Французская революция была первым значимым в мировой истории событием, в котором женщины продемонстрировали не только запрос на уравнение в

Французская революция была первым значимым в мировой истории событием, в котором женщины продемонстрировали не только запрос на уравнение в гражданских правах с мужчинами, но и заявили о себе как о политической силе, и это было очень круто. Ведь все мы знаем, что веками женщина была фактически собственностью сначала отца, а затем мужа, и за пределами кухни и детской спальни никаких прав не имела. Даже в вопросах воспитания детей и определения их будущей судьбы она подчинялась воле супруга. Даже у дворянки прав было не больше, чем у комнатной собачки, а королевскими дочерьми на политическом рынке торговали направо и налево, как цыган на базаре лошадьми.

Революция, всколыхнувшая самые замшелые пласты общественной жизни, вынесла на поверхность не лишенных таланта и харизмы женщин, осмелившихся заявить о себе как о свободной личности, имеющей право на гражданский статус. Уже упоминаемая мной Манон Ролан, супруга одного из лидеров жирондистов, прекрасно образованная и одаренная литературным талантом, не только помогала мужу в написании Новой энциклопедии, но и создала ряд собственных сочинений. Ее салон называли " бюро общественного мнения" и он качественно отличался от привычных салонов светских дам. Манон была не только хороша собой и обладала притягательной энергией, но и блистала ярким и незаурядным умом. Некоторые дамы пошли значительно дальше, и не просто требовали равных прав с мужчинами, живя в ожидании чуда, но и сами брались за дело. Так, Олимпия де Гуж сама написала "Декларацию прав женщины и гражданки", желая выступить с этим заявлением в Национальном собрании. Но Конвент, состоявший сплошь из сексистски настроенных мужчин, не достигших еще должной степени осознанности, отклонил это начинание, на что возмущенная де Гуж воскликнула: "Раз женщина имеет право подниматься на эшафот, она должна также иметь право всходить на трибуну!". Правда, некоторым женщинам все же удалось выступить в высоком мужском собрании, но это был все же не Конвент. Клер Лекомб, бывшая актриса, настолько вдохновилась идеями революции, что перешив свой лучший сценический костюм в амазонку, с головой ушла в политику. Она организовала "Общество революционных женщин-республиканок", развившее бурную политическую деятельность и забрасывавшее Конвент различными петициями и предложениями, контролирующее и обсуждающее на собраниях каждый шаг Конвента. Клер удалось-таки выступить на заседании якобинского клуба с требованием ареста аристократов и членов их семей. Безжалостная была к контрреволюционному элементу дамочка.Различные патриотические клубы революционных гражданок возникали как грибы после дождя. В них собирались приличные, чаще не молодые женщины ( молодым не доверяли), матери семейств, обсуждавшие актуальные вопросы общественной жизни, устраивавшие диспуты, писавшие памфлеты, высмеивающие мужской сексизм и занимавшиеся благотворительностью.

На некоторые заседания Конвента женщины допускались на галерку, но права голоса не имели. Так, "огненная самка Парижа" Теруань же Мерикур, бывшая куртизанка, обладавшая вызывающей сексуальностью и мужской волей, любила посещать заседания Конвента, питавшие ее неуемную энергию. Она была вдохновительницей и участницей ярких событий, типа похода рассерженных женщин на Версаль 5 октября 1789 года. Она симпатизировала жирондистам, за что была однажды побита толпой разъярённых якобинок.

Самыми отвратительными созданиями были так называемые "вязальщицы" или парки революции. (Парки в римской мифологии богини судьбы, плетущие нить человеческой жизни, когда Парка обрывала нить, заканчивалась жизнь). Это были женщины из социальных низов, озлобленные ярые якобинки и сторонницы самого жестокого террора. Они рассаживались на складных стульях с вязанием вокруг гильотины и целые дни проводили, наблюдая за казнями и отпуская едкие шутки в отношении жертв. К ним с презрением и брезгливостью относился даже главный палач Парижа Сансон. Ходили слухи, что некоторые из вязальщиц были проплаченные Робеспьером и изгнанные с галерки Конвента клакерши, аплодировавшие по заказу речам определенных ораторов.