Замуж Вика не хотела вообще, ну совсем не хотела, абсолютно.
Имея не очень положительный опыт внутри своей семьи, твердо решила, что, как мама, терпеть некую особь, портящую нервы, подле себя не будет, поэтому встречалась она, с кем хотела, где хотела, и голову себе замужеством не морочила.
Это ее свободное поведение как раз-таки очень нравилось противоположному полу, и он, этот самый «пол», клевал на нее очень бурно.
К Вике постоянно кто-то «клеился», просто просил телефончик и неизменно вспоминал про погоду.
Вика уже даже перестала одеваться в «самое нарядное» и перешла на
«повседневное» спортивное. «Клев» не уменьшился, спортивные брюки как будто специально выпячивали все достоинства Викиной фигуры и приманивали «рыбов».
Вика отбивалась как могла.
Но периодически принимала кратковременные ухаживания для разнообразия досуга.
Когда ей надоедал очередной «досуг», она шла к соседу Мишке, и они до позднего вечера гоняли чаи, обсуждая перипетии своих текущих жизненных обстановок.
Мишка был друг детства и поэтому был свой в доску, рубаха-парень и та самая «жилеточка», в которую Вика не стеснялась развесить при необходимости слезы и сопли.
Мишка был тайно влюблен в Вику, но... зная ее жизненные приоритеты, о своих чувствах молчал и выжидал того самого дня, когда у Вики откроется инстинкт продолжения рода, чтоб оказаться вовремя под рукой и успеть предложить руку сердце и остальные запчасти своего организма, пока кто-то другой не воспользовался моментом.
Момент наступил неожиданно.
Точнее, не тот самый, которого выжидал Мишка, а несколько иной.
Как-то вечером Вика пришла совершенно не в настроении, с ходу хлопнула на старенький кухонный стол билеты: «Вот! И что теперь делать? Эта Верка меня подвела! Собрались на море, а у нее аппендицит приключился! У меня уже и чемодан собран, и отпуск подписан!» И, схватив голову руками, взвыла: «Ы-ы-ы-ы!»
Мишка, только что размышлявший о том, нужен ли ему отпуск в этом году или картошку у родителей на даче, куда они переехали жить, он спокойно выкопает в выходные, вдруг встрепенулся: «Вика, не все потеряно! Я как раз иду в отпуск и могу составить тебе компанию в покорении волн!»
Вика было ощутила всплеск радости, но тут же остыла: «У нас же там одна комната на двоих забронирована!»
- «Ну-у... тебя не смущает моё присутствие, вот, к примеру, сейчас?»
Вика окинула взглядом Мишку в его заношенных старых шортах и вечнозеленой майке со времен школы.
Прикинула, что кровати там две раздельные, а в комнате им нужно будет только переночевать... вдруг согласилась.
Мишка, не бравший тыщу лет отпуск, весьма удивил начальника отдела, когда сообщил о срочной необходимости отбыть туда, причем безотлагательно, по причине... билетов на море.
Начальник не посмел отказать.
Билеты оказались на две нижние полки, но Мишка совершенно очаровал двух бальзаковских дам, уступив свое место, когда одна из них так и не смогла покорить верхнюю полку.
Мишка вообще на всех производил неизгладимое впечатление, он бегал дамам за кипяточком, подавал руку на остановках желающим спуститься на перрон.
Проводница, то и дело сталкиваясь с ним в коридоре, каким-то непостижимым образом сжимала пространство, отчего ее туго помещавшиеся в форму «формы», неизменно упирались в Мишкину грудь, вызывая у Вики приступ собственничества и возмущения от «покушения» на ее Мишку, которого она привыкла считать своей безраздельной собственностью.
Хозяйка, увидев у себя на пороге вместо двух девушек, Вику и «разнополого» с ней друга, сначала было хотела расторгнуть договоренность, но, сраженная наповал Мишкиным обаянием и его же «бумажной индульгенцией», щедро позолотившей немолодую хозяйскую ручку, махнула рукой: «Ну да... дело молодое, конечно». И отбыла в недра своего немаленького хозяйства, приносящего неплохую летнюю прибыль.
***
Погода обещала быть прекрасной весь отпускной период, и поэтому настроение Вики было радостным.
Заселившись в привычную пристройку, снимаемую каждый год, она тут же заставила Мишку перетащить столик из кухни в комнату, а вторую кровать из комнаты втиснуть между холодильником и стеной, Мишка повиновался беспрекословно.
На пляже, густо населенном загорающими телами всех мастей и возрастов, он тут же приобрел популярность у соседнерасположенных дам. Он вежливо и по-доброму предлагал всем желающим дамам принести «мороженку», водичку или ещё какую мелочь из местного бара.
Вика уже не раз пожалела, что попросила принести ей мороженое.
Теперь то и дело раздавалось: «Мишутка, принеси дамам холодненького», «Мишутка, поправь нам тент...»
Вечером, накупавшись назогоравшись и сытно отобедав в кафе по пути с пляжа, Вика устроила Мишке разнос.
Мишка даже удивился.
