12 июня 1901 года Одесса встречала необычных гостей. На берег империи с парохода добровольного флота «Тамбов» спустились тибетские ламы из далёкой страны снегов, спрятанной в Гималаях. Тибетцев в Одессе привечали хлебом-солью. Позже в еженедельнике «Нива» в 25 номере выйдет заметка о прибытии «Чрезвычайного посольства тибетского Далай-Ламы».
Для путешественников Одесса была перевалочным пунктом. Посольство во главе с Агваном Доржиевым ехало в столицу. Ламы везли драгоценные подарки, а также «собственноручные письма Далай-Ламы» о чём и упомянули в «Ниве».
«Почти недоступная столица ламаизма первая сама шлёт своих представителей в столицу Великого Белого Царя» — подчеркнёт еженедельник. А ещё назовёт это событие важнейшим в современной жизни. Конечно, не забыла «Нива» упомянуть и о соперничестве империй на Востоке.
О том, зачем ламаиты ехали в Россию, богатых дарах и слухах о тайных русско-тибетских соглашениях накануне Британской экспедиции в Тибет рассказывала Лада Жинова.
В это время Россия и Британия вели активную политику в Центральной Азии. Британские колониальные власти интересовались Тибетом, ведь тот граничил с «имперской жемчужиной» — Индией. Страна Снегов могла стать важным стратегическим приобретением для англичан, желавших обезопасить границы. Тибет находился под контролем Цинского Китая, но империя дряхлела и разваливалась, чем и хотели воспользоваться европейские державы, откусив кусок покрупнее.
Кризис Цинской империи напрямую влиял на положение Тибета, ведь китайское правительство оказывало сильное влияние на Лхасу. С XVIII в тибетской столице служили амбани — политические резиденты из числа высокопоставленных китайских чиновников. Влияние их было велико. Император Хун Ли ещё в 1792 году, инструктируя генерала Фу Канъаня, указывал, что «отныне управление Тибетом должно эффективно контролироваться чиновником-резидентом». Позже Фу Канъань отмечал, что в делах управления Тибетом амбаням следует быть равными по статусу Далай-Ламе и Панчен-Ламе.
Фу Канъань и его подчинённые разработали проект реформ — «Указ из 29 статей». Указ усилил китайский контроль над Лхасой. Амбани влияли на регентов, находившихся при малолетних Далай-Ламах, изменилась и процедура избрания иерархов. Появился институт «Золотой урны», когда традиционный поиск нового воплощения Далай-Ламы и Панчен-Ламы заменили на лотерею.
Имена нескольких кандидатов помещали в золотую урну, затем амбани «наугад» извлекали имя нового иерарха. Это противоречило тибетской буддистской традиции.
Цинское правительство при помощи «Указа из 29 статей» активно «изолировало» Тибет. Под контроль попали все международные связи. В 1846 году миссионеру Хуку было передано распоряжение китайского императора, в котором говорилось: «Ни один монгол, индостанец (индус), патанец или ференги (европеец) не должен быть допущен в Тибет».
Но время шло, а Цинская империя впадала в глубокий кризис. Контроль над Лхасой постепенно ослаблялся. Об этом ярко свидетельствует то, что во второй половине XIX века XIII Далай-ламу опять выбрали по-старинке, в соответствии с тибетской традицией.
Между тем, положение дел в Поднебесной было шатким. Цинцы и англичане подписали англо-китайские конвенции, благодаря которым Британия устанавливала контроль над китайскими рынками. Цинцы проиграли в японо-китайской войне 1894-1895 годов, а в 1899-1901 годах восстали ихэтуани. Всё это сильно отражалось на китайско-тибетских отношениях. Китай терял своё влияние. Тибетская верхушка понимала своё положение в «Большой игре». Ламаиты во главе с Доржиевым не в первый раз приезжали в Россию. Цель их была проста и понятна: Тибет искал защиты от англичан.
А зачем России Тибет?
