Тишина, что предшествует вечности Пыль мерцала в том же ритме, что и кристалл. С тех пор, как "Пилигрим-7" врезался в туманность Кельвина, прошла вечность — или пять минут. Я шагнул к руинам Башни. Зодчие оставили лишь этот шпиль, пронизывающий багровое небо. Ни звука. Ни ветра. Скафандр пропел тревогу о радиации, но я вскинул руку: если они умели превращать звёзды в компас, мне стоило научиться читать свет. Башня отозвалась. Рёбра кристалла вспыхнули как неоновые жилы. И тогда я понял: это не письмо. Это счетчик. До того, как все их солнца остыли, они зашифровали в камне начало другого времени. Час треснул под но. Стоял. Ждал. Словно металл пробил пустоту — новый отсчёт.
Тишина, что предшествует вечности
Пыль мерцала в том же ритме, что и кристалл. С тех пор, как "Пилигрим-7" врезался в туманность Кельвина, прошла вечность — или пять минут. Я шагнул к руинам Башни. Зодчие оставили лишь этот шпиль, пронизывающий багровое небо. Ни звука. Ни ветра. Скафандр пропел тревогу о радиации, но я вскинул руку: если они умели превращать звёзды в компас, мне стоило научиться читать свет. Башня отозвалась. Рёбра кристалла вспыхнули как неоновые жилы. И тогда я понял: это не письмо. Это счетчик. До того, как все их солнца остыли, они зашифровали в камне начало другого времени. Час треснул под но. Стоял. Ждал. Словно металл пробил пустоту — новый отсчёт.
