Люська, молодая жена Андрюхи, смотрела на ногти цвета "вырви глаз" и краем уха слушала трель свекрови, Ираиды Петровны. Трель, надо сказать, была знатная, как у соловья-разбойника, только вместо свиста – причитания.
– Да что ж это такое, Андрюшенька? – голос Ираиды Петровны звенел, как натянутая струна. – Я ж тебя, кровиночку, растила, ночей не спала, а ты… а ты даже цветочка маме не купил!
Андрюха, здоровенный детина, похожий на медведя-переростка, виновато ковырял носком ботинка паркет. Люська фыркнула, но промолчала. Невелика беда – цветочек не купил. Сама купит, если надо.
А дело было вот как. Пришли они, значит, втроем – Люська, Андрюха и Ираида Петровна – в ресторан отмечать день рождения свекрови. Все чин чином: стол накрыт, салаты нарезаны, коньяк плещется в графине. Но стоило только Ираиде Петровне пригубить коньячку, как ее понесло по кочкам воспоминаний. И вот, пожалуйста, цветочек!
– Мам, ну я забыл, – оправдывался Андрюха. – Замотался на работе, отчеты эти… мозги кипят! Извини, пожалуйста.
– Забыл он! А я, значит, помню, как ты в пеленки гадил? Помню, как ты коленки разбивал? Помню, как…
– Мама, ну все, хватит, а? – взмолился Андрюха. – Давай я тебе сейчас что-нибудь куплю! Вон, гляди, какая ваза красивая!
– Вазу мне твою не надо! Мне внимания надо! – Ираида Петровна демонстративно шмыгнула носом.
Люська, которой вся эта ситуация порядком надоела, решила вмешаться.
– Может, вы лучше тост скажете, Ираида Петровна? – предложила она, стараясь говорить как можно более миролюбиво. – Все-таки праздник!
– Тост? – переспросила свекровь, прожигая Люську взглядом. – А что мне говорить? Что мой сынуля родной про маму старую забыл? Что женитьба его испортила?
Люська закатила глаза. "Ну, началось", – подумала она. Сейчас пойдет старая песня про разлучницу-жену, отбившую драгоценного сыночка от материнской груди.
– Ираида Петровна, ну при чем тут я? – попыталась оправдаться Люська. – Андрюха сам решает, что ему делать.
– Сама решает! – передразнила свекровь. – Да его под каблуком держишь! Он слова против сказать не смеет!
Андрюха сидел, красный как рак, и молчал. Видимо, решил переждать бурю в тихой гавани. Люська вздохнула. Похоже, придется брать ситуацию в свои руки.
– Знаете что, Ираида Петровна, – сказала Люська, внезапно почувствовав прилив храбрости. – А вы не пробовали воспринимать меня не как разлучницу, а как еще одну любящую женщину в жизни вашего сына?
Ираида Петровна опешила от такой наглости.
– Это еще что за речи? – процедила она сквозь зубы.
– А это речи невестки, которая хочет, чтобы в ее семье царил мир и покой, – ответила Люська, глядя свекрови прямо в глаза. – И знаете, я думаю, что Андрюха вас очень любит. Просто он не всегда умеет это правильно выразить. Он же у нас медвежонок, а не Шекспир.
И тут произошло нечто неожиданное. Ираида Петровна… рассмеялась.
– Ой, насмешила, девка! – вытерла она слезы. – Медвежонок, говоришь? Ну, в этом ты права.
Она посмотрела на Андрюху, потом на Люську и вдруг смягчилась.
– Ладно, прощаю, – сказала она. – И цветочек мне ваш не нужен. Мне главное, чтобы вы счастливы были. А то, что сынуля мой про меня иногда забывает… так я ему напомню!
И она подмигнула Люське, да так заговорщицки, что та невольно улыбнулась.
Вечер закончился на удивление хорошо. Ираида Петровна рассказывала смешные истории из детства Андрюхи, Люська подливала коньяк, а сам Андрюха сидел, довольный, как сытый кот.
Когда они вышли из ресторана, Люська тихонько спросила у Андрюхи:
– Слушай, а почему ты маме ничего не подарил?
Андрюха пожал плечами.
– Забыл, правда. Замотался… Но ты не переживай, я ей завтра что-нибудь шикарное куплю! Обещаю!
Люська вздохнула. "Ну, вот опять", – подумала она. Но вслух ничего не сказала. Главное, что вечер закончился хорошо. А с подарками они еще разберутся. Ведь, в конце концов, в любой семье есть свои маленькие тараканы. Главное – научиться с ними договариваться. Иногда даже с помощью коньяка и юмора.
Всем самого хорошего дня и отличного настроения