Сергей Скорович — заслуженный тренер РФ, экс-наставник мужской сборной России по мини-футболу, главный тренер мини-футбольного клуба «Норильский никель».
— Спорт высших достижений — это искусство?
— В чём-то да, безусловно. Где-то художественная составляющая больше заметна, но любой вид спорта всегда подразумевает искусство владения своим телом, разумом, эмоциями, техникой, предметом, искусство взаимодействия с партнерами, со спортивной площадкой, искусство боя с соперником.
Спортсмены и тренеры одновременно и творцы, и произведения искусства. Не лучшее выражение, но это всё штучный товар.
Каждое выступление, индивидуальное или командное — это история с уникальным сценарием, микромир, спектакль с непредсказуемым финалом. Никто наперёд не знает, какие чувства испытают участники и зрители действа. Этим спорт интересен.
— Вы не раз подчеркивали, что самое красивое в футболе — это счет на табло в твою пользу после матча.
— Это так. У нас все-таки не чистое искусство, важен результат. У нас есть только здесь и сейчас, игра, в которой нужно победить, турнир. Я же не могу сыграть один и тот же матч несколько раз и потом выбрать лучший, по своему мнению, вариант. Или вообще ничего не выбрать, если меня не устраивает итог, сделать вид, что игры не было. Или переиграть с другими футболистами в составе, потому что для нужного вкуса блюда нужны другие ингредиенты. Или перенести матч, потому что у команды нет сегодня вдохновения для футбола.
Что-то искать, пробовать мы можем только в тренировочном процессе, а в игре важна эффективность и достижение цели. Хочется футболисту забить внешне эффектный гол «ножницами» или с «радугой», я не против, если, например, мы явно переигрываем соперника и с запасом ведём по счету, твори. Забил — красавец, не забил — ничего страшного. Но если ситуация в матче требует прагматичного гола и для бесхитростного прямого удара есть возможность, то за нереализованный красиво задуманный момент я не похвалю. Показ индивидуального мастерства — это здорово, но сначала нужно создать для этого надежный фундамент для командного успеха. Счет всегда во главе угла, играть нужно ответственно. Романтики в игровых видах спорта убавилось, играть на публику, феерить без оглядки на табло получается только в каких-то выставочных матчах.
— Это правило на всех распространяется, даже на признанных кудесников мяча?
— Дисциплина одна для всех. В футболе главное — забивать. Красиво мяч попал в сетку или нелепо, если в пределах правил, главное, что он пересек линию ворот. Как бы команда ни выглядела на площадке, ярко или скучно, если она завоевала титул чемпионов мира или чемпионов своей страны — вот оценка её творческой деятельности, что придумано и, главное, реализовано.
— В товарищеских матчах сборной я помню эпизоды, когда наши четверки при игре четыре на пять в обороне двигались как в танце. Все перемещались синхронно, и, казалось, даже дышали в унисон. Обычно в матчах на результат на этом внимание не акцентируешь, но там было искусство.
— Чтобы спортсмены стали цельным организмом с единой нервной системой нужно время и много работы. Подготовка строится так, чтобы на площадке игроки знали, понимали, чувствовали, что и когда делать, ведь там тренера нет.
Представьте хищника на охоте — он же не ждет подсказок, куда ему двинуть заднюю левую лапу или перенести вес тела, чтобы прыгнуть. Он инстинктивно выбирает выгодную для себя позицию и момент, когда сделать рывок.
Когда команда готова, вся четверка превращается в единое целое и реакция на действия соперника совершается всеми вместе, одновременно. Я соглашусь, это со стороны выглядит красиво.
— Если отвлечься от результатов, то какую из своих команд вы бы назвали наиболее близкой к совершенству с точки зрения эстетики мини-футбола?
— Интересный вопрос. Назову «ВИЗ-Синару» образца 2008-2010 годов. У нас тогда в чемпионате России выступало много звёзд, сильнейших игроков, конкуренция клубов была высочайшая. Нам постоянно очень не хватало людей, но те 8-10 игроков, которые составляли костяк команды, владели многими вещами. Наши ребята были как автомат Калашникова, когда красота команды присутствовала и в единстве, и во всех деталях, и в безотказности механизма, и в чёткости исполнения.