В конце XIX века империя развернулась на Восток. В сферу военно-политических и экономических интересов были вовлечены районы Сибири, Дальний Восток, Тихоокеанское побережье. Началось строительство Сибирской железнодорожной магистрали. Появились различные «проджекты», направленные на усиление влияния России на Востоке. Это и Русско-китайский банк Эспера Ухтомского, и планы Петра Бадмаева по присоединению к России Китая, Тибета и Монголии.
Тибет не являлся приоритетом, однако министр финансов Витте в докладе Николаю II от 3 мая 1896 года отмечал, что «по своему географическому положению Тибет представляет, с точки зрения интересов России, весьма важное политическое значение. Значение это особенно усиливалось в последнее время — ввиду настойчивых стремлений англичан проникнуть в эту страну и подчинить ее своему политическому и экономическому влиянию. Россия, по моему глубокому убеждению, должна сделать все от нее зависящее, чтобы противодействовать установлению в Тибете английского влияния».
В это время бурятский буддистский лама, дипломат Агван Доржиев, родившийся в Забайкалье, начинает совершать поездки в России. До 1901 года он был в империи дважды — в 1898 и 1900 годах.
Сам Доржиев активно выступал за сотрудничество с Россией, которая могла защитить ламаитов от англичан. В «Занимательных заметках. Описании путешествия вокруг света» он писал:
«Страна под названием Англияпо всей золотой землепокоряет бедные народы.Такой она имеет нрав.[Она] использовала различные способы -вражду и притеснения,чтобы проникнуть в Тибет со стороны Индии».
Доржиев верил, что если Англия захочет завоевать Тибет, то «русские обязательно помогут».
«Неразумный, я думал так:“Если Россия возьмет Тибетпод [свое] покровительство, то и у бурятих религияобретет благополучие.А Тибет, получив такую защиту,вырвется из пасти иноземного врага”».
Царские власти вели себя довольно аккуратно по отношению к Тибету. Первый приезд Доржиева в 1898 году проходил в «сдержанной, недоверчивой» обстановке. Пока что русская дипломатия не понимала пользы от близкого сотрудничества с Тибетом.
Предприятие могло обострить отношения с Англией. Однако в кругах близких к Витте и Ухтомскому идея Доржиева была встречена благожелательно. Рассчитывали, что это поможет в усилении влияния царя на Дальнем Востоке.
Через два года ситуация изменилась. Начались вторая англо-бурская война и «боксёрское» восстание в Китае. Доржиев снова отправился в Петербург.
30 сентября он снова встречается с Николаем II в Ливадии и передаёт ему письмо от Далай-Ламы.
«Если Его Величество проникнется в своей чистой душе стремлением к тому, чтобы сообразно с местом и временем, в особенности наша вера процветала более, чем доныне при благоприятных обстоятельствах в той или будущей жизни, а кроме того, будет опираться постоянно на высокое тело (прим. подразумевает Будду), являющееся залогом благоденствия и благоустройства, то от этого именно сами собою исполнятся высокие деяния по доставлению в совершенстве благоденствия всем, и Его Величество победит сопротивных и непокорных врагов. Поэтому я ради того чтобы в совершенстве устроилось благоденствие этой и будущей жизни, постоянно возношу моления о том, чтобы проявилась истинная сила при глубоком размышлении о законах веры».
(Письмо XIII Далай-Ламы царю Николаю II с предложением установить контакты между Россией и Тибетом. Источник: АВПРИ, ф. Китайский стол, on. 4911, д.1448, л.150.)
Привёз Доржиев и многочисленные дары: шелковый хадак, медное позолоченное изображение Будды, ринчены (тибетские лекарственные пилюли), среди которых были уничтожающие яд, а также золото, жемчуга и бирюза.
Весной 1901 года Доржиев вновь приехал в Россию. Встречу он описывал так:
«Русские сановникиВстретили меня хлебом-солью,[приняли] как великого посланникаИ много дней устраивали почетные приемы.Белый царь-батор принял [меня]С великой радостью как посланника.Я имел аудиенцию, вручил свои подношения».