А поздно вечером, лёжа в своем кухонно-холодильном уголке под вздохи и ворчание старого холодильника, вдруг понял: его ревнуют!
Это открытие удивило и обрадовало одновременно, и Мишка решил попробовать себя на поприще «ухажера».
"Поприще"удалось не сразу, Вика, было заметив некую активность со стороны Мишки, тут же назвала его предателем дружбы и сказала, что если он не перестанет корчить из себя жениха, то она сделается к нему равнодушной сверх меры.
Мишка сбавил обороты и сделался снова «рубахой-парнем».
За три дня до окончания отпускного купания и загорания , Вика предложила пойти гулять по берегу, проводить солнце и попрощаться с морем без толпы людей...
Наедине с волнами, шуршащей галькой и вкусным морским воздухом.
Они долго-долго шли по берегу, пока не вышли на совсем безлюдный пляж, им уже оставалось подняться в «людную» часть поселка, как вечер неожиданно перестал быть томным.
Откуда-то налетел ветер и пригнал тучу, из которой тут же, пару раз громыхнув, хлынул ливень.
Мишка при первых подозрениях на водяные процедуры сориентировался на местности и, подхватив Вику под руку, затащил под старую облезлую лодку.
Там было темно и тесно, Мишка прижал к себе Вику, пахнущую морем смеющуюся и запыхавшуюся.
Он ещё никогда не был так близок к Вике, и от этого у него закружилась голова.
От кружения в голове Мишка потерял свою «рубаху» и стал просто парнем, давно влюбленным и от этого «разнузданным»
Он притянул Вику к себе покрепче и поцеловал.
Поцеловал он ее неоднократно, пылко и совсем не по-дружески, а вполне себе по-взрослому.
Вика неожиданно для себя потеряла контроль и вдруг почувствовала себя безгранично счастливой.
Дождик кончился также неожиданно, как и начался.
Все промокшие и замёрзшие, они вышли на дорогу и поймали попутку.
На заднем сидении прижались друг к другу, чтобы согреться, Мишка, почувствовав отсутствие сопротивления, снова превратился в «парня» и снова поцеловал Вику нецеломудренным поцелуем.
Вика промолчала и... не стала выговаривать Мишке о его поведении.
Добежав до своей пристроечки, они не включили свет, а...
А разделили на двоих Викину постель, неожиданно неплохо уместившись на односпальном месте до самого утра.
На следующий день на пляже, тётушки, привыкшие к «Мишутке», немного огорчились, не застав молодую пару на привычном месте.
«Видимо, уехали», — решили они.
В день отъезда Мишка и Вика вдруг вспомнили о двух несобранных чемоданах, совершенно опустошенном холодильнике , обижено пыхтевшем и постукивающим пустым пузом .
" Неплохо бы уже и отобедать !" ,- заметил Мишка , на всякий случай совершив полостной осмотр недр холодильника, недра были пусты...
Быстро собравшись и сдав хозяйке свое отпускное, неожиданно объединившее их пристанище, пошли скоротать время в ресторанчике.
***
В купе в этот раз на верхних полках ехали два парня, которые прочно уснули, лишь только поезд тронулся, и поэтому Мишке не пришлось уступать свое нижнее место.
Они с Викой смотрели друг на друга, и каждый думал свою мысль.
Вика о том, «что было бы неплохо уже подумать о продолжении рода».
А Мишка о том, что «иногда полезно быть терпеливым и не теряться, когда сама природа помогает тебе в твоих чувствах».
Большой город встретил их шумом, людской суетой и... отрезвил Вику.
Она, спрыгнув на перрон, неожиданно превратилась снова в «тыкву» из было засиявшей «кареты» и крикнула Мишке: «То, что мы уместились на одной кровати, ещё ничего не значит!» И, бодро подхватив чемодан, потопала впереди него в сторону метро так, как будто они вовсе только вот в купе не держались за руки, нежно глядя в глаза друг другу.
Мишка пожал плечами и, решив для себя, что ещё не вечер, потопал следом.
Ещё не вечер» продлился неожиданно долго.
Сначала Мишку отправили в командировку налаживать оборудование и обучать персонал в далёкий сибирский городок.
А потом Вика перестала заходить «на чай».
Мишка даже по приезде из командировки пару раз заходил к Вике и требовал аудиенции, вооружившись красивым букетом, но... Викина мама, открывавшая дверь, делалась каменна лицом и голосом робота Вертера отвечала: «А Викуся в отъезде», Мишка вручал букет маме и отбывал в свою квартиру выше этажом.
Он немного нервничал и уже было подумал, что Вика совсем сбрендила со своими принципами. Миша даже решил начать курить, чтобы, как его коллеги, «перекуривать» эту проблему в надежде, что она как-нибудь решится сама собой.
Он даже купил сигареты и, расчистив на вечно чем-то заваленном балконе место для перекуривания проблем, вышел в прохладный вечер.
Держать во рту сигарету было крайне неудобно и странно, но Мишка смело чиркнул спичкой и втянул в себя дым.