Ну и, конечно, сборная России 2016 года на чемпионате мира. Это была наша супер-команда в плане высочайшего мастерства владения мячом. Она могла всё на площадке. Мы тогда впервые в российской истории завоевали серебряные медали чемпионата мира. Сейчас уже, наверное, можно сказать, чего чуть-чуть нам не хватило в финальной стадии. У Густаво было травмировано плечо, и медики перед мундиалем сказали, что он может выбыть из строя в любой момент. Мы должны были подстраховаться, и на чемпионат привезли не двух, а трех вратарей. Густаво в итоге весь чемпионат и отыграл, ничего плохого с ним, к счастью, не произошло. Но заявка на турнир была ограничена и то, что мы заявили на одного полевого игрока меньше, я считаю, это и определило исход финала. Этой чуточки, одного патрона в обойме нам в концовке и не хватило, чтобы забрать «золото».
— Получается, что эстетика и результат неразрывны, ведь именно с этими командами вы добивались наивысших результатов?
—Да. Когда ты не мучаешься с тем «что», тем более, «как» сделать, а сосредоточен только на «когда», итог чаще всего предсказуем — хищник не промахивается.
— Это как течёт вода, горит огонь. Смотреть безупречное движение можно очень долго, это не скучно. А есть какие-то команды или футболисты, которые лично вам доставляют именно эстетическое удовольствие как ценителю и знатоку футбола?
— Я всегда любовался сборной Бразилии. У них другая манера игры, обволакивающие движения, кошачья грация, другая координация. Бразильские, испанцы, португальские футболисты вообще более пластичные, более эластичные. Смотрел за Фалькао, как он может управлять своим телом, какая у него такая техника, сколько он всего умеет. Это выдающийся и, важный момент, очень эффективный игрок. Он всегда знал, когда и что надо или не надо сделать, когда время шоу, а когда надо стиснуть зубы и работать. Отмечу Рикардиньо. Тоже игрок с высокой техникой и феноменальной, особенно по молодости, двигательной активностью, моторный игрок с лидерскими качествами, с бьющей энергией.
Если вспоминать наших игроков, то это Костя Ерёменко. Из сегодняшних болельщиков его мало кто помнит на площадке, Константин уже превратился в легенду. Это был мастер, такой нападающий, который из воздуха создавал моменты для себя, и когда хотел, для партнеров. Со звездами всегда трудно, поэтому и подчеркиваю — когда хотел, то работал на команду, а не только команда на него. Партнерам с ним было не просто.
Вообще я считаю, что Ерёменко стал тем, кем он стал, рядом с Александром Верижниковым. Это был умнейший, с хорошими физическими данными, технически очень одарённый футболист, такой пластичный парень, мягкий в обращении с мячом, с двух ног играл, голова светлая, передачи раздавал. Когда такие пары складываются, это большая удача.
Потом у нас в чемпионате в «Динамо» были Сирило и Пула, в «Газпроме» Лима и Робиньо, они в клубах и в сборной шороху наводили.
— Искусству нужны зрители, а футболу?
— Полные трибуны — элемент перфоманса. Они очень влияют на команды, гонят, заводят, не дают расслабляться, держат в тонусе. Наши болельщики мини-футбола в России ведут себя больше как театральная публика, присутствует легкая камерность. Не как у бразильцев или португальцев, когда в зале 10-15 тысяч человек одеты в цвета любимой команды и зал не замолкает ни на секунду. Пусть болельщики чужие, но от этого еще больше хочется проявить себя, что ты лучше и сильнее.
— В золотой период «Синары», про который вы уже упоминали, собирался на матчах полный ДИВС, атмосфера тоже была отличная.
— Тогда мы реально бились за трофеи, за кубки, за медали. Каждый матч для наших болельщиков был битвой своих хороших парней против чужих плохих. Был нерв, бой с открытым забралом, мы стремились побеждать всегда, с любым соперником. Эту честность трибуны понимали без слов, чувствовали её и поэтому так поддерживали нас.
