Почтальон Семён Петрович шёл по своему привычному маршруту, но сегодня что-то было не так. Воздух пах осенью — той самой, поздней, когда листья уже не шелестят под ногами, а тихо гниют в лужах. Он нёс в сумке всего одно письмо. Необычное.
Конверт пожелтел от времени, адрес был написан чернилами, а марка... Семён Петрович остановился, достал очки. Да, именно так — марка царских времён, 1916 года. Адрес: "Городская больница, палата №3, Анне Васильевне М."
Проблема была в том, что этой больницы не существовало уже лет тридцать. На её месте теперь стоял торговый центр.
Семён Петрович был не из любопытных, но тут даже ему стало интересно. Он зашёл в архив, попросил помочь. Пожилая женщина в очках, разбирая пыльные бумаги, вдруг замерла:
— Анна Васильевна Морозова? Да, была такая. Умерла в 1918 году... от испанки.
— Но письмо-то адресовано ей в 1916-м!
— Значит, оно шло... два года?
Семён Петрович почесал затылок. Письмо явно затерялось где-то на почте, потом его нашли, но... кому теперь его вручать?
Архивариус помогла найти родственников. Оказалось, у Анны Васильевны осталась правнучка — Лидия Сергеевна, 78 лет, жила в доме престарелых.
Когда Семён Петрович приехал, старушка сидела у окна и вязала. Узнав, что к ней принесли письмо, она уронила клубок.
— От кого?
— Подпись: "Твой Алексей".
Лидия Сергеевна задрожала.
— Это же мой прадед... Он писал с фронта.
Она вскрыла конверт дрожащими руками. Бумага была хрупкой, чернила выцвели, но слова ещё можно было разобрать:
"Анюта, родная. Если ты это читаешь, значит, я не вернулся. Прости. Обещал быть к Рождеству, но война затянулась. Любил тебя больше жизни. Если будет трудно — помни, что где-то там, в небе, я смотрю на тебя и шепчу: "Держись". Твой Алексей".
Лидия Сергеевна заплакала.
— Они так и не увиделись...
Она рассказала Семёну Петровичу, что её прабабушка Анна ждала Алексея до последнего. Даже когда пришло извещение о его гибели, она не поверила. Говорила: *"Он обещал вернуться"*.
А потом началась эпидемия испанки. Анна Васильевна, работавшая медсестрой, заразилась и умерла. Перед смертью прошептала:
— Алексей... ты пришёл?
И закрыла глаза.
Семён Петрович сидел на скамейке у дома престарелых и смотрел на небо. Он думал о том, сколько таких писем, таких историй потерялось во времени.
А потом достал блокнот и написал:
"Дорогая Маша. Сегодня я понял, что нельзя откладывать слова. Вот почему пишу тебе это письмо. Прости, что редко звоню. Люблю тебя. Твой папа".
Он отправил его дочери. Не по почте. Лично.
Через неделю Семён Петрович пришёл к Лидии Сергеевне снова. Принёс чай и пирожки.
— Спасибо, — сказала она. — За то, что вернул мне их историю.
Он улыбнулся.
— Спасибо вам. За то, что напомнили, как важно говорить близким, что они любимы.
А письмо Алексея теперь лежало в рамке на её тумбочке. Рядом с фотографией молодых людей в старой, пожелтевшей от времени любви.