Мы побывали в семье уроженца Чернянского района Максима Щербакова
На стуле в стареньком футляре лежит скрипка. Старенькая, рабочая – чуть потёртая, но всё равно тускло блестящая лаком. Не Страдивари, но для Людмилы Потрясаевой ценность этого инструмента измеряется не деньгами, а памятью. Ведь принадлежала скрипка её дедушке-фронтовику Максиму Васильевичу Щербакову.
На ней он играл в минуты радости и грусти, её голос слышали родные на праздниках и семейных встречах. И сейчас она, замолчавшая после смерти музыканта, заняла символическое место у основания семейного древа, оформленного руками внучки. Словно скрипка – продолжение Максима Васильевича, корень, от которого отходят веточки детей, листики внуков и правнуков.
Старые чёрно-белые фотографии на семейном дереве перемежаются с более современными цветными – ведь жизнь продолжается. А скрипка, помнящая мозолистые руки патриарха семьи будто терпеливо ждёт своего часа, чтобы вновь запеть, когда смычок окажется в руках одного из его потомков, принявшего этот дар и готового нести музыку людям, как это делал первый владелец.
Первая – боевая
Максим Щербаков родился в начале прошлого века, в 1903 году, на хуторе Петровском Чернянского района в простой крестьянской семье. И неизвестно, как и когда в ней оказался столь тонкий музыкальный инструмент – не простенькая балалайка, не громкая грубоватая гармошка, а изящная аристократичная скрипка.
Внуки Максима Васильевича, среди которых жительница Чернянки Людмила Потрясаева и её двоюродная сестра из Орлика Валентина Ворушилова, знают лишь, что инструмент принадлежал его отцу, Василию Даниловичу. По всей видимости, именно он не только передал сыну любовь к музыке, но и обучил его игре на скрипке – ведь где было взяться музыкальной школе или профессиональному педагогу-скрипачу в сельском хуторе? А Василию Даниловичу, в свою очередь, инструмент мог достаться от его отца – крепостного крестьянина Даниила Артёмовича Щербакова.
Людмила Валентиновна сожалеет, что в своё время не расспросила дедушку или своих ныне покойных старших родственников подробнее о происхождении инструмента. Ведь это могла быть очень интересная история.
Великая Отечественная война началась, когда Максиму Васильевичу было уже 38 лет. Он ушёл на фронт, оставив дома жену Евдокию Ивановну и шестерых детей. В военном сидоре чернянца нашлось место для любимой скрипки, которая дорогами войны прошла с ним до Победы. Наверняка по вечерам, когда была возможность, солдат Максим Щербаков доставал её и играл. И музыка уносила его домой, в родные места, напоминала о мирном времени, о жене и детях, помогая пережить тяготы войны.
В битве под Сталинградом Максим Васильевич был серьёзно контужен, а по возвращении из госпиталя его направили восстанавливать взорванные немцами железнодорожные пути и мосты. Много пришлось пережить и повидать солдату из маленького чернянского хутора, прежде чем он вернулся домой с войны в 1946 году – ещё год после Победы он разминировал вокзалы, заводы и улицы родной страны. И, конечно, с ним домой вернулась его скрипка, которая теперь пела не на солдатских привалах, а на многочисленных сельских праздниках – свадьбах, крестинах, новосельях. И в его собственной семье были поводы для радости – после войны у Максима Васильевича родилось ещё трое детей, взрослели и женились старшие, а потом и младшие, рождались внуки.
«Играл он с молодости в дуэте с соседом Павлом Егоровичем. Да так сроднились они, что последний пережил дедушку лишь на один день: не смог перенести смерть друга», – вздыхает Людмила Валентиновна.
Вторая – мирная
Максим Васильевич ушёл из жизни в 1980 году. До преклонных лет он трудился в колхозе, а после выхода на пенсию работал водовозом. Детей воспитывал строго, наказывал им всегда держаться вместе и помогать друг другу. Каждый год на Пасху вся большая семья собиралась в отчем доме – эту традицию, заложенную отцом и дедом, теперь продолжают его внуки. Они ездят в Петровский, навещают его могилу. А на 9 Мая Людмила Валентиновна выставляет у своего двора стол с дедушкиной скрипкой и его большим фото. На снимке Максим Васильевич запечатлён уже со своим вторым инструментом: первая скрипка, прошедшая с ним войну, к сожалению, не сохранилась. Новую же подарил отцу его сын Василий.
«Мама говорила, что папаша – так они в семье его называли – очень тяжело переживал потерю первой скрипки. Поэтому к своему второму инструменту относился очень трепетно – пылинки с него сдувал, мокрой тряпкой не давал протирать. А лежала скрипка в серванте за стеклом», – вспоминает Людмила Валентиновна.
После смерти Максима Васильевича инструмент некоторое время хранился в семье его сына Василия, который впоследствии передал его Людмиле Валентиновне.
«Думаю, дедушка перед смертью наказал ему отдать инструмент тому, кто в семье будет проявлять склонность к музыке. Или дядя Вася сам решил, что моя дочь Виктория будет на ней играть: она с детства поёт», – размышляет Людмила Валентиновна.
Хотя любовь к музыке, по её словам, унаследовали все дети Максима Васильевича: многие из них прекрасно пели и танцевали. Самый старший сын, Николай, играл на балалайке, а внуки играют кто на баяне, кто на гармошке. При этом все они, как их отец и дед, – самоучки.
У дочери Людмилы Валентиновны с обучением игре на скрипке не сложилось, поэтому сейчас инструмент хранится в семье как реликвия.
«Когда родные приезжают, они всегда просят меня показать дедушкину скрипку. И пусть это не тот инструмент, который прошёл с ним войну, но всё равно он держал его в руках. И она дорога нам как память о нашем близком человеке», – с теплотой говорит женщина.
Сейчас инструмент терпеливо ждёт своего часа, чтобы снова зазвучать. Ведь музыка является такой же частью истории большой семьи Максима Щербакова, как и десятки старых чёрно-белых снимков в фотоальбоме его внучки Людмилы Потрясаевой.
Тамара Акиньшина