Павел.

— А чего ты на меня уставился? Я тоже ничего не понял.

— Идёмте быстрее,— крикнула Аня и побежала вперёд.

Скала была в высоту метров двадцать. На вершине, держась за руки, стояли мужчина и женщина. Зрителей набралось с полсотни.

— Они что, с ума сошли, с такой высоты нырять, там же мелко,— изумился Дмитрий.

— Они не ныряют,— ответили из толпы.

И тут Аня вскрикнула, потому что те двое прыгнули. Павел открыл рот и перестал дышать. Где-то на середине скалы два летящих человека вдруг исчезли. Раздались возгласы, толпа зашумела, начались разговоры.

— Кто-нибудь может объяснить, что это было сейчас? — крикнул Павел.

Все посмотрели на него, стало тихо, и кто-то сказал очень спокойно:

— Это переход. На другую грань. На грань Зурбагана.

— В каком смысле? Какого Зурбагана?

— Того самого. Вы же читали «Алые паруса»?

— Хотите сказать, что автор не придумал Зурбаган, а побывал там?

— Скорее всего.

Вновь начались разговоры, народ стал расходиться, и только трое друзей остались на месте, вопросительно глядя друг на друга.

— И о чём вы сейчас думаете? — заговорил первым Дмитрий.

— Хочу в Зурбаган,— заулыбался Павел.

— Ребята, я боюсь – очень высоко.

***

Трое стояли на вершине скалы, взявшись за руки.

— Мне удалось связаться ещё с одним другом, тоже всё рассказал ему. Он обещал рассказ написать.

— Сейчас все пишут. Интернет сделал нас всех писателями. Но читать хочется далеко не всех.

— Не, у него нормально получается… Ну что, полетели?

— Ребята, я боюсь.

— Зажмурься.

Они разбежались и прыгнули, и полетели.

Больше их никто не видел… пока.

Автор: Сергей Эм

Источник: https://litclubbs.ru/writers/8905-neizvestnost.html

Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!

Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.

Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.

Читайте также: