Ночь прошла беспокойно. Сны наполняли тревожные образы: перестрелки, заражённые, предательство.
Андрей растолкал меня ещё до рассвета. В полумраке его лицо казалось напряжённым.
— Вставай, — прошептал он. — Нужно поговорить.
Я сел на кровати, протирая глаза.
— Что такое?
— Я обдумал ситуацию, — начал Андрей, понизив голос. — Нам нужно быть готовыми ко всему. Если бандиты решат нас кинуть…
По-хорошему, можно попробовать оторваться от них на окраинах города, где мы планировали заночевать.
Он изложил несколько планов отступления, возможных путей побега и точек, где можно укрыться. Его предусмотрительность всегда поражала меня.
Ровно в шесть утра дверь нашей комнаты распахнулась. На пороге стоял Мишка.
— Время пришло, — коротко бросил он. — Идём.
Нас провели через лабиринт коридоров в подвал главного корпуса. Здесь находился основной склад группировки.
В полутёмном помещении царил особый запах металла и оружейной смазки. Здесь мы встретились с "экипажем" "Чероки". У каждого на поясе висела кобура с пистолетом, а за спиной виднелись ружья «Сайга».
Особенно впечатляло вооружение верхушки: у Кости "Кощея" и Мишки в руках были компактные, но смертоносные АКС-74У.
Мишка подошёл к одному из стеллажей:
— Вот ваше снаряжение.
Нам вернули ружья, патроны, ножи. Андрей, осматривая склад, заметил армейскую разгрузку.
— Можно мне эту? — спросил он, указывая на снаряжение.
Один из охранников грубо хохотнул:
— Размечтался. Это не для таких, как ты.
Но Мишка неожиданно вмешался:
— Дай ему. Нечего жадничать.
Охранник скривился, но подчинился. Андрей быстро подогнал разгрузку — теперь она сидела как влитая.
Когда мы вышли на улицу, машины уже ждали. «Нива» выглядела потрёпанной, но надёжной. «Чероки» стоял рядом, его двигатель тихо урчал.
Мишка провёл последний инструктаж:
— Слушаем внимательно. Маршрут проложен. Связь по рации каждые 30 минут. В случае опасности — сразу уходим.
Он раздал рации, проверил заряд.
— На «Чероки» едет Кощей с двумя бойцами. Они будут держаться на расстоянии.
Я кивнул, проверяя оружие. Андрей снаряжал разгрузку.
— Вопросы?
Вопросов не было. Все понимали серьёзность ситуации.
— Тогда по машинам. Время не ждёт.
Мы расселись по местам. «Нива» заурчала двигателем. За спиной остались стены бывшего эко-отеля, впереди ждала дорога в Москву.
Мишка поднял руку:
— Поехали.
«Нива» плавно набирала скорость, а Мишка, сидя на переднем пассажирском сиденье, развернул карту на коленях.
— Слушайте внимательно, — начал он, указывая пальцем на извилистую линию маршрута. — В основном, путь совпадает с тем, что вы намечали у егеря, но есть важное изменение.
Андрей напрягся, вглядываясь в карту.
— Что за изменение? — спросил он настороженно.
— Дело в том, — продолжил Мишка, — что город, у которого вы планировали остановиться на ночь… Сейчас это настоящая горячая точка.
Я почувствовал, как внутри всё сжалось.
— Почему? — перебил я, стараясь сохранять спокойствие.
Мишка, не отрывая взгляда от дороги, продолжил свой рассказ, его голос звучал всё более напряжённо:
— Понимаете, всё началось с военных. Причём не только с тех, кто служил в частях — даже те, кто уже демобилизовался, начали заболевать.
Я внимательно слушал, стараясь не упустить ни слова. Андрей, сидевший сзади, подался вперёд, чтобы лучше слышать.
— У нас тут был один медик-вирусолог проездом, — Мишка поморщился, вспоминая. — Парни его чуть не прикончили, обвинили во всём. Но перед тем, как мы его… отпустили, он кое-что рассказал.
— Что именно? — спросил я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
— Похоже, дело в том, что военным что-то вводили. То ли какое-то экспериментальное лекарство, то ли, наоборот — биологическое оружие. Никто точно не знает, но результат один: вся армия вышла из строя практически одновременно.