23 июня гостей торжественно представили императору и императрице. О «Чрезвычайном Посольстве Далай-ламы 1901 года» существуют воспоминания дипломата, начальника канцелярии Императорского Двора генерал-лейтенанта Александра Александровича Мосолова, фрагменты которых опубликованы в работах доктора исторических наук Марины Васильевне Монгуш.
Мосолов в своих воспоминаниях пишет:
«Цель приезда тибетцев было испросить Е. В. (Его Высочество) о принятии под своё высокое покровительство Тибета. Чрезвычайное Посольство было принято в торжественной аудиенции 23-го июня с церемониалом, подобающим восточным гостям. Государь приехал во дворец с полным дежурством, в числе которого я был ещё в качестве флигель-адьютанта.
Государь получил много подарков Далай-ламы, выставленных в отдельном зале. Е. В. интересовался Тибетом как страной, расширяющей влияние России на Азию. Государь, всегда ревниво относившийся к Дальнему Востоку, миссией Посольства был чрезвычайно доволен».
Император получил новое послание Далай-Ламы, в котором тот отмечал, что направил специальных послов, «с тем чтобы надлежащим образом установить стезю, по которой русские и тибетцы, соединившись в мире, пришли бы в доброе согласие»
В ответном послании Николай II выразил надежду, что «при дружественном и вполне благосклонном расположении России никакая опасность не будет угрожать Тибету в дальнейшей судьбе его».
Тибет искал защиты у России. Однако Российская империя открыто не брала на себя никакие обязательства. Несмотря на это, в Министерстве иностранных дел России обсуждался вопрос об установлении постоянной связи с Далай-Ламой. Планировали открыть русское представительство в Лхасе, но решили воздержаться, ведь такой шаг вызвал бы протесты со стороны Китая и Великобритании.
Несмотря на «осторожную» политику империи в отношении Тибета, сам факт миссий Доржиева стала одним из поводов для обвинений со стороны англичан. К тому же, Далай-Лама не спешил вступать в переговоры с вице-королём Индии лордом Крезоном.
Уже в 1902 году стали ходить слухи о неких тайных договорах России с Китаем и Тибетом. Однозначных документальных подтверждений реального существования этих договоров нет. Российское правительство отрицало любые агрессивные намерения по отношению к Тибету.
Источником слухов, как указывает буддолог и тибетолог Александр Березин, был японский дзенский монах Экаи Кавагучи, путешествовавший по Тибету с 1900 по 1902 годы. Проезжая через Британскую Индию, Кавагучи сообщил индийскому шпиону Сарат Чандра Дасу, работавшему на англичан, ложные сведения о российском военном присутствии в Тибете. Тогда Япония готовилась воевать с Россией за Маньчжурию. Также в 1902 году был заключён англо-японский пакт. Если один из союзников вступал в войну, то другой гарантировал придерживаться нейтралитета или же оказать военную помощь, если к противнику присоединится одно или большее количество государств. Также договор гарантировал «специальные интересы» Англии в Китае, а Японии — в Корее и Китае.
О «тайном соглашении» тибетцев с русскими упоминает и сам Кавагучи в книге «Три года в Тибете», опубликованной в 1909 году:
«Дружелюбие Далай-ламы было ясно продемонстрировано, когда в декабре 1900 года он отправил в Россию своего великого камергера в качестве посланника с тремя сподвижниками. Покинув Лхасу в тот день, группа сначала направилась к родине Цаннид-кхемпо (прим. Доржиев), откуда они были доставлены по Сибирской железной дороге и в срок достигли Санкт-Петербурга. Группа была тепло принята тамошним двором, которому были преподнесены подарки, привезенные из Тибета. Говорят, что тогда между двумя правительствами было достигнуто тайное соглашение».
