Живя вольной жизнью, к пятидесятилетию Зара заметно постарела, захромала и располнела. После жизни с Василием много людей встречала она на своем пути, но ни с кем не завязывала долгих отношений.
Пробовала она пристать к чужому табору, но не смогла выполнить условие Барона о доходе в "общую кассу" (стара стала и удача отвернулась от нее), и пришлось опять уйти "на вольные хлеба". Зара уже была и не вполне цыганкой, имея долгий опыт жизни вне табора, но и жизнь по расписанию ее тоже не привлекала. Ни одно дело, ни одна профессия ей не казались интересными даже ради постоянного заработка.
То ли дело гадание: столько людей повидаешь, столько судеб на ладони откроется! Хотя и побить могут, если ты не с толпой товарок, а одна бродишь по вокзалу, где милиция бдит и документы проверяет.
После одной такой выволочки, когда мужики оттаскали Зару за волосы, стянув с нее платок, цыганка и встретила Любку - последнюю свою "присуху".
Уже давно никому Зара не доверяла, и от всех ждала беды, уповая на легкую смерть: в большом городе ее легко найти.
Старая Зара уже года три таскалась вокруг вокзала, стараясь подходить к отъезжающим, чтобы не провоцировать разборки от местных, дескать, где выполнение обещаний... Ночевала она в заброшенных вагонах старого поезда, который стоял в тупике и ждал ремонта, постепенно ветшая. Там ютились по ночам многие бездомные: благо, что город был южным. В вагоне цыганка часто гадала бесплатно, чтобы ее не трогали и кормили по вечерам. Теперь самым большим наслаждением для Зары было посидеть вечерком на ступеньках вагона, и покурить самокрутку: к курению она пристрастилась за годы странствий.
В один из дней Зара промышляла далеко от вокзала (не было денег заплатить вокзальной милиции), забредя в частный сектор южного города. На скамеечке возле калитки она увидела беременную молодку, и подошла к ней с предложением "узнать пол младенца". Выглядела Зара уже давно "не очень", и узрев старую цыганку, из калитки выбежал молодкин муженек, испугавшись сглаза для беременной, а потом к нему присоединился и пожилой отец. Они сразу заорали, не спросив в чем дело, и не узнав, чего хотела цыганка. Сорвав с Зары платок, молодой мужик схватил ее за седые косы и держал, пока старый охаживал Зару по бокам, хорошо хоть не ногами, а только кулаками. Одновременно с битьем они выталкивали Зару из переулка, грозя убить, если появится еще хоть раз.
Охая, Зара потащилась вдоль заборов и калиток, а возле одной из них упала и не смогла больше встать.
ТАМ ЛЮБКА ЕЕ И НАШЛА, ВОЗВРАЩАЯСЬ С РАБОТЫ.
Любка была лет на 15 младше Зары, но также одинока. Жила она в собственном домике с небольшим садом, оставшимся после мужа-железнодорожника, не наживя с ним детей. Лицом и фигурой Любка, несмотря на "молодость", была не на много лучше Зары, но нрав имела веселый, и веру в людей не потеряла.
- Что лежим, кого ждем? - бодро проорала Любка, поднимая Зару с травы у своего забора.
- Не ругайся, хозяйка! Полежу и уйду! Ничего у тебя не украду, - еле прошептала цыганка, держась за правый бок.
Лежа у забора почти в беспамятстве, Зара обмочилась, и от нее остро пахло мочой и немытым телом. Но Любка поволокла цыганку в чистенькую баню, чтобы немного обмыть и переодеть.
- Брать у меня нечего, а тебя бояться - себя не уважать! - приговаривала Любка, наряжая Зару в свой старенький халат, - Отлежишься и пойдешь, куда тебе надо! А я глаз не сомкну, зная, что у меня под забором старуха охает и под себя мочится, - не переставала говорить Любка, чтобы не дать цыганке возможности возразить.
А Зара и не возражала, улегшись в чистую постель в чистом халатике.