Можно сегодня будет публикация в стиле рассказа по мотивам детства автора? Скорее даже пересказ, а не «основано на реальных событиях». Что-то опишу, возможно, в измененной форме, не ради литературной связки, а потому что так осталось в памяти.
Настроение «детство», вероятно, всё туда же — в «предденьрожденьевское» состояние. Из всего нужно уметь выбрать полезное или пригодное для чего-либо стоящего. Решила воспользоваться настроением ностальгии и написать то, что сейчас появится.
1979 год. В большой стране, в Ростовской области, расположился не самый маленький, по административным меркам, хутор. Планы на этот населенный пункт у руководства области или района были большие. Школа средняя выстроена в два этажа, два детских сада и ясли, магазины имелись в количестве пяти штук и разделялись по группам товаров. Строительство больницы в два этажа с поликлиническим отделением, зубным кабинетом и другими необходимыми для здоровья населения отделениями подходило к концу. Для тружеников совхоза и тех, кто был занят обучением и воспитанием детишек, работал в торговле и прочих объектах, не связанных с сельским хозяйством, выстроены на улице Мира двухэтажные дома.
Изначально квартиры планировались в тех строениях со всеми удобствами. Как это бывает часто, что-то пошло не так. Где-то не доработали, где-то не допроектировали, а где-то откровенно растащили. Воду носили в вёдрах из ближайшей колонки, а печки топили углём. Такие удобства способствовали тому, что дома постепенно покидали люди. Квартиры оставались пустовать, и в тёмное время суток всё больше окон сиротливо смотрели на хутор чёрными глазами-дырами.
В одной из таких квартир жила маленькая семья: мама и её дочь. Девочке казалось, что она самый счастливый ребенок. Мама была для неё и подружкой, и игрушкой, и воспитательницей, и няней, и врачом, а порой и отца заменяла.
Отца девочка не знала. Точнее, о его существовании было известно. Порой приходили какие-то открытки или коробки с конфетами по почте, но на этом присутствие отцовского участия в жизни ребенка заканчивалось.
- Мамочка, я так рада, что у меня нет папы, — часто говорила дочь.
- Почему? — с удивлением интересовалась родительница.
- Потому что отцы пьют и бьют своих жён, как дядя Саша, сосед за стеной, бьёт тётю Зину, а Владик с Ирочкой плачут и зовут на помощь. Тогда даже мне страшно бывает.
Мама крепко обнимала дочь в такие моменты, гладила по голове и говорила:
— Не все такие папы, девочка моя, мой вот отец, дедушка твой, совсем не пьёт и нас не обижает, бабушку тоже никогда пальцем не тронул. Так что не нужно думать, что папа — это плохо.
Дочь с мамой не спорила. Дедушка с бабушкой у неё тоже были самые лучшие. И вообще дедушка не в счёт, потому что он родненький. Про других пап, которых наблюдала девочка и складывала своё детское мнение, маме не говорила. Зачем, ведь ей так повезло жить без папы!
Каждый вечер в этой маленькой семье был неизменный ритуал.
Дочь лежала в постели и громко звала: «Мамочка, я хочу чая!»
Можно даже было и не произносить эту фразу, потому что белая чашка с розовыми цветами уже ждала девочку, и женщина обязательно принесла бы её. Но традиция на то и традиция, чтобы ей следовать. Мама приносила чай, читала или рассказывала короткую сказку, целовала девочку и выполняла ещё одно ежедневное действие — высоко взмахивала одеялом, и ребенок, затаив дыхание и зажмурив глаза, испытывала особое чувство восторга и маленького страха.
По утрам выходного дня часто две девочки, маленькая и взрослая, позволяли себе валяться в постели, и ребенок просил: «Мамуль, давай беситься!»
В этом слове было заключено многое: визги, щекотки, маме приходилось превращаться в автомобиль и сгибать руку в локте, изображая рычаг переключения скорости. Иногда мама становилась на время дочерью, и девочка подавала ей чай в детском сервизе.
