(Честный частный взгляд)
О Питерском проекте - спектакле Романа Виктюка «Служанки» (аж 1988 года) по пьесе Жана Жене – я была наслышана. Хотелось сходить, но до Питера из Томска по быстрому на один вечер ради театра не сбегаешь. Были планы... И лет 7 назад легенду мирового театра привезли в наш медвежий угол. Первые 20 минут спектакля соседи по креслам мешали. Шок, для многих (зачем эти многие припёрлась, я так и не поняла) на сцене три мужика играют роли женщин. Классическая патетика театра, речь, маски... возымело действие землетрясения. Привычные представления о театре, приличиях и самой человеческой природе у местных обывателей пошатнулись. И они сначала шептались возмущенно, а потом стали уходить, растекались, как тараканы. И вот через 20 минут, когда одна треть зрителей свалили, мы в полном комфорте насладилсь действом.
Вот мой честный, личный взгляд на этот феномен.
Первое впечатление: шок и ошеломление
Войдя в зал, чего бы ты ни ожидал, ты не будешь готов. Перед тобой не женщины, а какие-то сверх-существа, гротескные куклы, управляемые невидимыми нитями безумия и ненависти. И кто бы что не говорил про Виктюка, выбор мужчин на женские роли точен и изящен. Это отсылки к древней Греции, к истокам театра. Это прекрасная работа актеров, их движения – резкие, угловатые, почти механические, но заряженные нечеловеческой энергией. Здесь нет пародии на женщин, это спектакль не о женщинах, а о главном человеческом стремление к власти через подавление и о стремлении к свободе. Костюмы тоже хранят память о древней Греции. Парики – огненно-рыжие, неестественно огромные, как короны безумных. Грим – маска, за которой не лица, а лики ярости и отчаяния. Игра актеров напоминает ритуал, где каждый жест выверен до миллиметра, каждая интонация отсылка к греческом театру.
Сюжет? Игра в "игру в ненависть"
О чём спектакль? Формально – история двух служанок, Соланж и Клэр, ненавидящих свою госпожу, Мадам. В ее отсутствие они разыгрывают ритуал ее убийства, поочередно примеряя ее роль. Когда реальность вторгается в игру, одна кончает с собой, а выжившие мгновенно возобновляют цикл насилия и подчинения. За формальностью сюжета это спектакль о способе выжить загнаным культурой служанкам в жёсткие рамки, выплеснуть яд, скопившийся в душах рабынь. У Виктюка и Жене все по Фрейду. Если вы про Зигмунда, нашего Фрейда слышали, но не читали и осуждаете, вам скорее всего действо не понравится.
В поисках смысла. Ненависть как священнодействие.
Ненависть служанок к госпоже – не бытовая, а метафизическая. Моя подруга сказала, что она не поняла за что служанки ненавидят госпожу, "ведь она к ним так добра". Идти за сюжетом дорогой Станиславского в этом спектакле - большая ошибка. А какой дорогой идти тогда? Смотрим заголовок, тайн нет. Фрейд ключ к смыслу спектакля. Ненависть как форма быть, топливо существования, религия служанок. Ритуал убийства (пусть и игровой) – их литургия. Виктюк возводит эту ненависть в абсолют, делает ее эстетичной и ужасающей одновременно.
Игра в маски становится реальностью:
Где кончается игра и начинается "я"? У служанок – нигде. Их истинные "я" стерты годами рабства. Маска Госпожи – единственная возможность обрести хоть каплю власти, значимости, идентичности. Пусть в игре, пусть на миг. И эта игра затягивает их в водоворот, неся к трагической развязке.
Секс, наркотики, рон-н-рол, власть, смерть - каноническая триада успеха. Эти темы сплетены в тугой, ядовитый узел. Желание убить госпожу замешано на подавленной сексуальности -(по Фрейду, а не по вашим личным представлениям. Зависть фалосу, а не пенису) , на жажде занять ее место не только в доме, но и в культуре. Смерть – кульминация их попыток обрести власть, единственный возможный выход из порочного круга игры.
Центральный образ: "крем" и катарсис.
Сцена, где Соланж (в роли Мадам) "убивает" Клэр (в роли служанки), поливая ее белым кремом, который в контексте ритуала становится кровью, семенем, символом оплодотворения и смертью– это кульминация спектакля. Это шокирующе, отвратительно и... эстетично. Виктюк добивается здесь того самого греческого катарсиса, о котором говорили древние, катарсиса, очищающего через погружение в самую гущу тьмы и абсурд (как у Софокла и Еврипида) . Это не очищение светом (клише христианской традиции), а очищение прожигающим пламенем ненависти (привет из античности) .
Финал: триумф смерти и иллюзии. В итоге настоящая живая Мадам, застает своих служанок за любимой игрой. Но для служанок, особенно для Соланж, погрузившейся в роль до полного самоуничтожения, это конец. Ее самоубийство – логичный итог. Она умерла как "служанка", пытаясь стать "госпожой" в игре. И вот она сидит в кресле Госпожи, мертвая, в ее платье, с ее чашкой. А настоящая Мадам, смотрит на "себя" мертвую... и после минутного шока, начинает ту же игру с другой служанкой Клэр. Круг замыкается. Иллюзия побеждает реальность. Ритуал вечен. Как и в культуре, где ребёнок всегда пытается превзойти родителя, рыцарь сюзерена, побежденный победителя...
Частное субъективное мнение.
Это гениально. Виктюк создал идеальный спектакль, где все элементы – пластика, свет, музыка (музыка ещё тот гипнотический барабан!), сценография, текст – слиты в единый, неразрывный поток энергии. Это высочайшая школа режиссуры и актерского мастерства.
И это невыносимо жестоко. Спектакль агрессивен, эпатажен, намеренно безобразен в своей красоте. Он не развлекает, он режет по живому.
И поэтому это актуально. Тема рабства (физического, ментального, социального, добровольного), самоидентификации через ненависть к "Другому Я" . Эта ненависть обладает разрушительной силой подавленных желаний, масок, которые прирастают к лицу. Разве это не про историю человечества, про нас, вчера, сегодня и завтра? Спектакль не стареет, потому что исследует вечные, темные стороны человеческого бытия.
Многие не оценили спектакль, создатель которого Роман Виктюк не побоялся быть непонятым. Он не пошел на компромисс со зрителем. Он говорит: "Вот оно. Переварите. Или не переварите". Это театр максимализма, театр риска, театр без страха, которого возможно не было со времен античности.
«Служанки» Виктюка – не театральное зрелище. Это попытка показать совместный экзистенциальный опыт, который доказывает, что театр может быть не зеркалом жизни, а прожектором, выхватывающим из тьмы самые пугающие и истинные лики человеческой натуры. Они вам не нравятся? Значит это немного и про вас.