Андрей выругался:
— И что с границами?
— Те, кто пытался пробиться, говорят — пусто. Совсем пусто. Ни солдат, ни полиции. Похоже, это затронуло военных всех стран.
Мишка помолчал, собираясь с мыслями.
— А потом началось самое интересное. Одна бригада из соседнего городка прознала про ослабление военного присутствия и в самом начале карантина захватила военную часть в районе Пролетарки, на южном берегу. Укрепились там. Полицейские пытались отбить, но у них не хватило огневой мощи.
— И что теперь? — спросил я.
— Теперь там настоящая война. Пролетарские закрепили за собой южную часть города, полицейские хозяйничают на северном берегу. Город превратился в зону боевых действий. Полицейские укрепились в бывших участках, превратив их в небольшие крепости, и начали набирать к себе гражданских из спортсменов и бывших силовиков. Формируют, как они называют, народную дружину.
Мишка указал на карту:
— Вот почему мы делаем такой большой крюк. Вокруг города курсируют патрули, блокпосты "дружинников" появляются один за другим. Заражённых там всё больше — они как будто магнитом притягиваются к месту конфликта. Хоть постоянно, то одни, то другие проводят зачистки.
Андрей задумчиво потёр подбородок:
— А как же обычные люди?
— Большинство эвакуировалось, — ответил Мишка. — Те, кто остался — либо примкнули к одной из сторон, либо пополнили ряды заражённых.
— Так что пойдём в объезд по дублирующей трассе.
Машина продолжала двигаться вперёд, а за окном проплывали заброшенные деревни и пустые поля. Теперь картина происходящего становилась яснее, но от этого не легче.
Мы оказались в ситуации, масштабы которой были намного больше, чем казалось вначале.
Дорога тянулась серой лентой перед нами. Пока мы добирались до места съезда на дублёр, всё шло относительно спокойно — лишь изредка встречались заброшенные машины и следы недавнего хаоса.
Внезапно впереди показался караван выживших — несколько повозок, запряжённых лошадьми, пара старых автомобилей. Они, заметив нашу машину, несущуюся в сторону города, инстинктивно прижались к обочине, с опаской наблюдая за нами. В их взглядах читался страх и настороженность — неудивительно после всего происходящего.
За пару километров до намеченного съезда рация внезапно ожила:
— Едем в город, — прозвучал холодный голос Кости.
Мишка выругался:
— Что Кощею взбрело в голову? — сказал наш попутчик.
— Какого хрена?! — взорвался Мишка, повышая голос. — Я ничего не понимаю! Зачем в город? — кричал он в рацию.
— Тормози, говорю! — Это было уже мне.
Я послушно остановил «Ниву», и мы вышли из машины, держа оружие наготове. Нервно оглядываясь по сторонам, ждали появления «Чероки».
Андрей и я переглянулись — что-то здесь было не так.
Мишка, не скрывая раздражения, прохаживался вокруг машины:
— Какого хрена происходит? Я вообще ничего не понимаю! Зачем нам в город?
В этот момент из-за поворота показался «Чероки». Костя вышел, небрежно держа автомат в руках. Его лицо, как всегда, выражало превосходство.
— Вы чего творите? — процедил Мишка.
— Успокойся, — сказал Кощей, прикуривая сигарету. — У нас встреча.
— С кем? — резко спросил Мишка.
— С "Пролетарскими", — ответил Костя, выдыхая дым. — У меня есть для них предложение от Иваныча.
— Какое ещё предложение? — не унимался Мишка. — Почему я не в курсе?
— Не твоё дело, — отрезал бандит. — Просто следуй за мной. Нам нужно заехать в город.
Ситуация накалялась.
— Но маршрут был другой! — настаивал Мишка.
— Изменились обстоятельства, — бросил Костя. — В городе у меня назначена встреча. Нужно передать им кое-что.
Мишка помолчал, обдумывая ситуацию.
— Ладно, — наконец выдавил он. — Но я этого не понимаю.
— И не надо понимать, — усмехнулся Кощей. — Просто следуй за нами.
Машины тронулись. «Чероки» впереди, наша «Нива» следом. Город приближался, и с каждым метром напряжение росло.