Особое, завораживающее наслаждение для ребенка было копание в волосах матери. Когда девочке было грустно или болезнь настигала, она просила: «Мамочка, можно я потрогаю твои волосики». Видимо, этот процесс обладал особым действием на ребенка и брал свои истоки из того времени, когда еще мать и ребенок были одним целым. Запустив ручонку в материнские волосы и ощутив их мягкость, шелковистость, девочка словно растворялась и сливалась с мамой.
Мама очень любила петь. Она не просто пела для удовольствия, у неё был талант и культпросветучилище за спиной. То есть песня и музыка были её второй жизнью. В то время она преподавала уроки музыки в школе и училась заочно в ВУЗе, чтобы освоить профессию учителя основательно. Так вот, стоило маме громко запеть «Листья жёлтые» или «Идёт солдат по городу», как дочь требовательно просила: «Мама, не пей!». Именно так, а не пой. Родительница постоянно поправляла ребенка, но безрезультатно. Девочке казалось, что как только мама начинала петь, она прекращала быть только её, а принадлежала всем.
Зато ребёнок часто устраивала домашний концерт, где она была звездой.
Выглядело это так.
Мама сидела на диване и громко объявляла: «Выступает народная артистка СССР Оксана Пономаренко!» Артистка в этот момент пряталась за диванной боковушкой и выскакивала оттуда с микрофоном от бабиного магнитофона. Любимым репертуаром были «Потолок ледяной» и «Калинка-малинка». Слух у девочки отсутствовал от слова совсем, и поэтому мама слушала свою артистку с улыбкой на лице, иногда пыталась подпевать, но выступающая строго махала рукой, что означало: «Слушай!» Хлопать нужно было громко и непременно кричать «браво».
Девочка не имела секретов от мамы и не любила ощущение недоговоренности со стороны мамы. На все вопросы ребенка необходимо было отвечать честно, либо, если мама считала, что её девочке пока ещё рано это знать, приходилось постараться дать такой ответ, чтобы та не заметила подтасовку.
На Новый 1980 год девочка получила подарок от Деда Мороза — книгу «Конёк-горбунок». Утром под подушкой, а не под сосновым деревом, сюрприз ждал ребенка. Шуршащие новые страницы, источающие запах новой бумаги и вызывающий особое наслаждение. Большие цветные картинки. Девочка с восторгом переворачивала листы, поднося к носу подарок и вдыхая аромат новой книги. Однако ей не давала покоя подпись с обратной стороны обложки книги. «Оксане от Деда Мороза. Расти большой и счастливой девочкой. 1980 год». Ребенку показалось, что почерк похож на мамин. Дочь подошла к маме, взяла её за руку и строго произнесла: «Посмотри мне в глаза и скажи честно — Дед Мороз есть?». Мама была удивлена.
- Почему спрашиваешь? Ты же видишь, что он тебе подарок принёс, — пыталась мать вернуть рано и быстро взрослеющую дочь в сказку.
- Мне показалось, что почерк похож на твой, мамочка.
Мать возразила, сказав, что никогда бы в жизни не сумела отыскать в их хуторских магазинах такой книги.
Дочь вздохнула, но чувство сомнения и маленького разочарования в маме не давали ей покоя. Она влезла на стул, протянула руку к рабочим материнским тетрадям. Девочка накануне первого класса знала все буквы, умела неплохо читать, и поэтому отыскать в написанных материнской рукой предложениях нужные буквы было нетрудно.
- Мамочка, ты меня обманула! Смотри, «д» в подписи на книге и в твоей тетрадке одинаковые. Я знаю, что это ты подписала, почерк твой. Не делай больше так никогда!
Годы пролетели. Девочка выросла. Связь особая, как мне кажется, осталась. Мама сегодня не совсем здорова. Деменция. Больше ничего не добавлю. Это грустно. Очень. Однако, жизнь продолжается, моя жизнь в которой есть место уже другой семье, моим родным и любимым мужчинам. И да, папа в семье- это не плохо, это важно. Просто иногда так бывает.....