(Источник: Three Years in Tibet by Ekai Kawaguchi, 1909).
Далее Кавагучи пишет о том, что после возвращения Доржиева в Тибет, в столицу Далай-Ламе прибыл «тяжёлый груз» с огнестрельным оружием…
Также Кавагучи добавил, что существует некое сочинение Доржиева, где тот писал, что Россия — Шамбала, а царь — воплощение Цонкапы (прим. реформатор тибетского буддизма и основатель школы гелуг).
Кавагучи признаётся, что не видел этого сочинения, но из уст некоего заслуживающего доверие человека, он уловил суть того, о чём писал Доржиев.
Как бы то ни было, слухи о замыслах российского правительства циркулировали.
Министр иностранных дел В.Н.Ламздорф писал посланнику в Пекине И.М. Лессару 4 сентября 1902 года:
«сообщение англичан об агрессивных замыслах российского правительства по отношению к названной области представляет чистый вымысел».
(Источник: АВПРИ, ф. Миссия в Пекине, on. 761, д. 402, л. 6).
Обстановка вокруг Тибета накалялась.
20 марта 1903 года министр иностранных дел России в письме послу в Лондоне Бенкендорфу сформулировало принципы политики России в отношении Тибета:
«Императорское Правительство считает безусловно необходимым сохранение статус-кво в Тибете и что потому, если бы нынешние действия англичан в чем бы то ни было нарушили таковое, — Россия не преминет озаботиться ограждением своих интересов, конечно же не принятием каких-либо непосредственных мер в самом Тибете (отдаленном от нас Англо-индийскими владениями), а по всем вероятиям в других соответствующих частях Азиатского Материка».
Как отмечают авторы сборника русских архивных документов института востоковедения «Россия и Тибет: 1900-1914 года», англичанам было выгодно «верить в существование договоров». В 1903 году британское колониальное правительство стало вести военные приготовления на границе с Тибетом. Ситуация обострялась.
17 октября 1903 года консул в Бомбее В.О. Клемм сообщал в Министерство иностранных дел: «Индийское правительство намерено, повидимому, действовать решительнее. К тибетской границе спешно свозится провиант и военные припасы».
(АВПРИ, ф. Миссия в Пекине, on. 761, д. 402, л. 35а).
Чуть позже, в ноябрьском донесении, Клемм телеграфировал:
«теперь поговаривают, что вступление англо-индийского отряда в Тибет отложено до конца декабря».
(АВПРИ, ф. Миссия в Пекине, on. 761, д. 402, л. 37а -376).
1 декабря англичане начнут вторжение в Тибет. Через 12 дней Клемм опять телеграфирует в МИД:
«13 декабря англо-индийский отряд вступил в пределы Тибета, без сопротивления. Местные власти ограничились протестом».
(АВПРИ, ф. Миссия в Пекине, on. 761, д. 402, л. 52а).
Литература и источники:
1. Беспрозванных Е.Л. «Указ из 29 статей»: программа цинских реформ в Тибете в конце ХVIII века;
2. Доржиев А. Занимательные заметки: Описание путешествия вокруг света;
3. Монгуш М.В. Посланники Далай-Ламы XIII на приёме у Николая II: изучение архивного документа;
4. Россия и Тибет: сборник русских архивных документов, 1900-1914;
5. Нива, №25, 1901 год;
6. Нива, №27, 1901 год;
7. АВПРИ, ф. Китайский стол, on. 4911, д.1448, л.150;
8. АВПРИ, ф. Миссия в Пекине, on. 761, д. 402, л. 6;
9. АВПРИ, ф. Миссия в Пекине, on. 761, д. 402, л. 35а;
10. АВПРИ, ф. Миссия в Пекине, on. 761, д. 402, л. 37а -376;
11. АВПРИ, ф. Миссия в Пекине, on. 761, д. 402, л. 52а;
12. Three Years in Tibet by Ekai Kawaguchi, 1909.