Когда на кухонном столе дребезжала кружка с остывшим чаем, Лера сидела в углу, обхватив руками колени, и смотрела, как муж Валентин прикручивает полку. Он сжимал шуруповёрт так, будто ввинчивал гвозди в её нервы, а не в фанерную стену.
— Ну, что ты сидишь? — не выдержал он, не глядя. — Думала, просто будет? Она мать моя. Ей одной тяжело. Поможем — и всё наладится.
Лера не ответила. Что тут было говорить, если в прихожей уже стояли коробки — треснутые, с выцветшими наклейками «Переезд» и засаленными уголками. На них — клетчатые баулы, пакеты из «Пятёрочки», старый торшер, перекошенный телевизор и клетка с недовольной кошкой цвета заплесневелого кирпича. И это только начало: за стенкой громко выливалась вода в ванной — тёща, Варвара Константиновна, решила «освоиться».
Лера с Валентином поженились три года назад и жили в двухкомнатной квартире в спальном районе Волгорска. Жили... тихо. До сегодняшнего дня. Свою «маму» он всегда защищал — «у неё непростой характер, но душа-то добрая». Лера молчала, понимая, что характер этот скорее минное поле, чем просто «непростой».
Варвара Константиновна объявилась неожиданно. Позвонила утром и сказала:
— Валечка, ты же знаешь, у меня всё рушится. Дом мой старый, в нём жить невозможно — сырость, плесень. А тут кошки — куда я их дену? Так что я решила: лучше мы будем вместе. Я не в тягость.
Когда она вошла в квартиру, воздух сразу пропитался её духами, нафталином и каким-то тяжёлым запахом корвалола. Варвара Константиновна сняла платок, поставила свою сумку и огляделась, нахмурившись:
— У вас всё не так. Валечка, я начну с перестановки — не могу жить в таком хаосе.
В тот же вечер она приказала Лере вынести «неудобный» диван, освободить полки для её книг по духовному развитию и убрать «всё лишнее» с кухни. Лишним оказалась кофемашина, которую Лера покупала год назад на первую зарплату после декрета.
— Зачем вам это? Пейте чай. Натурально. А то только гремите этой железякой по утрам, — бурчала тёща, вытирая рукой стол.
И с каждым днём квартира становилась не Лериной. Варвара Константиновна обставляла пространство под себя: кошки теперь вальяжно валялись на диване в гостиной, где стоял её старый телевизор и хранились её пледы. На подоконниках появились лотки для зелени, которые она поливала «по расписанию», обвиняя Леру в том, что та «не хозяйка».
— Да я не понимаю, Валя, — шептала Лера мужу по ночам, когда Варвара Константиновна громко слушала молитвы из телефона. — Ты сам-то это видишь? Это же захват. Она всё подчинила!
Валентин лишь вздыхал и отводил глаза:
— Потерпи немного. Она же старый человек…
Перелом произошёл на шестой день. Лера вошла на кухню и застала свекровь за тем, что та вытаскивала из шкафа её любимую посуду и складывала в коробку.
— Это что? — спросила Лера, с трудом удерживая голос.
— Готовлюсь к порядку, — невозмутимо сказала Варвара Константиновна. — Здесь будут стоять мои фарфоровые сервизы. Они достойнее.
Лера смотрела на эту сцену и понимала: это не дом больше. Не её дом.
В тот вечер, пока Валентин задерживался на работе, Лера собрала свои вещи в чемодан. Она подошла к зеркалу — в нём отражалась женщина, усталая, но решившая. Сглотнув, она набрала короткое сообщение мужу: «Я пока ухожу. Тебе с мамой будет уютнее».
Она закрыла дверь за собой — тихо, чтобы не разбудить спящих кошек на кресле.
БУДУ БЛАГОДАРНА ВАШЕЙ ПОДПИСКЕ! ДЗЕН СОВСЕМ НЕ ПРОДВИГАЕТ НОВИЧКОВ, ПОЭТОМУ МОТИВИРУЕТЕ ТОЛЬКО ВЫ — ЧИТАТЕЛИ. ПОМОГИТЕ НАБРАТЬ 1000