Я обернулся на Андрея — он был настороже, готовый к любому развитию событий. Мишка, сидя рядом со мной, то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, словно ожидая нападения.
За окнами начали появляться первые признаки заброшенного города: закрытые магазины, разбитые витрины, брошенные машины. Где-то вдалеке слышались отголоски перестрелки.
— Держитесь ближе, — бросил Мишка нам. — И будьте наготове.
Мы въехали в город, где, по слухам, шла настоящая война между бандами и полицией.
Город встретил нас серыми многоэтажками и пустынными улицами. Мы двигались по южному берегу — территории, контролируемой «Пролетарскими». Пока проблем не возникало, но атмосфера накалилась до предела.
Повсюду виднелись следы недавних боёв: разбитые витрины магазинов, остовы сожжённых машин, воронки от взрывов. На стенах домов чернели следы от пуль, а в некоторых местах валялись брошенные вещи и окровавленные бинты.
Примерно через пятнадцать минут езды мы заметили впереди самодельный блокпост. Он был сооружён наспех: перевёрнутые грузовики, сваренные между собой металлические конструкции, мешки с песком, наваленные вкривь и вкось. Над сооружением развевался потрёпанный флаг с какой-то символикой.
Когда мы подъехали ближе, стало видно, что блокпост был серьёзно укреплён. В бетонных блоках виднелись амбразуры для ведения огня, а по периметру были расставлены противотанковые ежи.
Нас уже ждали. Пятеро вооружённых людей вышли из укрытия. Все были экипированы по-боевому: армейские АК в руках, бронежилеты на двоих из группы, разгрузки, увешанные магазинами, на некоторых каски, надвинутые по самые брови.
На нас тут же наставили оружие. Костя, известный как «Кощей», поднял руки вверх:
— Спокойно, пацаны, свои! Вас должны были предупредить! У меня дело к Бугру!
Один из бандитов быстро схватил рацию и что-то протараторил в неё. Через несколько секунд последовал ответ.
— Вас должно быть трое! Кто с вами ещё? — прорычал командир блокпоста.
— Ситуация немного изменилась, — ответил Костя. — Всё расскажу главному, он поймёт.
Бандит помолчал, обдумывая ситуацию.
— Ладно, — наконец процедил он. — Проезжайте за блокпост и сразу глушите движки. Сейчас сюда подъедут, вас встретят. Ну, и выбрали вы время для встречи, конечно…
Мы медленно продвинулись вперёд, остановившись в указанном месте. «Чероки» и наша «Нива» замерли, двигатели затихли. В воздухе повисла напряжённая тишина.
Ждать пришлось совсем недолго — минут пять, не больше. На горизонте замаячила армейская «буханка», пылящая по разбитой дороге. Из тачки выпрыгнули двое братков, один из них был здоровенный, с пузом, которое почти вываливалось из-за ремня.
— Это Рома Воронцов, он же Ворон, — прошипел Мишка, наклоняясь ко мне так, чтобы другие не услышали. — Мы с ним раньше тёрки имели. Правая рука у их главного. С ним лучше не шутить, брат.
Ворон кивнул Кощею, но на нас с Андрюхой глянул как-то косо, с прищуром, будто прикидывал, сколько в нас весу.
— А эти-то что тут забыли? — рыкнул он, сверля Кощея взглядом. — Не припоминаю, чтобы ты про них говорил.
Кощей, не моргнув глазом, ответил:
— Иваныч велел группу собрать для одного серьёзного дельца. И эти ребята под руку подвернулись. Попутчики, можно сказать.
Ворон хмыкнул, почесал подбородок, разглядывая нас, будто товар на рынке.
— А-га, ну тогда хрен сними... — протянул он, растягивая слова. — Только, братва, щас в городе такая движуха — мама не горюй! — он понизил голос до шёпота. — Менты совсем берега попутали, каждую ночь на наши территории лезут. Так что тачки тут оставьте, стволы тоже. Не по понятиям сейчас с пушкой шляться.
Андрей дёрнулся было, но Мишка осадил его взглядом, мол, не время бузу устраивать.
— И куда нам, в твою тачку? — спросил Мишка, кивая на «буханку». — А если что — как потом обратно добираться?
