Было опубликовано в нашем "премиуме" 23 июня 2025 года. 📝
"Ого, какие у нас тут люди!!! Признавайтесь, к кому приехали? Кто счастливчик? Кому мы сейчас дружно завидовать будем?" - раздалось смешливое, едва я вышла из машины. Высокий статный мужчина, задорная приветливая улыбка и весёлые "чёртики" в глазах.
С улыбкой подумала: "В кои-то веки не выгоняют, вопрошая кто такая и кто её сюда пустил". 😁 Вслух отшутилась: "К Вам и приехала, ставьте чайник".
Мой провожатый, за которым я колесила какой-то участок дороги, засмеялся: "Так ведь она и правда к тебе. Будет сейчас допрос тебе учинять. Готовься."
Да, это было очередное интервью, которое нужно было записать для нашей "Книги Героев". Как уже писала, я не буду в блоге публиковать то, что потом выйдет в книге, но что-то вне тех материалов - это моя "вотчина свободы" и тут я "освобождена от обязательств". Кстати, почти в каждую встречу, где я записываю, а потом обрабатываю нашу беседу (интервью) возникают какие-то параллельные темы и они также для меня очень важны. Одну такую историю расскажу сейчас.
Тот приветливый весельчак, который меня встретил, Герой России и носит это почётное звание не просто так. Но это совсем другая история, а сейчас я расскажу о другом.
Общались достаточно долго. Мой собеседник оказался очень интересным: он так грамотно, чётко и "вовлекающе" всё рассказывал, что я не заметила как пролетело время. С грустью обнаружила, что мне пора возвращаться. Сама не доеду, навигатор был бесполезен - связи нет. Была договорённость - меня туда сопроводят и выведут обратно, где я смогу уже добраться до нужной точки.
Мой собеседник сообщил: "А я вас провожу. Вы за Толей езжайте, я с вами поеду, а потом к нему пересяду на обратном пути".
Я не возражала, конечно. Наоборот, мне было жаль, что время пролетело так быстро, а тут можно было ещё пообщаться.
Мы ехали, общаясь о чём-то нейтральном. Проезжая какое-то место (я не обратила внимание, т.к. на дорогу смотрела) мой собеседник вдруг сказал: "А здесь недалеко я потерял двух своих друзей. Тяжёлые бои были. Я тоже ранение получил, но выжил. А они нет..."
И замолчал... Я тоже не знала что сказать, видя его переживания. Эти все банальные "соболезную" и прочее, что из вежливости говорятся в таких случаях, мне всегда кажутся неуместными. А в этом случае тем более. Но и вывести хотелось из тяжёлых воспоминаний, которые явно ещё тяжелы и свежи. Только вот не знала как. Фоново в машине тихо играла музыка, которая загружена у меня на смартфон и может играть офлайн. В момент тишины заиграла песня Сергей Нихаенко - "Высота". Он тоже был на СВО, ушёл добровольцем и у него был позывной "Певец" И в песне прозвучала фраза: "Я разучился плакать на войне. Потери для меня теперь как данность..."
Мой собеседник, слушая текст, с удивлением переспросил: "Потери как данность? Прям завидую."
Я прокомментировала: "Я слышала не один раз фразу, что когда часто теряешь товарищей, вырабатывается "психологический иммунитет" и дальше не так тяжело, как первые потери... Вы не согласны с этим?"
Собеседник улыбнулся и задал мне встречный вопрос: "А вы согласны?"
Я честно ответила: "Нет..."