Далее он так и не понял, что было сначала: Вика, появившаяся из-за угла, или дым, едко заполнивший лёгкие и сжавший ему горло...
В общем... Мишка подавился, поперхнулся и задохнулся одновременно.
Он шумно выдохнул и закашлял, кашлял Мишка так страшно, что Вика, забыв о своих тревожных мыслях, заполнявших голову по пути домой от врача, влетела на Мишкин этаж, даже минуя лифт, которым в последнее время пользовалась постоянно.
Мишка открыл, всё ещё не переставая кашлять.
Вика сходу хрястнула Мишку по спине и скомандовала: «Дыши!»
Продышавшись, Мишка уставился на выпирающий «факт», чуть было не лишивший его дыхания вместе с опробованной сигаретой.
«Вика, ты почему молчала?» — непривычно строго вопросил Мишка, имея в виду Викину часть тела, слегка выпирающую и явно кем-то населенную, по предположению Мишки, не без его участия.
Вика закатила глаза в потолок: «Не начинай, Мишка, ты же знаешь, замуж я не хочу! Вот эти вот мужские носки и борщи — это все мимо меня! Да и вдруг ты сделаешься курящим алкоголиком и будешь портить нам с дочкой жизнь?»
«С дочкой?! — чуть было опять не задохнулся Мишка, — я всегда мечтал о дочке!»
«Да, только сегодня узнала, это девочка».
Мишка обнял Вику так сильно, что она снова забыла о принципах и...
Они снова разделили теперь уже Мишкину постель, превратив ее в двуспальную.
***
В ЗАГСе Мишка наотрез отказался быть мужем Петровой и твердо настоял, чтобы Петрову переквалифицировали в Березину по его, Мишкиному паспорту, где четко было указано: Березин Михаил.
Он уже возомнил себя отцом Березиной Дарьи, отчего был очень важен и серьёзен.
Вика, совершенно не желавшая становиться женой, сдалась и согласилась быть мамой Березиной Дарьи.
Поменять паспорт Вика, конечно же, забыла, да и когда, если она то работала, то выносила мозг Мишке ремонтными работами в его квартире, сплотив вокруг себя команду из его же
родителей, которые, забросив дачу, активно преображали бывшую холостяцкую комнату в обитель маленьких принцесс.
Мишка только успевал выдавать денежные знаки и удивляться, приходя с работы, преображавшейся квартире.
***
Врач сделала запись в обменной карте и предположила, что «ждать осталось недолго, вес хороший, показатели тоже».
- Ну вот, Петрова, скоро уже и поедешь за своей дочкой!
- Да, за Березиной Дашей! — подтвердила Вика.
- Эх, молодежь, — вздохнула доктор, — а мы то раньше с детьми одной фамилии были.
Вика подняла брови и...
- Божечки! Я же не поменяла паспорт!
Получить новенький паспорт Вика Березина успела как раз за пару дней до момента отбытия в роддом
Они как раз накануне с доктором аккуратно исправили Петрову на Березину в «обменке».
Дарья Березина изволила появиться на свет ночью. Немного помучив Вику, она громко огласила мир криком, но довольно быстро успокоилась, набрав все положенные баллы по шкале для новорожденных.
Вика, так уставшая становиться мамой спала, в коридоре отделения кто-то бегал, кого-то звал, девочки соседки переговаривались, делясь впечатлениями.
Наконец она смогла разомкнуть глаза.
В этот момент в палату заглянула медсестра: «Девочки, кто Березина?»
Девочки пожали плечами, Вика тоже.
Медсестра выбежала в коридор и крикнула: «В какой палате у меня Березина, не найду ее!» На посту откликнулись, через секунду медсестра снова заглянула, попросила назвать свои фамилии.
«Иванова», — ответила девочка у окна. «Сидорова» — отозвалась вторая.
«Петрова!» — выдохнула Вика.
Медсестра снова скрылась в коридоре.
За дверями снова раздалось: «Березина! Где у меня Березина? Чья девочка Березина 3100/48 в 02.00 родилась?»
«Березина? Девочка?» Вика, окончательно проснувшись, пробормотала:
«Березина Даша — это моя девочка! А я, стало быть, Березина!»
Девочки-соседки переглянулись.
«Эх, фамилия-то новая... никак не привыкла ещё я!»
И закричала в коридор: «Березина — это моя девочка! Это я, Березина, в 02.00 родила 3100/48 сантиметров! "
***
А «замуж» у Вики получился очень даже неплохой, Мишка так и не научился курить и пить водку, зато он научился быть самым любящим папой и мужем, иногда становившимся «рубахой-парнем», подручной жилеточкой и даже щедрым кошелечком, так кстати появлявшимся в магазинах, где Березины Вика и Даша радовали себя покупками.
***
Ваш автор тоже немножко причастен к рассказику
Я совсем так же ,когда то ,много лет назад , счастливая от рождения первой дочки , напрочь забыла что у меня уже другая фамилия , и на голубом честном глазу отвечала ищущей по всему отделению медсестре пропавшую пациентку :
" Тут таких нету !" 😆😆😆🤦
Всем хорошего дня и отличного настроения ❤️