Там, где кончается последняя тропа и начинается царство мхов и гниющих деревьев, лежало Чёрное Болото. Вода в нём не отражала света - будто вместо воды стояла старая, застоявшаяся тьма. По краям трясины росли странные деревья с искривлёнными стволами, их ветви скрючились в немом крике, застывшем на десятилетия. Ветер не шевелил их, а если и шевелил - то они скрипели так, будто стонали от боли.
Деревня Заречье ютилась в двух верстах от этого гиблого места. Из поколения в поколение передавались истории о тех, кто слышал зов из болота и ушёл за ним. Старухи шептались, что в трясине живёт Кикимора - не та безобидная проказница из сказок, а настоящая, злая, жаждущая человеческой плоти. Говорили, что если ночью прислушаться у открытого окна, можно услышать, как она напевает старую колыбельную - ту самую, что пела мать Анфисе перед тем, как её утопили.
Первым в том году пропал мальчишка - сын мельника Петька. Он пошёл за клюквой к самому краю болота и не вернулся. Нашли только его лукошко, полное ягод. Ягоды были крупнее обычного, почти чёрные, и когда их попробовала мельничиха - весь вечер потом плевалась, говоря, что вкус у них как у тухлого мяса. А ночью ей приснилось, что сын стоит у кровати, весь покрытый чёрной слизью, и шепчет: "Мама, я нашёл девочку...
Она говорит, ты скоро к нам придёшь..."
А через неделю после этого начали пропадать собаки. Сперва одна, потом другая. Находили их ошейники, покрытые липкой слизью с запахом разлагающихся водорослей. А потом и вовсе нашли полуразложившуюся тушу пса на пороге мельницы - из его рта рос странный гриб, похожий на крошечную человеческую руку. Мельник хотел его сжечь, но гриб вдруг зашевелился и схватил его за палец. Когда мужики оторвали эту мерзость, она оставила на коже красный след - точно такой же, как был у Петьки на запястье перед исчезновением.
Лесник Степан, последний кто видел Петьку живым, первым понял - что-то нечисто. Он помнил, как мальчишка перед исчезновением говорил о "болотной девочке", которая звала его поиграть.
"Она смеётся так тихо, будто ветер в камышах, - рассказывал Петька, его глаза блестели странным блеском.
- И обещала показать, где растут самые большие ягоды... Говорит, там, в воде, целые кусты с ягодами, слаще мёда..."
Степан взял ружьё и пошёл к болоту.
Воздух там был густым, словно сироп, и пахло так, будто под ногами лежала гора протухшей рыбы. Лесник осторожно ступал по кочкам, когда вдруг услышал тот самый смех - тихий, едва уловимый.
— Петь? - окликнул он, пальцы непроизвольно сжали приклад.
В ответ лишь плеск воды.
А потом он увидел её.
Между деревьев мелькнула бледная фигурка. Слишком худая для ребёнка, с неестественно длинными руками. Она стояла по колено в чёрной воде и смотрела на него пустыми глазницами. Её кожа была покрыта странными узорами - как будто под ней шевелились водоросли.
— Иди ко мне... - прошептал детский голосок, но губы у существа не шевелились.
Степан выстрелил.
Существо исчезло, а из воды вдруг вырвались десятки чёрных щупалец. Они обвили ноги лесника и потащили в трясину. Он успел вцепиться в корягу, когда увидел - вся вода вокруг него закипела пузырями.
Из глубины медленно поднималось нечто.
Длинные спутанные волосы, слипшиеся от тины. Кожа серого цвета, покрытая язвами и водорослями. А вместо глаз - две чёрные дыры, в которых копошились пиявки. Существо улыбнулось, и Степан увидел, что у него слишком много зубов - маленьких, острых, как у рыбы.
— Ты мой... - прошипело существо, и его голос вдруг стал звучать как голос Петьки.
Степан вырвался, оставив в щупальцах свой сапог. Он бежал, не оглядываясь, а за спиной слышался тот самый смех - теперь громкий, ликующий. И ещё что-то... будто множество детских голосков подхватили этот смех, повторяя его из глубины болота.
В деревне ему не поверили. До тех пор, пока на следующую ночь не исчезла семья рыбаков - все четверо, вместе с грудным ребёнком. В их избе нашли лужи чёрной воды, а на столе - блюдо с варёными грибами, которые никто не готовил. Жена старосты, зашедшая проверить, почему они не выходят, рассказала потом, что грибы шевелились на тарелке, а когда она дотронулась до одного - из него брызнула чёрная жидкость, оставившая на руке ожог в виде детской ладони.
Старик Ермолай, живший на отшибе, первый понял, что происходит.
— Это она вернулась, - бормотал он, попивая самогон из грязного стакана. - Анфиса... Обещала же, что вернётся...
Оказалось, шестьдесят лет назад в деревне жила девушка Анфиса - сирота, которую все считали ведьмой. Когда пропали двое детей, её связали и утопили в болоте. Ермолай, тогда ещё молодой парень, видел, как перед смертью она прокляла всю деревню.
