Январь подходил к концу, оставались считанные дни до долгих февральских ночей, отягощённых ожиданием первого весеннего месяца. Зимой это назвать было нельзя: череда оттепелей и заморозков полностью растопила снег. Все поля покрылись толстой коркой льда. В лесах снег остался только местами. Много раз протаявший и замёрзший, он больше походил на плотные куски раскрошенного льда. Это сильно помогало в определении передвижения зверей по лесу. Копытные издавали дикий хруст, их было слышно метров за сто. Лёд не давал возможности ускоряться, и зверю приходилось основательно раздумывать, прежде чем сделать очередной шаг. Как следствие, бегать никто и не пытался, во избежание падений и переломов при беге.
Ещё одним огромным аргументом за проведение фотоохоты стала погода. Вдарили небольшие морозы, с очень странной влажностью, которая, вымораживаясь, оседала на деревья и кустарники, создавая причудливые узоры на ветках. Лес стал свинцовым, с яркими белыми штрихами замороженной влаги, и больше походил на работу акварелью.
Такие пейзажи и отсутствие снега стали решающим фактором для проведения съёмки копытных. Решили начать с оленей!
План был прост:
На месте постоянного прикорма оленей ставится засидка, желательно на всю ночь, а со следующего утра проводим съёмку. Подкармливать будем и в первый день, и во второй.
На второе утро я прибыл на место и сразу же растворился в укрытии. Звуки передвижения зверей сделали лес на редкость шумным. Но сегодня меня заинтересовали другие звуки. Это были звуки цивилизации. Редко когда их замечаешь в повседневной жизни. Мы настолько с ними свыклись, что большую часть их и не замечаем. Другое дело лес...
Среди безмолвия и редких тихих трелей птиц, в зимнем лесу, звуки техногенного характера сильно резали слух.
Многие поколения зверей, родившиеся в современном мире, настолько свыклись с этими звуками, что перестали реагировать на них совсем. Выходящие на лесную поляну олени абсолютно не реагировали на сигнальные оповещения карьера. Это было так удивительно и странно. Они как будто бы верили, что этот звук издаёт лес. Ведь стоит мне сейчас начать шуметь, как все растворятся в этом ледяном царстве на долгие часы, а может, и вовсе не придут сегодня. А эти звуки ими воспринимались как родные, с самого рождения.
Вот, где-то недалеко раздались звуки обрушения породы на карьере, который находился в семи — восьми километрах от меня. Вот пролетел вертолёт, где-то шумно рокоча. И всё это происходило под постоянным гулом автотрассы, которая тихим фоном напоминала мне, что в этом мире за покоем ехать надо гораздо дальше Тульской области.
Но поразительнее всего, что звери никак не реагировали на эти звуки. Иногда на передний план выходили крики желны, тревожно стонущей на всю округу. Или резкие и пронзительные, сверлящие ухо споры соек. Но всегда фоном стоял монотонный гул, издаваемый цивилизацией.
Тем временем я смотрел на оленя, который стоял от меня в доброй сотне метров. Он настороженно пытался услышать звук человека, даже не осознавая, что все звуки, что он слышит сейчас — это как раз они...
Постепенно, по одному шагу в минуту, он двигался ко мне. Это был чудесно красивый пятнистый олень. Величественно и важно он переступал с одной ноги на другую. Я решил отметить, сколько времени ему нужно, чтобы подойти к зерну. Тридцать семь минут, как оказалось... Где-то метров с сорока я начал его фотографировать, он стоял на фоне красивых кустов и, казалось, позировал мне. В природе так всё. Каждый лишний шаг или движение неосторожное может привести к гибели. Так что аккуратность оленя понять было можно. Хотя, признаться честно, временами, мне кажется, что своей осторожностью они просто испытывают моё терпение!