Футбол без болельщиков — не футбол. Нужны эмоции трибун, нужна передача энергии на площадку, нужна связь команды и болельщиков. Когда это есть, возникает незримая связь, она сплетает воедино все энергетические потоки, окрыляет игроков, дарит им вдохновение, иногда даже возрождает из пепла.
— Вы объездили полмира, видели разные арены. Какие спортивные комплексы вы бы выделили?
— Когда я сам был игроком, мне очень нравилось играть в Москве на старой арене в Лужниках. Её построили к Играм 1980 года, и там какая-то аура была такая, чувствовалась мощь олимпийская. Потом, когда я же стал тренером, мне нравилось играть с московским «Динамо» в Крылатском. Много там интересного происходило, и там мы выиграли свой Кубок УЕФА. ДИВС — это для Екатеринбурга большое счастье, что есть такая арена для игровых видов спорта. Я считаю, что в России это лучшая арена для мини-футбола.
За границей запомнились комплексы в Сербии, в Хорватии и в Нидерландах, где мы финальные стадии чемпионатов Европы играли. Мощные, функциональные сооружения большой вместимости, до 20 тысяч зрителей. Серьёзные арены.
— А аэропорты? Чья-то архитектура зацепила?
— Они для меня все одинаковые, как и гостиницы, я даже не помню, как выглядят некоторые. Давно воспринимаю самолеты просто как транспорт, сел, поехал, никаких впечатлений не остается. Раньше огромным городом казался аэропорт Мадрида. Но у нас Шереметьево тоже махина, во Франкфурте здоровенный аэропорт и в Париже тоже.
— А Кольцово?
— Кольцово домашний, удобный, компактный. Хотя, если сравнить с Нижним Новгородом, то в Екатеринбурге аэропорт-гигант. С Ухтой даже сравнивать не буду. Я помню Кольцово ещё со старым боковым терминалом прибытия, когда мы прилетали и пешком к нему ходили по лётному полю.
Необычными по внешнему виду для нас были игровые залы в Бразилии. Они построены как беседка — площадку сверху накрыли, стены немного обозначили. Естественная вентиляция, во время матчей птицы летают. Своеобразно играть, там же жара и, главное, влажность. Если дождь, сразу образуется конденсат, площадка становится скользкой.
— Игра меняется от площадки? Вратарь сборной России по пляжному футболу Андрей Бухлицкий как-то заметил, что он может написать научную работу про песок — какой он существует, про его структуру, виды гранул, происхождение, плотность, пыльность, вязкость, взаимодействие с мячом…
—У нас тоже много особенностей и можно написать не одну научную работу. Есть быстрые покрытия, есть медленные, сбивающие темп. Одна и та же площадка чисто вымытая и запыленная — две совершенно разные по свойствам поверхности. Если одну и ту же площадку помыли с разными чистящими средствами — это тоже разные характеристики на выходе даёт для игроков. Мы играли, когда ноги скользили или наоборот, прилипали подошвы к покрытию — сразу же меняется игра, движение. При влажности, например, игрокам сложно зафиксировать мяч, из-за этого теряется контроль.
Для красивого футзала сборной России при мне, чтобы было действие, была игра, нужен был паркет. У каждой команды есть свои сильные стороны, нашей была высокая скорость.
Мы были как болид Формулы 1, который с места достигает 100 км/ч менее, чем за две секунды. Если трасса соответствует, он может пронестись, пролететь, а выставьте его на Дакар, где будет эта мощь и скорость? И нам также нужны были условия, чтобы разгоняться и созидать.
Линолеум, в отличие от паркета, нам этого не позволял. На таком покрытии игра становится статичной, динамики и скорости нет. Не только сама игра, команда становится другой. Мини-футбол от таких нюансов сильно зависит. Да и любой спорт. Никто ведь лёд песочком конькобежцам не посыпает? Раз мы про искусство, взять художника — его рисунки карандашом или маслом будут отличаться, как и звук мелодии, исполненной на трубе или на скрипке.
— До запрета российского спорта на международном уровне вы успели со сборной повыступать без государственной символики.
— Да, есть опыт выступления под названием «Команда РФС» и с первым концертом Чайковского вместо гимна.
