Снова я, снова поезд – «Кисловодск – Москва».
Станция Невинномысская. Стою с лицом «только не в Грозный, Зина…».
Но — о, чудо! — в этот раз «Москва–Грозный» мимо.
Расписание поменяли, нервный срыв — отменили.
Хотя потом, лёжа на своей жердочке под потолком, и глотая соленые слезы отчаяния думала — «Может, всё-таки зря?
Лучше бы в Грозный.
Хоть было бы понятно, за что всё это».
А пока захожу в купе под номером 1 — пусто!
Красное, уютное, тёплое, будто для меня вычищено.
Ну всё, думаю. Романтика пришла.
Разложилась. Достала стаканчик. Налила воды.
Подняла тост: “Хорошо, что мы есть у себя!”
И ведь никто не спорит.
Захотелось зажечь свечу. Но свечи в поезде — это прям преступление. Пришлось довольствоваться мандарином. Светит, пахнет и пожарных не вызовешь. Романтика по-вагонному!
Сижу, улыбаюсь:
«Вот оно — свидание с собой. Не каждый день такое. И, к счастью, не каждую ночь.»
Тут заходит зазывала из вагон-ресторана.
Если пассажир не идёт в ресторан — ресторан сам идёт в купе.
— Что-нибудь будете?
— А что у вас из плотного?
— Всё плотное.
Ну и всё.
Я же голодная себя не контролирую. Финансово особенно.
В тот момент я была готова отдаться любой котлете.
Заказала. Принесли. Всё красиво.
Сижу. Ем. Мечтаю. Романтика плюс соус.
Котлета смотрит на меня как будто тоже надеется на второе свидание.
И тут... возвращается зазывала — со счётом.
И вот тогда я чуть не проглотила полотенце.
Оказалось, что всё было в граммах, а не в килограммах.
А я заказывала как будто на батальон.
Полезла в сумку — не хватает.
Все суточные на пять дней отданы, включая НЗ, диверсифицированный по полушариям бюстгальтера.
Но что делать? Я же дама — а заплатить за меня некому, потому что на свидании я была… сама с собой. Заплатила и улыбаюсь — кто, если не я?
И, кроме того, подумала — чего мелочиться, не каждый день я себе ужин устраиваю в купе.
Полезла на верхнюю полку.
Традиционно. Я — верхняя. И всё. Вырубилась.
Проснулась от яркого света в лицо.
Как будто на допросе.
Моргнула. Вдохнула. Прислушалась.
Внизу — шорох, писк, «а где пупсик?», «а кака?», «а где горшочек?».
Вот и свидание закончилось. Начались ясли.
Оказалось — пока я дрыхла, в Ростове, который на Дону, ночью зашла полноценная семья.
Мама, папа и две малышки.
Обе ещё не ходят.
Одна ползает профессионально.
Вторая — на стадии стажировки.
Внизу — сцена из “Трёх котов”: подгузники, салфетки, мультик на планшете, мандарин, игрушки, и горшок — аккуратно на обеденном столике.
Моём романтичном столике, между прочим. Где я тост поднимала!
Спуститься было невозможно.
Во-первых, негде. Везде дети.
Ползают, как ящерки, с мягкими панцирями.
Стать мне миниатюрной было просто некуда.
Во-вторых — страшно.
Один хвостик не там — и ты чудовище.
А родителям — всё равно.
Ползёт? Ну и ползёт.
Как будто они дома, а мы, сверху, так, тараканы.
И вот тут я поняла — а когда успел появиться мой сосед по верхней полке?!
Может, он всё это время сидел и наблюдал, как я ужинаю с котлетой при свечах?!
Страшно стало.
А вдруг он и свечу видел?
Мы молча затаились.
Как вагонные клопы. Не дышим, не шуршим.
Чтобы никто не заметил и в лицо не прыснули дихлофос.
Прошёл день.
Купе — ясли.
Сверху — клопы.
Деньги — всё.
Я — тень себя прежней.
Москва.
Поезд тормозит.
Сначала выходит мама с младенцем.
Потом — папа с другой.
Потом — горшок, рюкзак, кукла, планшет, остатки бананов, пакет с подгузниками.
Процессия королевская, только без тронов.
И только потом — мы.
Я и мой загадочный сосед.
Сползаем. Медленно. Осторожно.
И — лоб в лоб.
— Вы тут были?
— А вы?!
Да мы чуть в депо не уехали.
Просто боялись выйти из режима «клоп».
Вот и всё. Финал.
Котлета — предала.
Купе — душу высосало.
Суточные — отданы.
Я — на грани.
Всё. Я больше не езжу в поездах.
Ни по суточным, ни по любви.
Хотя…
Если снова будет пустое купе, вечер, стаканчик, романтика...
Кто знает.
А пока — всё.
«Купейные хроники» закрыты.
Какие будут следующие — пока не знаю.
Но точно не пахнущие «ванилью».