«Приговор сегодня объявили:
К смертной казни он приговорен.
Только слезы, что в груди кипели,
Все иссякли… И не плачет он.
Тихо в камере… С ночного неба
Полная луна глядит, грустя.
А бедняга думает, что будет
Сиротой расти его дитя».
– «Осужденный».
Эти строки в сентябре 1943 года в берлинской тюрьме Моабит написал татарский поэт Муса Джалиль. О героизме и подпольной работе Джалиля читайте в тексте Алексея Беломойкина .
Муса Залилов (Джалиль) родился 15 февраля 1906 года. Отец – Мустафа Залилов, мать – Рахима Залилова (урожденная Сайфуллина).
Стихи Муса начал писать еще в детстве. В 1919 году вступил в комсомол, а через восемь лет на литературный факультет МГУ, который окончил в 1931 году.
В 1931—1932 годах Джалиль был редактором татарских детских журналов, издававшихся при ЦК ВЛКСМ. С 1933 года работал заведующим отделом литературы и искусства татарской газеты «Коммунист», выходившей в Москве. Вступил в ВКП(б).
С 1935 года Джалиль заведовал литературной частью татарской оперной студии, образованной при Московской государственной консерватории им. П. И. Чайковского. В 1939—1941 годах был ответственным секретарем Союза писателей ТАССР, заведующим литературной частью Татарского оперного театра (Казань).
Писал стихи, поэмы, пьесы. На основе его поэм «Алтынчеч» и «Ильдар» композитор Назиб Жиганов сочинил оперы.
Когда началась война, Джалиль на следующий день пошёл в военкомат. В дирекции оперного театра заволновались: скоро премьера «Алтынчеч», предложили организовать бронь…
Муса ответил: «Когда идёт война, я предпочитаю укрываться за броней танков».
Джалиль был призван в артиллерию, но когда командование узнало, что он известный поэт, то направило его на курсы политработников – людей, которые не только делом, но и словом защищали Родину.
Окончив курсы, Муса получил звание старшего политрука. Лишь четверым из двух тысяч курсантов было присвоено это звание. Джалиль собирался на фронт.
В декабре 1941 года он собирался в Москву за назначением. Прощаясь с семьёй, Джалиль думал о своей дочке Чулпан. Она тогда болела и могла попроситься идти провожать папу.
Наконец решился:
– Доченька, я уезжаю. Можно мне ехать?
Чулпан, сонная, не открывая глаз, обняла отца за шею и утвердительно кивнула головой.
Из письма Джалиля жене: «Это был трогательный момент. Если я не вернусь, и Чулпаночка вырастет, сохранив в душе туманное воспоминание об отце, этот ответ будет самым существенным в её жизни: она, лишившись отца, всё же будет гордо думать, что сама отпустила папу на великую войну».
После пары месяцев в резерве, в конце февраля, Джалиль был направлен во Вторую ударную армию на Волховский фронт. Он продолжал думать о дочке.
«28 февраля 1942 г. Милая моя Чулпаночка! Наконец поехал на фронт бить фашистов-мерзавцев. Ты, наверно, в кино видишь, как наши бьют и гонят с нашей земли фашистов. Вот так я тоже буду воевать. Когда совсем их выгоним и победим, я приеду…».
Джалиль служил корреспондентом в газете «Отвага», водил бойцов в атаку…
В апреле 1942 года был составлен официальный акт о зверствах гитлеровцев на оккупированных землях Новгородчины. Сотрудники «Отваги» также принимали участие в расследовании. Муса беседовал с уцелевшими жителями, видел ров с телами расстрелянных и замученных, ледяные брустверы, созданные фашистами из трупов женщин и детей. Есть предположение, что уже тогда у поэта зародился замысел стихотворения «Варварство», окончательно написанного им в октябре 1943 года в Моабитской тюрьме.
***
«Они их собрали,
Спокойно до боли,
Детишек и женщин…
И выгнали в поле.….
Всю душу её
На куски разрывая,
Сын будто кричал,
Уже все понимая:
"Стреляют! Укрой!
Не хочу умирать!"