Ворон оскалился, показывая жёлтые зубы:
— Именно! Мой личный лимузин к вашим услугам. Не боись, братан, не обидим. Доставим куда надо и обратно. У нас тут всё чётко, по понятиям.
Второй браток, молчаливый, с каменным лицом и шрамом через всю щёку, уже открывал заднюю дверь уазика, демонстративно поигрывая пистолетом.
— Ну что, по коням? — процедил Ворон, окидывая нас взглядом. — Время — деньги, братва. Каждая минута на счету.
Андрей переглянулся со мной, нехотя убирая ружье в багажник. Мишка нервно облизнул губы, но возражать не стал — понимал, что сейчас не время для разборок. Я чувствовал, как напряжение в воздухе сгущается, словно грозовые тучи перед бурей.
— А с тачками что будет? — не унимался Андрей. — Не хотелось бы потом без колёс остаться.
Ворон усмехнулся:
— Не боись, братан. Всё под контролем. Мои пацаны присмотрят. Никто ничего не тронет. Слово даю.
Мы переглянулись. Ситуация была патовая — отказаться значило навлечь на себя гнев местной братвы, а соглашаться — рисковать своим оружием и транспортом. Но выбора, похоже, не было.
— Ладно, — буркнул Андрюха, первым направляясь к «буханке». — Но, если что — я вас найду.
Ворон хохотнул:
— Конечно, найдёшь. Только вряд ли тебе это понравится.
***
«Буханка» тронулась с места, поднимая клубы пыли. Ворон сидел рядом с водителем, периодически бросая на нас настороженные взгляды через зеркало заднего вида. Кощей устроился впереди, на пассажирском сиденье, а мы с Мишкой и Андреем втиснулись сзади.
Дорога заняла не больше десяти минут. Мы двигались в сторону центра, но не прямо, а какими-то закоулками и дворами. Наконец, машина выехала к берегу реки, где виднелось внушительное ограждение военной части.
— Приехали, — бросил Ворон, когда мы остановились у КПП.
На входе дежурили бойцы «Пролетарской» бригады — все в камуфляже, с автоматами наперевес. Они лишь мазнули по нам взглядами и пропустили внутрь, узнав Ворона.
Территория оказалась внушительной. Передо мной раскинулся настоящий мини-городок. В центре располагалась собственно воинская часть — с казармами, ангарами, складами, плацем и всеми атрибутами военного объекта. Но это было только начало.
По периметру территории стояли двухэтажные многоквартирные дома — явно офицерские. Их окна смотрели на реку, и в ясную погоду, наверное, отсюда открывался шикарный вид. Теперь же окна многих домов были заколочены, а кое-где виднелись следы недавнего боя.
— Недурно устроились, — прошептал Мишка, оглядываясь по сторонам. — Настоящая крепость.
Я заметил, как по дворам снуют вооружённые люди, как на крышах виднеются дозорные. Это место действительно напоминало осаждённую крепость, готовую в любой момент дать отпор врагу.
Территория военной части жила своей особой жизнью. Среди вооружённых бойцов банды я всё чаще замечал обычных людей — гражданских, которые каким-то образом оказались здесь.
По дворам сновали женщины всех возрастов — от совсем юных девушек до пожилых матрон. Они носили вёдра с водой, перетаскивали какие-то ящики, занимались хозяйственными делами. Некоторые держали за руки детей, которые с любопытством поглядывали на нас.
Дети здесь тоже были — играли в какие-то свои игры в тени домов, помогали родителям, а иногда просто слонялись без дела, наблюдая за суетой вокруг. В их глазах читался недетский опыт и настороженность.
Несмотря на внешнюю дисциплину — все двигались по своим делам, никто не слонялся без цели — во всём чувствовался неуловимый дух хаоса. Вот группа женщин что-то оживлённо обсуждает у одного из домов, не обращая внимания на приказы дежурного. Там несколько подростков устроили импровизированную игру в прятки за штабелями дров. А здесь пожилой мужчина ругается с молодым бойцом из-за каких-то припасов.
В домах, как мне удалось заметить, размещались не только бойцы, но и целые семьи. Из окон доносились детские крики, женский смех, иногда ругань. На верёвках между зданиями сушилось бельё, у некоторых домов были разбиты небольшие огородики.