Он сказал: "И я не согласен. Нельзя привыкнуть к потерям. Каждую смерть переживаешь, словно от тебя живьём отрезали что-то. И ноет потом эта рана, иной раз спать не можешь, потому что видишь во сне их живыми. И прям там во сне и понимаешь, что проснёшься и снова боль душевная накроет с особой силой. Может кто и привыкает к такому, но я лично таких людей не знаю... Каждый раз словно заново учишься жить. В глазах стоят они и обязательно в этих воспоминаниях улыбаются, смеются или кричат: "Сваливай оттуда, я прикрою". И ведь прикрывали, но кто-то ценой своей жизни. Не привыкнуть к этому и не смириться!!! Винишь себя: а мог ведь как-то иначе всё сделать, мог бы сберечь или прикрыть... Вообще на войне ты становишься другим человеком. Тут твоя жизнь словно меняет своё русло и ты получаешь какой-то новый шанс жить. И кем ты окажешься в итоге, в самом начале этого пути неизвестно. Лишь потом приходит понимание.
Расскажу про одного нашего бойца. Его прислали по мобилизации, он не хотел, ну да кто спрашивал. Постоянно мечтал, чтобы ранило его несильно и он скорее домой уехал. Мы уж эту дурь его пытались как-то исправить, достучаться, объяснить, что невозможно выбирать сильное или слабое ранение, а самострел легко вычисляется и за этим последует наказание. Старались его по возможности на боевые задачи не брать, т.к. без веры в то, что ты делаешь и ради чего ты здесь - лучше и не погружаться во всё.
Так он у нас какое-то время по сути просто числился, приняв на себя роль повара. Он когда понял, что это выход, такие блюда нам стал придумывать, что мы уже по другой причине не хотели терять такого талантливого кашевара. Очень уж вкусно готовил. Хотя, мальца в принципе старались не трогать особо, не гнобить, у нас все окромя него были как раз здесь по чести и совести, добровольцы в основном. А те, кто мобилизовался, те нормальными парнями оказались и со всеми на равных рисковали жизнями. Парняга тот рад был, что мы его с собой не берём, заботился о нас как родной: добавки подкладывал, спрашивал кому что нравится, чтобы всем во вкусах угодить. Питались мы как в ресторане, у него талант был: из г-на конфетку мог сделать. Ну и без шуток юмора никуда всё же и дали мы тому пареньку прозвище Мама Чоли, сократив в итоге до "Мамчоли" или просто "Чоли". 😁 А он и не обижался, сам посмеивался и шутил над собой. Как сейчас помню: "Братва, чего мамку не слушаете, айда жрать пока не остыло!" Мы в хохот, настроение, несмотря на усталость, сразу на высшую отметку, да ещё и что-то вкусное нам придумывал. Что тут сказать, полюбили мы братской любовью нашего "мамчоли". Хороший парнишка, просто не его это война, не хотел он сюда.
Вроде бы месяца два он у нас так на должности повара прослужил. А потом нас перекинули дальше и там уже началось серьёзное... Возвращались не все... Кто-то навсегда оставался на "поле боя", кого-то эвакуировали по госпиталям. Помню первый день, когда к нашему "очагу" не вернулось сразу 7 человек... Наш МамЧоли не понял сразу почему столько отсутствующих, носился по блиндажам и звал, ругаясь, что всё остынет сейчас. А мы молчали... Мы знали почему не вернулись и уже никогда не вернутся пятеро из отсутствующих семи. Мы были рядом с ними. Только вот, в отличие от них, выжили... Разговаривать не хотелось, хотелось просто взять и нажраться, но не было ничего, что хорошо. Сидели молча и курили одну за другой. Никто не хотел нарушать тишину. Не найдя отсутствующих, МамЧоли вернулся к нам и сердито спросил: "Где их черти носят? Голодными же останутся"... Наш самый старший боец Валерыч, встал, подошёл к парнишке, обнял его крепко за плечи и сказал тихо: "А им уже еда не нужна. Погибли парни. Пятеро... двое может ещё выкарабкаются". Я видел глаза мальчонки, он смотрел ошарашено и явно не мог поверить тому, что слышит. Произнёс лишь: "Это правда???" Мы закивали... Парень развернулся и покачиваясь, словно на "ватных ногах" ушёл. Мы не стали его догонять, понимая всё. Нам тоже хотелось побыть в тишине и наедине с собой.
