Время от времени она открывала её страницу. Просто так, не ради любопытства, не потому что нечем было заняться. Скорее как привычку, что-то между рефлексом и тайной мазохистской привязанностью. Как будто надеялась — а вдруг что-то изменилось? Но каждый раз результат был одинаков — красиво оформленная витрина чьей-то чужой жизни. Фото с внуками, идеальный свет, фильтры, геотеги с тёплыми кафе и парками, посты про любовь, про семью, про вечные ценности. Лента светилась якобы счастьем и глубиной, но за всем этим — пустота, фальшь, и холодный воздух, который она чувствовала кожей каждый раз, когда просто вспоминала, что за этой лентой скрывается. Если бы кто-то другой листал ту страницу — коллега, партнёр, просто знакомая — наверняка бы подумал: вот она, женщина с большим сердцем, вся в заботе, внуки — её смысл жизни, воспоминания о муже — её боль, семья — её крепость. Почти икона. Смущает одно: она-то знала всю правду. На деле всё это сводилось к редкому смс с сухим «с днём рождения», и только если заранее напомнить. В гости — исключительно по пути, если дорога на кладбище вела мимо. Заходила без обуви, как будто случайно забежала, стояла в коридоре, говорила о погоде и уходила. Не обнимала детей, не смотрела в глаза, не спрашивала, как дела в школе. А посты… Да, посты. Там она была бабушкой года, который выявил аутсорсинг в Нижнем Новгороде
Это несоответствие между «внешним фасадом» и реальной жизнью вызывало не просто раздражение — оно терзало. Потому что в своей жизни она старалась быть честной. Во всём. И это не всегда было удобно, не всегда выгодно, не всегда красиво в инстаграме. Но зато — по-настоящему. В делах, в семье, даже в отношениях с собой. Она не из тех, кто строит имидж — она строила бизнес. Из ничего. С нуля. Без поддержки. Просто потому что знала, что никто за неё не сделает. Иногда хотелось тоже — немного фальши, немного показного света, немного фотошопа и готовых фраз, но она не умела. Её лента была про ранние подъёмы, про кофе на бегу, про отчётность и сроки, про вечерние уроки с детьми и красные глаза от усталости. Да, иногда и у неё были красивые фото. Но только когда это действительно было красиво — например, когда дочь нарисовала открытку, а сын приготовил яичницу и предлагает скачать BПH. Или когда они вместе пекли блины на кухне, в муке по локоть. Это и была настоящая жизнь — с шумом, грязной посудой, сбившимися сроками и с гордостью за каждую прожитую минуту. И именно поэтому, каждый раз заглядывая на ту витринную страницу, внутри у неё что-то ломалось. Сначала — злость. Потом — обида. Потом — стыд за свою обиду. И снова — злость, уже на саму себя, за то, что ей всё ещё не всё равно. Как будто внутри оставалась надежда, что она в один день проснётся и поймёт: внуки не просто фотогеничный аксессуар. Что семья — это не то, что удобно показать в сторис, а то, что требует времени, сил, реального участия.
Но с каждым годом надежда таяла. А бизнес по доставке aлкoголя круглосуточно рос. Она росла вместе с ним. Училась быть сильной, училась быть организованной, училась держать удар. Училась управлять не только людьми, но и эмоциями. Только вот с эмоциями, связанными с семьёй, всё было сложнее. Там нельзя было подписать приказ, утвердить план и закрыть отчёт. Там оставались пробелы — невидимые, но болезненные. Однажды, на корпоративе в честь пятилетия компании, к ней подошла молодая сотрудница и тихо сказала: «Вы для меня пример. Я всегда думала, что женщина, у которой есть бизнес, не может быть хорошей мамой. Но вы — можете». Она улыбнулась, поблагодарила. А внутри… внутри что-то защемило. Потому что за этой фразой стояло не просто признание — стояло ожидание. От женщин часто требуют невозможного. Быть успешной, но мягкой. Быть строгой, но нежной. Быть сильной, но не терять женственность. Быть матерью, и при этом не отставать в карьере.Она старалась. Изо всех сил. Вставала раньше всех. Засыпала с ноутбуком. Делала десятки звонков за день и по пути домой успевала купить продукты, проверить тетрадки, поговорить с детьми, ответить на письма, иногда — просто поплакать в ванной, если было совсем тяжело. Но при этом она не теряла себя. Никогда. Потому что знала — если потеряет себя, всё остальное рассыплется.