«Позвонят, — подумала Анна Петровна, усаживаясь у окна. — Обязательно позвонят».
Телефон молчал. Старый аппарат с диском стоял на тумбочке в прихожей, и она специально открыла дверь, чтобы лучше слышать. Может, Серёжа позвонит из Германии — там ведь другое время. Или Наташа — она в Москве, недалеко, всего три часа на поезде.
К девяти утра во дворе начали собираться соседские дети, направляясь в школу. Анна Петровна смотрела, как молодые матери ведут их за руку, поправляют шарфы, целуют на прощание. Когда-то и она так же провожала своих.
Почтальон Валера постучал в дверь около одиннадцати часов.
— Анна Петровна, пенсия! — крикнул он через дверь.
Она открыла его и расписалась дрожащей рукой.
— Как здоровье? — спросил Валера, пряча ведомость в сумку.
— Да ничего, живу помаленьку.
— Дети-то приедут на день рождения?
Анна Петровна улыбнулась, и вокруг её глаз собрались морщинки.
— Конечно, приедут. Серёжа звонил из Германии, билеты уже купил. И Наташенька обещала приехать с внуками.
Валера кивнул и пошёл дальше по этажу. Он разносил почту в этом доме уже пятнадцать лет и знал, что никто не приедет. Как и в последние десять лет.
После обеда Анна Петровна решила испечь пирог. Вдруг кто-нибудь всё-таки придёт? Руки плохо слушались, мука рассыпалась по столу, но она упорно месила тесто. С яблоками — Серёжа в детстве любил яблочный пирог.
Телефон зазвонил в четыре часа. Анна Петровна бросилась к нему так быстро, как только могли нести её старые ноги.
— Алло! Серёженька?
— Здравствуйте, это из поликлиники. Напоминаем, что вам завтра к девяти утра на приём к кардиологу.
Она положила трубку. Руки дрожали сильнее обычного.
Вечером в дверь снова постучали. На этот раз это была Лида — продавщица из магазина на первом этаже.
— Анна Петровна, я тут мимо проходила, решила заглянуть. Вам ничего не нужно?
— Спасибо, милая, ничего не нужно.
Лида заметила накрытый стол — лучшая скатерть, две тарелки, пирог под полотенцем.
— Сегодня день рождения? — спросила она, хотя знала ответ.
— Да. Восемьдесят два стукнуло.
— Поздравляю! Гости придут?
— Дети должны приехать, — Анна Петровна поправила скатерть. — Наверное, застряли в пробках. Или поезд опаздывает.
Лида молча кивнула. Она видела, как Анна Петровна каждый год ждёт детей — на день рождения, на Новый год, на Восьмое марта. Накрывает на стол, печёт пирог, сидит у окна.
— Знаете что, — вдруг сказала Лида. — А можно я к вам на чай зайду? Так вкусно пахнет пирогом.
Анна Петровна растерялась.
— Ну… если хотите. Только я жду детей…
— Так они же позже приедут. А пока можно и вдвоём чаю попить.
Лида сбегала домой и вернулась с коробкой конфет и бутылкой шампанского.
— Какой же день рождения без шампанского!
Они сидели на кухне и пили чай с пирогом. Лида рассказывала о своей дочке и о забавных покупателях в магазине. Анна Петровна смеялась — впервые за долгое время искренне смеялась.
— А знаете, — сказала она, разливая чай, — Серёжа в детстве был таким шалуном. Однажды он решил помыть котёнка в стиральной машине. Хорошо, я вовремя услышала…
Она рассказывала истории о детях — как они учились ходить, как пошли в первый класс, как впервые влюбились. В её глазах появился блеск, плечи расправились.
Телефон молчал весь вечер.
В девять часов Лида начала собираться.
— Спасибо вам за компанию, — сказала Анна Петровна. — Давно мне не было так хорошо.
— Это вам спасибо за пирог. Очень вкусный. Анна Петровна… можно я завтра зайду? Мне обещали привезти хорошие яблоки, я вам принесу.
— Заходите, конечно.