Утром нас ждал завтрак, хотя мы не были уверены, что парнишка справится с эмоциями. Он молча накладывал всем еду и лицо его было каменным, ни единой эмоции не читалось. Мы попытались как-то растормошить его, но было бесполезно. Решив, что он в сильном стрессе, оставили в покое. После завтрака он подошёл ко мне, отвёл в сторону и попросил рассказать как погибли ребята. Я был удивлён этим вопросом, но он настаивал. Я рассказал... Он молча выслушал, поблагодарил и ушёл убирать посуду. Часа через полтора, получив от разведки информацию, мы выдвинулись вместе с техникой на позицию. И я вдруг увидел, что с нами пошёл наш Чоли. Ребята стали отправлять его обратно, но он молча шёл с нами и на лице была написана решительность. Я видел, что ему это необходимо и сказал: "Пусть идёт". Решив, тем не менее, что оставим его на крайней точке со связистами. День был тяжёлым, завязались серьёзные бои. У нас снова были раненые. В рацию передавали координаты где есть "трёхсотые" и кто был ближе, перемещались, чтобы помочь, если есть возможность. В один момент по рации я услышал от своего друга, с которым мы с начала всех этих событий: "Братцы, я трёхсотый. Похоже, тяжёлый. Ко мне не подобраться - "открытка" вокруг. Не рискуйте. Гранаты есть. Бывайте, родные. Свидимся в другой жизни."
Меня словно ушатом холодной воды обдало, как я могу его бросить, он мне жизнь неоднократно спасал, был со мной во всём с риском для своей жизни... А я брошу его что ли? Ору в рацию, прошу, чтобы сообщил где он. Ответа нет. Продолжаю орать, надеясь, что ответит. Мне другие бойцы ответили, что видели его последний раз примерно в таком-то квадрате, он туда перемещался. Дают ориентиры. Я далековато, но принимаю решение пробираться туда, понимая риск. Но, чёрт возьми, далеко, могу не успеть. С последней надеждой прошу в рацию тех кто рядом - проверить, может есть шанс вытащить. И вдруг слышу в рацию: "Это Чоли, я попробую, я понял где он..." Не верю своим ушам, ору, чтобы не совался даже туда. Понимая, что пацан наш необстрелянный. Ответа нет. Уже не только я в рацию ору, мужики тоже просят нашего Чоли сидеть на месте... Потом прилёт, взрыв рядом, у меня звон в ушах, затем выключился. Контузия. К счастью, были рядом свои, оттащили в безопасную зону. Ну, а дальнейшее развитие событий я уже узнал от других. На эвакуацию моего друга, а заодно, чтобы перехватить нашего "Чоли", выдвинулись две "двойки". Пришли почти одновременно с разных сторон. Говорят, там голову поднять было невозможно, крыли со всех сторон. Они видели место, на которое указывали те, кто видел последний раз моего друга. Там действительно "открытка" (открытая местность) и стоят полуразрушенные то ли магазин бывший, то ли ещё какое здание нежилое. За ним ещё остатки зданий, но пробраться туда, пока стреляют вокруг, было невозможным. Заняли относительно безопасную позицию. И тут в рацию услышали "Приём, приём, это Чоли, я его нашёл. Без сознания, но живой. Что делать?" Не веря, что он смог туда пробраться, переспросили: "Кого нашёл?" Боец назвал позывной моего друга... Сказать, что все были в шоке - не сказать ничего. Никто не понимал КАК он туда пробраться смог. В итоге прям по рации дали инструкции что делать, какую помощь оказать, спросив что за ранение. Просили не высовываться и продержаться. Параллельно запросили у арты помощь в нанесении массированных ударов по ближайшим позициям врага, откуда велись обстрелы. Ребятки сработали чётко, а у нас было время пробраться и вытащить раненого, двух двухсотых и нашего Чоли. Мы спрашивали его потом - как он под обстрелами пробрался туда и без единого ранения. Он отвечал, что был рядом и хотел помочь. Когда он то бежал, то полз, слышал как свистели пули, что-то рядом грохотало, взрывалось, но страшно не было, важно было пробраться к укрытию, где, вероятно, был наш. И чудо случилось - ни один выстрел его не достал. Мы потом шутили, что он не в рубашке, а в бронежилете родился. Спрашивали, как вообще решился. Он отвечал, что когда те первые ребята не вернулись на ужин, у него что-то перещёлкнуло внутри. Подумал, а зачем я вообще живу? Рядом свои парни гибнут, а я дружбу с половником вожу и трусливо прячусь в безопасном месте..."