— Выбор именно музыки Чайковского вы как оценивали?
— Случайте, ну мы же футболисты, не фигуристы даже и не художественные гимнастки. Нас не учили слушать и понимать такую музыку, мы в филармонии только от дождя прятаться можем. (Смеется). Сказали — будет Чайковский. Ну и хорошо. Нам можно было что угодно включить, чтобы играть допустили.
К гимну отношение, конечно, другое. Для меня сильнее по воздействию музыки нет. Когда игроки стоят на построении, единым целым, поют гимн, их энергетика пронизывает всё вокруг, эти токи чувствуют все. Это сложно объяснить словами, но как будто появляется и осязаемым становится запах решимости, запах силы, которая готова схлестнуться с противником, запах близкой битвы. Чувствуешь команду, она вся перед игрой как натянутая струна, в глазах блеск, в сердцах воинский дух. А когда гимн поет весь зал, это колоссально.
Я за тренерскую карьеру не раз видел, как гимн буквально сбивал с ног молодых игроков сборной, когда он начинает звучать. К ним в этот момент приходило осознание, что ты часть страны, ты представляешь Россию перед всем миром. Многие терялись и сгибались под грузом такой ответственности.
Конечно, как россиянин, я всегда хотел выступать и бороться под нашим флагом, с гимном и гербом на груди на игровой форме. Но гимн, флаг, герб всегда были в наших сердцах. Мы знали, за что мы играли, за честь России. У всех спортсменов присутствует чувство патриотизма, гордость за свою Родину и любовь к своей стране. И все наши соперники знали, что играют против сборной России.
— Вы сейчас сказали про классическую музыку, и я поняла, что ни от одного человека никогда не слышала, что он не разбирается в футболе. И ещё вспомнила, как один немецкий игрок после пандемии пошутил, что Евро-2020 вернул всё на свои места и в Германии снова 83 миллиона главных тренеров сборной по футболу, а не 83 миллиона вирусологов.
— (Смеется). Находясь внутри системы, в футболе и в мини-футболе, как игрок-профессионал и как тренер-профессионал, я отдаю себе отчет, насколько велика подводная часть айсберга. В Германии развитая футбольная индустрия, а все, кто в ней задействован, понимают, что футбол несколько сложнее, чем кажется с трибун или перед экраном. Так что несколько сотен тысяч человек или даже пара миллионов немцев точно не рвутся в главные тренеры. Тут у футбола тоже есть параллель с искусством, футболистов и тренеров столько обсуждают, особенно с развитием соцсетей, что невольно вспоминается классика: художника обидеть может каждый.
— Коронавирус, к слову, привнёс в спорт новое: на первой после пандемии Олимпиаде в Токио в 2021 году не было зрителей, и в этой тишине мир услышал звук соревнований.
— Звуки — важная часть, но с этой стороны спорт раньше знали только профессионалы. Почему матчи интересно смотреть на стадионе? Потому что ухо слышит все звуки с поля, а в телетрансляции раньше рёв трибун всё заглушал. В Токио в командных видах зрители услышали дыхание, разговоры спортсменов и тренеров, звуки контактной борьбы, стыки, как сбиваются тела, как хрустят составы, когда масса встречается с массой, скорость накладывается на скорость, как игроки падают на площадку, трещит рвущаяся форма, как идет борьба кость в кость. После Игр в Японии и возвращения болельщиков на трибуны на всех аренах микрофоны стали выставлять по-новому, чтобы сохранить в трансляциях антураж и создать эффект присутствия. Тоже, в своем роде, искусство.
— Вы — самый титулованный тренер в российском мини-футболе. Для чего сейчас используете свой огромный опыт?
— Сейчас я работаю над новым произведением. Хочу вновь сотворить историю. Хочу, чтобы зазвучал, засверкал «Норильский никель». Хочу вновь создать команду, которая проложит свой путь к вершине. Для меня это творчество и профессиональный вызов. Ну и, таких эмоций, как достижение результата, как большая желанная победа, не даёт ничто. Хочу вновь их испытать.
Больше разного https://t.me/barbariannose
Фото РФС, МФК «Норильский никель»