Уже у двери Лида обернулась:
— И знаете что? Давайте я оставлю вам свой номер телефона. Если что-то понадобится — сразу звоните. Я внизу, в магазине, быстро поднимусь.
Когда Лида ушла, Анна Петровна стала убирать со стола. Лишние тарелки она убрала в буфет — аккуратно, чтобы не разбить. Остатки пирога завернула в полотенце.
Телефон зазвонил в половине десятого.
— Мам? — в голосе Натальи слышалось раздражение. — С днём рождения. Извини, я весь день была на работе, только что освободилась.
— Спасибо, дочка. Ты… приедешь?
— Мам, ну какой приезд? У меня завтра важная презентация, дети в школе, у мужа командировка. Я же говорила.
— Не говорила.
— Ну значит, забыла сказать. Ладно, мам, мне пора. Ещё раз с днём рождения. Пока.
Короткие гудки.
Анна Петровна постояла с трубкой в руке, а затем аккуратно положила её на рычаг. Сергей так и не позвонил.
Она прошла в комнату и села в кресло у окна. Во дворе было темно, только фонари освещали пустые скамейки. На столике рядом лежал листок с телефоном Лиды.
«Завтра зайдёт», — подумала Анна Петровна и впервые за много лет не стала ждать у окна, а пошла спать.
На следующее утро Лида действительно пришла. Принесла яблоки, помогла прибраться, сходила в аптеку за лекарствами. Потом стала заходить каждый день — то хлеба принесёт, то просто поболтает после смены.
Через месяц Анна Петровна попала в больницу с сердечным приступом. Лида навещала её каждый день, приносила домашнюю еду, читала вслух газеты. Медсёстры думали, что она её дочь.
— Нет, — сказала как-то Анна Петровна, — не дочь. Но роднее дочери.
Анна Петровна пролежала в больнице две недели. Наталья позвонила один раз и извинилась, что не может приехать — далеко, дорого, работа. Сергей вообще не звонил.
Когда Анну Петровну выписывали, Лида пришла с таксистом, помогла ей спуститься и довезла до дома.
— Может, ко мне переедешь? — предложила она. — У меня есть свободная комната, дочка в общежитии живёт.
— Нет, милая, спасибо. Я буду дома. Здесь прошла вся моя жизнь.
Но теперь она была не одна. Лида получила дубликат ключей — на всякий случай. Каждое утро она поднималась, чтобы проверить, всё ли в порядке. По воскресеньям они пили чай с пирогом — Анна Петровна научила Лиду своему фирменному рецепту.
Анна Петровна прожила ещё три года. Лида была рядом до самого конца — держала за руку, когда стало совсем плохо, закрыла глаза, когда остановилось дыхание.
На похороны приехали оба — Наталья и Сергей. Они поругались из-за квартиры прямо на кладбище. Лида стояла в стороне, сжимая в руке старую фотографию: они с Анной Петровной сидят на лавочке во дворе и улыбаются.
После похорон Наталья подошла к ней:
— Спасибо, что были с мамой. Мы… мы не смогли. Жизнь, знаете ли, работа, дети…
Лида посмотрела на неё усталыми глазами:
— Знаю. У всех своя жизнь. Только у вашей мамы тоже была своя жизнь. И в конце этой жизни ей был нужен не уход, а просто кто-то рядом. Чтобы не умирать в одиночестве.
Она развернулась и пошла к выходу с кладбища. В кармане лежал ключ от квартиры Анны Петровны — та завещала ей поливать цветы, пока родственники не решат, что делать с жильём.
Дома Лида поставила фотографию на полку и зажгла свечу. Её собственная мать умерла десять лет назад, и она не успела попрощаться с ней — жила в другом городе, работала, растила дочь одна. Это чувство вины терзало её все эти годы.
Анна Петровна об этом не знала. Она просто приняла заботу чужого человека, подарив взамен возможность искупления. Они спасли друг друга — одинокая старушка и женщина, терзаемая чувством вины. Они стали друг другу семьёй, которой не хватало обеим.
На сороковой день Лида испекла яблочный пирог по рецепту Анны Петровны. Получилось почти так же вкусно. Почти.