Я, затаив дыхание, слушала рассказ своего собеседника и хотелось ехать медленней, чтобы дослушать до конца. Но мы неумолимо приближались к точке, в которой должны были проститься. Оставалось километров пять. Задала вопрос: "А как тот парнишка, Чоли? Всё хорошо с ним?"
Мой собеседник отвернулся и какое-то время молча смотрел в окно. Потом ответил: "Погиб... Через две недели. "Бронежилет" при рождении, о котором мы шутили, оказался "одноразовым". А за друга, которого он тогда спас, я его никогда не забуду. Нашего Чоли Максимом звали. Ему было 24 года. Друг мой жив, но уже комиссован и к службе негоден. Но главное, что живой. Благодаря нашему "Чоли", которого мы конечно же никогда не забудем..."
Больно было это слышать. Пока мой рассказчик про Максима рассказывал, я прям "проживала" вместе с ним этот кусочек жизни, которая в конце истории "оборвалась"...
Перед тем, как проститься (мы доехали) я спросила: "А Вы не нашли для себя способ справляться с потерями? Чтобы жить дальше и не сходить с ума от происходящего и от боли потерь?"
Ответ был: "Нашёл. Я представляю, что я живу и за них тоже. Сражаюсь - за них, радуюсь чему-то за них или точнее вместе с ними. Я представляю, что они живые. Просто не здесь. Смотрят на нас сверху, подбадривают, радуются, если от смерти увернулись. Понимаю, что это моя личная блажь, но мне так легче..."
Мы тепло простились и я уехала. Ехала и думала над рассказанным мне и озвученным "методом выживания" - думать, что все ребята живы...
Вспомнила тех, кого знала лично из ребят и кого уже нет с нами...
И мне так захотелось им всем сказать: "А вы ведь и правда ЖИВЫ. И даже живее многих тех, кто номинально живой, но живёт какой-то своей жизнью, в которой всё хорошо, сытно и богато и которым плевать ЧТО происходит уже много-много лет в нашей стране и с нашими людьми. Я считаю, что это именно ОНИ "МЕРТВЫ"... Душевно или духовно. А ВЫ, наши дорогие героические ребята, ЖИВЕЕ ВСЕХ ЖИВЫХ. И пока Бог даёт и нам время жить, мы постараемся жить и использовать эту жизнь по возможности не совсем бессмысленно. 🙏 И так хотелось бы однажды встретиться со всеми вами и крепко-крепко обнять..." 🧡
Не так давно мне Яндекс (музыка) поставил песню "Звёздный отряд".
Я слушала её и вспоминала тот наш разговор с моим собеседником, его рассказ про Максима (Чоли), про его переживания о друзьях и сослуживцах, к потере которых не все могут привыкнуть, воспринимая "как данность". И я вот не готова и не могу... Да и надо ли?
Живите, ребята!!! 🧡🧡🧡
💥 Об авторе блога - ЗДЕСЬ
💥 Для оппонентов - ЗДЕСЬ
💥 О кошельке автора - ЗДЕСЬ
💥 Не волонтёр я!!! - ЗДЕСЬ
💥 Откуда 12 хвостов - ЗДЕСЬ
💥 Telegram-канал - ЗДЕСЬ