Нагнувшись, взяла его
На руки мать,
Прижала к груди:
"Ну не бойся, сейчас
Не будет на свете,
Мой маленький, нас…
Нет, больно не будет…
Мгновенная смерть…
Закрой только глазки,
Не надо смотреть.
А то палачи закопают живьем.
Нет, лучше от пули
Мы вместе умрем"»…
– «Варварство».
Всю первую половину 42-го года Вторая ударная армия вела кровопролитные бои, находясь в узком коридоре прорыва немецких позиций. В конце мая гитлеровцы окончательно замкнули её в котёл. Весь июнь бойцы Второй армии сражались, эпизодически организуя прорывы кольца блокады, пока 25 июня гитлеровцы не перекрыли коридор прорыва окончательно.
Будучи тяжело раненым в грудь, по одним данным – 24 июня, по другим – 26-го, Джалиль попал в плен. Назвался Мусой Гумеровым.
По приказу Верховного командования вермахта № 44822/41 от 6 июня 1941 г. («О комиссарах») Муса Джалиль должен был быть расстрелян сразу. Но немцы не узнали, что он политрук, хотя попытки раскрыть настоящую личность поэта были.
Из воспоминаний фельдшера Н.В. Толкачева: «…ко мне подошел пожилой субъект из пленных и ехидно спросил: “Фельдшер? А вы знаете, кого сейчас лечили? ...Это – политрук, татарский поэт Муса Джалиль… Где шеф лазарета?”. Я ответил, что шефа сейчас нет… Чтобы отвлечь внимание негодяя, добавил, что обо все доложу сам… Я немедленно перевел доносчика в другое помещение и предупредил фельдшера, чтобы никуда его не выпускали».
Из воспоминаний Салиха Галеева: «Кто Муса на самом деле – знали только несколько человек. Уже вскоре вокруг него объединилась группа людей, которая решила “и в плену не сдаваться фашистам”. Это слова Мусы».
Все попадали в плен по-разному: кто-то сам переходил на сторону врага, с оружием и без. Кто-то прекращал сопротивление и сдавался, а кто-то попадал, будучи раненным или захваченным врасплох.
После провала планов «молниеносной войны» и сокрушительного разгрома под Москвой, Гитлер согласился с предложением Альфреда Розенберга об использовании военнопленных в вооруженной борьбе против Советского Союза. Предполагалось, что это позволило бы не только увеличить количество солдат на фронте, но и спровоцировать национальную вражду между народами СССР.
Начали формироваться Восточные легионы вермахта. В их числе Волго-татарский легион «Идель-Урал» (август 1942 года). Улучшился режим содержания военнопленных (относительно того бесчеловечного содержания, которое было раньше). Фашистская пропаганда начала говорить о якобы борьбе Германии за независимость восточных народов и дарования им государственности. Также военнопленным старались внушить, что Родина от них отказалась, и у них нет пути назад.
Сначала подпольная организация Демблинского лагеря, в которой состоял Джалиль, была резко против вступления в легион. Но потом позиция поменялась.
Аркадий Львович Лев, старший врач в лагере: «Даже если перейти к своим не удастся, смерть с оружием в руках куда почетнее и полезнее для Родины, чем бессмысленная гибель от голода и тифа».
Их считали предателями на Родине, но подпольщики решили бороться с врагом на его же территории. Их работа принесла свои плоды: 22 февраля 1943 года, более 500 человек из 825-го батальона легиона «Идель-Урал», в Белоруссии, уничтожив немецкие гарнизоны в деревнях дислокации, с оружием перешли к партизанам. Когда другие подразделения легиона были переведены на Западный фронт, то и там многие легионеры переходили на сторону бойцов Сопротивления.
Джалиль, по решению подпольщиков, вступил в легион и, будучи поэтом, вызвался на роль ответственного за культурную работу, поступив на работу в Татарский комитет. Он ездил по лагерям, по вопросам проведения культурных мероприятий для легионеров, на которых читал стихи с двусмысленным содержанием, а также создавал конспиративные ячейки для противодействия немцам, устанавливал связи, инструктировал членов подпольных групп.