Повсюду виднелись следы импровизации: кустарные укрепления рядом с профессиональными, самодельная мебель в казармах, переоборудованные под жильё помещения. В некоторых местах военные стандарты соседствовали с откровенным самопалом.
Бандитская сущность этого места проявлялась в деталях: слишком много оружия на руках у гражданских, слишком развязное поведение некоторых бойцов, слишком явное разделение на «своих» и «чужих». В воздухе витал запах власти и страха, приправленный дымом костров и запахом немытых тел.
Всё это напоминало какой-то странный гибрид военного лагеря и деревенской общины, где каждый знал своё место, но при этом жил по собственным правилам, стараясь не переходить невидимую черту, за которой начинались бандитские законы.
Ворон, словно прочитав мои мысли, усмехнулся:
— Да, братан. Тут у нас всё по-взрослому.
Мы двинулись вглубь территории, следуя за Вороном. Впереди показались главные ворота штаба, у которых нас уже ждали.
В штаб пустили только Кощея с его двумя хмырями, а нас оставили ждать.
— Эй, вы трое! — рявкнул один из местных уркаганов, такой здоровый, что казалось, сейчас землю продавит. — А ну-ка, шагом марш за мной! Быстро, пока по-хорошему прошу!
— А что за дела такие? — попытался возмутиться Мишка, но его тут же оборвали:
— Захлопни пасть, пока зубы целы! Не твое дело! Бугор приказал — мы выполняем! Шевели булками, пока по-доброму просим!
Второй браток, весь в наколках, ощерился:
— Думаете, раз с Кощеем приехали, так можно права качать? Щас как объясним по-свойски, мало не покажется!
Нас грубо толкнули в сторону казарм. Андрей дёрнулся было возразить, но получил такой взгляд от одного из конвоиров, что сразу притих.
Мишка, идя сзади, начал бурчать:
— Слышь, пацаны, а не перебор ли это? Кощей-то, походу, нас конкретно подставил. Какого хрена он там с Вороном базарит, а нас как лохов сюда припёрли?
— Заткнись, пока цел! — рыкнул один из конвоиров. — Приказано — исполняем!
В казарме нас загнали в пустой отсек.
— Сидеть и не рыпаться! — бросил браток, захлопывая дверь. — Пока начальство не решит вашу судьбу, даже не думайте дёргаться!
Мишка, прислонившись к стене, начал нервно расхаживать:
— Ну всё, братва, я же говорил — Кощей тот ещё гад! Крыса он, сто пудов! Притащил нас сюда, а сам там с местными шишками чаи гоняет. И ведь как всё красиво обставил — «важное дело», «приказ Иваныча» … А на деле что? Нас как баранов сюда пригнали, оружие отобрали, тачки где-то там остались!
— Да тише ты, прекрати паниковать! — шикнул Андрей.
— Тише? — взвился Мишка. — Да это не паника, это здравый смысл! Сколько раз я говорил — не доверяю я этому Кощею! Везде он нос свой сует, со всеми братается… А теперь вот что получилось! Сидим тут как последние лохи, пока он там свои делишки мутит!
Я посмотрел на Мишку:
— Ты уверен? Не знаешь ведь всей картины. Может, у него и правда приказ был такой.
— Приказ? — фыркнул Мишка. — Да какой приказ! Просто решил Кощей какую-то подставу опять замутить, вот и вся история! Небось, уже продал нас местным, а сам в сторонке стоит, ручки потирает!
В казарме повисла тяжёлая тишина. Все понимали — Мишка, может, и горячится, но доля правды в его словах есть. Где-то там, за толстыми стенами штаба, решалась наша судьба, а мы могли только ждать и гадать, что же натворил Кощей на этот раз.
Тем временем Мишка продолжал бурчать себе под нос:
— Не нравится мне всё это... Слишком гладко всё у Кощея выходит. То он с ментами якшается, то с Пролетарскими братается... А мы, как лохи последние, сидим тут и ждём, пока он там свои дела мутит. И ведь главное — ни слова не сказал, ни хрена не объяснил! Просто припёр нас сюда, как скот на убой...
Его монолог прервал звук открывающейся двери. В казарму вошёл один из братков:
— Ну что, посидели? А теперь пошли за мной. И без глупостей!