Анна Петровна аккуратно расставляла чашки на столе. Три штуки: одна — для дочери, вторая — для зятя, третья — для внучки. Себе не ставила. Уже три года, как врачи запретили ей кофеин.
— Мам, мы, наверное, задержимся, — дочь говорила в трубку торопливо, фоново гудяли машины. — У Лизы репетиция, потом хотим заехать в ТЦ…
— Я поняла, — кивнула Анна Петровна, хотя её никто не видел.
Она всё равно вскипятила чайник. Старый, эмалированный, с отколотой ручкой — подарок мужа на тридцатилетие. «Чтоб кипел для нашей семьи до ста лет!» — смеялся тогда Володя. Не дожил до шестидесяти.
Чайник зашумел, запыхтел, выбросил струйку пара. Анна Петровна погладила его шершавый бок, как когда-то гладила внучку по голове. Лиза сейчас в седьмом классе. На последний день рождения подарила ей смартфон («Чтоб ты, бабуля, в вайбере была!»), но Анна Петровна так и не разобралась, как отвечать на голосовые сообщения.
Часы пробили восемь. Чай в чашках остыл.
Она вылила его в раковину, сполоснула посуду. Потом села в кресло у окна — там, где висела старая карта мира с десятками красных флажков.
— Сегодня, Володенька, мы с тобой были бы в Португалии, — прошептала она, тыча пальцем в побережье Атлантики.
Они мечтали объехать всю Европу. Но сначала — кредит на квартиру дочери, потом — лечение зятя, потом — оплата музыкальной школы для Лизы («У неё талант!»). А потом… Потом Володи не стало, а пенсии хватало только на лекарства.
Телефон вздрогнул от уведомления. Анна Петровна щурясь разглядела фото: Лиза в новом платье стоит у рояля. Подпись: «Спасибо, бабуля, что верила в меня!»
Она провела пальцем по экрану, случайно поставив «огонёк».
— Вот и хорошо, — сказала пустой квартире.
Ночью её сердце остановилось тихо, как тот самый чайник, который она забыла выключить. Он шипел на плите до утра, пока не выкипел досуха.
Дочь нашла её в кресле с открытым альбомом на коленях. На странице — они с Володей в Геленджике, 1982 год.
— Мама, ну как же так… — всхлипывала она, разбирая шкафы.
— Осторожно, — зять подхватил старый чайник, который чуть не упал с полки. — Выбросим?
— Выбросьте, — дочь махнула рукой.
Лиза в это время репетировала «Лунную сонату» к конкурсу. Ей позвонили только вечером.
— Бабуля… умерла? — она уставилась на телефон, не понимая, почему на экране нет привычной иконки «Позвонить бабушке».
А через неделю, распаковывая коробки в новой квартире (старую продали — «всё равно слишком большая для одного человека»), Лиза нашла свёрток. Внутри лежал тот самый чайник и записка:
«Лизонька, когда будешь пить из него — вспоминай, как мы с тобой пекли блины. Твоя бабушка».
Девушка прижала холодный металл к груди и вдруг осознала, что не помнит, как пахли эти блины....