Другие соратники, работая на радиостанции, имели возможность слушать по радио сводки Совинформбюро, содержание которых затем перепечатывалось в листовках. Те, кому приходилось исполнять роль официальных нацистских агитаторов в лагерях военнопленных, поступали так: предваряя свое выступление словами: «Ходят беспочвенные слухи, что…», пересказывали содержимое сводок, после чего неумело их «опровергали».
Естественно, лагеря военнопленных и легионеров были наводнены доносчиками и агентами, сообщавшими о настроениях в лагерях, плюс распространение листовок не могло остаться незамеченным. Поначалу точных сведений у гитлеровцев о членах подпольной организации не было, но петля вокруг Джалиля и товарищей постепенно затягивалась…
На 14 августа 1943 года в Едлино (Польша) – месте дислокации легионеров «Идель-Урал», было запланировано восстание легионеров: связь с польскими партизанами была уже установлена, но 11 августа прошли многочисленные аресты подпольщиков. Вместе с товарищами был арестован и Джалиль: на всех в РСХА (Reichssicherheitshauptamt) уже имелись досье…
Подпольщиков выдал один из участников перевозки из Берлина в Едлино листовок, которые должны были быть распространены среди легионеров непосредственно перед восстанием. Но аресты прошли одновременно в нескольких местах. Значит, были и другие предатели…
Во время следствия Джалиля и его соратников гитлеровцы избивали и пытали как физически, так и психологически. Пытались сломить волю. Но Джалиль никого из товарищей не выдал.
С момента ареста до казни Джалилю пришлось побывать в нескольких тюрьмах, но самой известной из них стала тюрьма Моабит, давшая своё имя Моабитским тетрадям – сборникам стихов Джалиля.
Стихи Джалиль писал и в плену. Где мог, добывал листы бумаги, мастеря из них блокноты. При обысках прятал. Дальше передавал людям, которым доверял. Он просил передать стихи на Родину. Какие-то записи затерялись, какие-то были изъяты гитлеровцами при обысках.
На Родину попали две «тетради» стихов: в 1946 году бывший военнопленный Нигмат Терегулов принес в Союз писателей ТАССР блокнот стихов Джалиля. Через год из советского консульства в Брюсселе пришла вторая тетрадь. Из Моабитской тюрьмы её вынес сосед Джалиля по камере – бельгиец Андре Тиммерманс.
Стихи Джалиля были не просто стихами человека, лишённого свободы. Это было обращение к Родине. Что они с товарищами не предали её, а сделали всё что могли, для борьбы с проклятым врагом.
***
«Коль обо мне тебе весть принесут,
Скажут: "Изменник он! Родину предал",-
Не верь, дорогая! Слово такое
Не скажут друзья, если любят меня.
Я взял автомат и пошел воевать,
В бой за тебя и за родину-мать.
Тебе изменить? И отчизне своей?
Да что же останется в жизни моей?»…
– «Не верь!», 20 ноября 1943 года.
12 февраля 1944 года Гайнан Курмашев, Муса Джалиль, Абдулла Алиш, Фуат Сайфульмулюков, Фуат Булатов, Гариф Шабаев, Ахмет Симаев, Абдулла Батталов, Зиннат Хасанов, Ахат Атнашев и Салим Бухаров были приговорены Вторым имперским судом к смерти.
На суде с последним словом от группы осужденных выступил Джалиль: «Мы горды тем, что внесли хоть маленькую лепту в дело победы над фашизмом, и жалеем лишь об одном – что не удалось продолжить эту борьбу».
25 августа 1944 года в тюрьме Плётцензее в Берлине все они были гильотинированы.
***
«Пусть палачи с кровавыми глазами
Сейчас свои заносят топоры,
Мы знаем: правда все равно за нами,
Враги лютуют только до поры.
Придет, придет день торжества свободы,
Меч правосудья покарает их.
Суровым будет приговор народа,
В него войдет и мой последний стих».
– «Перед судом», сентябрь (?) 1943 года.
После нескольких лет следствия, розысков свидетелей, с имени Джалиля было снято клеймо «предателя». В 1956 году ему было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.