— Вы все будете моими детьми, - кричала она, когда её волокли к воде. - Я вас всех в гости позову!
— Она не просто умерла, - шептал теперь Ермолай, его дрожащие руки разливали самогон. - Болото её приняло... сделало частью себя... Видел я потом, через год - вышла она из воды, вся в тине, а в руках... в руках у неё тот самый гриб с пальчиками был...
На следующую ночь Кикимора пришла в саму деревню.
Люди слышали, как что-то скребётся в сенях, как детский голосок зовёт по именам. Те, кто выглядывал в окно, видели бледную фигурку, стоящую посреди улицы. А если приглядеться - вокруг неё в воздухе висели какие-то чёрные нити, будто паутина, сотканная из самой тьмы.
А утром находили пустые дома с открытыми дверями. В некоторых на кроватях лежали мокрые отпечатки маленького тела. В избе кузнеца нашли его самого - вернее, то, что от него осталось. Его тело было покрыто теми самыми чёрными грибами, а во рту... во рту росла веточка клюквы, вся в ягодах.
Ермолай собрал оставшихся жителей в церкви. Их было человек двадцать - старики, женщины, несколько подростков. Все они с ужасом смотрели, как старик заколачивает досками окна.
— Она заберёт всех, - говорил он, и его голос дрожал. - Болото голодное... Анфиса всех нас зовёт...
Один из парней хотел возразить, но в этот момент погасли все свечи. В церкви стало темно, только лунный свет слабо пробивался через щели в досках.
И тогда они услышали стук в дверь.
— Впустите... холодно... - плакал детский голос.
А потом стены церкви вдруг покрылись влагой. Из щелей полезла чёрная плесень, быстро расползаясь по брёвнам. Она двигалась, будто живая, образуя на стенах странные узоры - то ли письмена, то ли изображения лиц. Лиц тех, кто уже исчез.
Когда первая жертва закричала, Ермолай понял - защиты нет. Он видел, как из темноты вытягиваются длинные, костлявые руки и хватают людей. Как чёрная вода поднимается из-под пола, увлекая кричащих в глубину. Одна женщина попыталась закреститься, но её пальцы вдруг покрылись той же плесенью, и она начала... таять, будто воск от свечи.
Последним оно взяло его.
Старик не сопротивлялся, когда холодные пальцы с перепонками сомкнулись на его горле. Он видел перед собой лицо - то ли девочки, то ли старой женщины, то ли самого болота, принявшего человеческую форму.
— Анфисушка... прости... - успел прошептать он.
В ответ раздался лишь тот самый смех - мокрый, радостный. И ещё слова, произнесённые уже голосом самого Ермолая:
— Никого прощать не буду. Идите все ко мне. В гости...
Наутро в деревне не осталось ни души.
Лишь на болотной тропинке нашли детский след - маленький, босой, ведущий обратно в трясину. А рядом... рядом лежали двадцать пар обуви - столько, сколько людей было в той церкви.
А в самом храме на алтаре лежала горсть чёрных ягод - крупных, сочных, неестественно блестящих. Если приглядеться, в каждой можно было разглядеть крошечное лицо - лица жителей Заречья.
С тех пор, когда путники проходят мимо тех мест в сумерках, они иногда видят на краю болота бледную фигурку. Иногда это девочка, иногда старуха, а иногда - просто силуэт с слишком длинными руками.
— Поиграем? - шепчет детский голосок.
А если кто-то замешкается - из воды вырываются чёрные щупальца. Они хватают жертву и утаскивают в глубину. Иногда перед этим существо шепчет что-то на ухо - и тогда жертва перестаёт сопротивляться, лишь улыбается странной, блаженной улыбкой.
А на следующее утро на берегу находят лишь лукошко с ягодами - крупными, чёрными, пахнущими тухлятиной. Если разломить такую ягоду - внутри можно найти ноготь, зуб или прядь волос.
В наши дни эти места облюбовали сталкеры. Они приходят сюда за острыми ощущениями, не веря в старые байки. Некоторые даже пробуют те самые ягоды - говорят, после этого видят настоящую реальность. Правда, никто из них не может объяснить, почему после таких походов у всех участников на теле появляются странные следы - как будто кто-то маленький и мокрый держал их за руку.
Один такой сталкер, Дмитрий, рассказывал потом в больнице, что видел её - настоящую Кикимору. Она сидела на дереве и качала ногами, а вокруг неё в воздухе висели... люди. Вернее, то, что от них осталось - какие-то высушенные оболочки, шевелящиеся на невидимом ветру.
— Она мне улыбнулась, - шептал он, его глаза безумно блестели. - И сказала, что я скоро вернусь... с друзьями...
Через неделю Дмитрий исчез из палаты. На кровати нашли лужицу чёрной воды и несколько ягод. Когда медсестра попробовала убрать их - одна лопнула у неё в пальцах, и оттуда вытекло что-то похожее на кровь.
Болото голодно.
Кикимора ждёт.
И её дети скоро придут домой...
