Все части повести здесь
Услышав это, бабушка отправила внучку отдыхать и обедать, и Лиля с радостью ушла в дом. Сейчас ей хотелось побыть одной и перемолоть еще раз в голове то, что она узнала, а также попробовать решить для себя, что делать.
В последующие дни она работала в напряжении, стараясь не оставаться одной и обязательно быть рядом с остальными сотрудниками. Анатолий не появлялся, и девочка расслабилась. Но напрасно она надеялась, что он забыл или вообще не придал значения ее появлению на пороге каморки. Как-то раз, когда она помогала в теплице, не заметила, как сотрудники ушли далеко от нее, а потом и вовсе задумалась и не услышала шаги позади себя, а когда выпрямилась, потирая затекшую поясницу, то внезапно перед ней вырос Анатолий.
Часть четырнадцатая
Село Подлопатки – деревня маленькая, всего несколько кривых улочек и тесно налепленных домов. Огороды чаще всего уходят вверх, а потому жители нахапали себе в хорошие года земли, а теперь, почитай, ее и обрабатывать некому. Молодежь чаще всего в Подлопатках не задерживается – уезжают в город, учиться или работать, неважно, потому как знают, что делать в деревне, где всего один магазин и нет даже клуба, абсолютно нечего. Потому более старшее поколение, которое осталось жить тут, занимается двумя вещами – развлекается сплетнями и выпивает.
Но с тех пор, как бизнесмен построил в Подпечинках грибную ферму, в Подлопатках жить стало повеселее. Сначала один поехал на удачу и устроился на работу, а за ним потянулись и другие. Таким образом, все немногочисленные жители деревни, находящиеся в трудоспособном возрасте, пристроились постепенно на грибную ферму. Было таких немного, – человек двадцать – с утра их привозил на работу стареньких ПАЗик, а вечером отвозил назад. Сам Бакланов, зная репутацию деревни, выдвинул условие – выпившие и с похмелья, а тем более, пьяные, будут увольняться сразу и беспрекословно. Но как ни странно, работу, конечно, терять никому не хотелось, а потому работали «подлопаточники» на совесть.
Лиля сторонилась этих мужчин и женщин. Мужчины казались ей какими-то бандитами с большой дороги, а женщины – вульгарными и недалекими дамами. Почти каждая из них курила в больших количествах сигареты «Балканская Звезда» или папиросы «Беломорканал», а потом вокруг раздавалось громкое чавканье жвачками, так что Лиле казалось, что она находится не на грибной ферме, а на самой, что ни на есть животноводческой, и вокруг нее одни коровы.
И вот сейчас, стоя в оцепенении на пороге каморки механизаторов, она наблюдала отвратительную картину – спиной к ней стоял Анатолий со спущенными штанами, на столе сидела одна из жительниц Подлопаток – полная женщина с ярко-рыжими волосами. Бедра и ягодицы Анатолия ритмично двигались, а ноги дамы обвивали его круп. В процессе она умудрялась хрипло стонать и курить свою вонючую сигарету.
Вот дама открыла глаза, увидела Лилю и оглушительно завизжала, Анатолий повернулся в сторону двери, а оцепенение Лили как рукой сняло – насос выпал из ее руки, она развернулась и кинулась бежать. Выругавшись, Анатолий устремился было за ней, но пока натягивал штаны, пока то, да се, девочки уже и след простыл.
Сердечко ее билось, как загнанная в клетку мышка, когда она добежала до бабушки и, влетев в свою комнату, закрыла дверь. Почему-то было жутко страшно, ей казалось, что теперь Анатолий будет охотиться за ней и убьет, лишь бы она ничего не сказала матери. Она не знала, что делать – смелость ее перед этим человеком куда-то испарилась. С одной стороны, хотелось рассказать все маме, чтобы она наконец поняла, что за человек с ней рядом, а с другой стороны – где гарантия, что она, вот с такой своей любовью к этому мужчине, не знает, что он творит. Вполне возможно, она уже в курсе, что он развлекается на работе. Но нет – Лиля была уверена, что если бы мама знала, она бы точно выгнала своего сожителя. Ну, в конце концов, осталось же в ней хоть какое-то чувство гордости. Или нет?
Немного придя в себя, Лиля отправилась в огород помочь бабушке и Вике. Увидев, что внучка сама не своя, Мария Ивановна спросила ее, что случилось. Лиля не нашлась, что ответить, она не любила и не умела врать, потому частично сказала правду:
– Я устала немного, ба... А так все хорошо.
Услышав это, бабушка отправила внучку отдыхать и обедать, и Лиля с радостью ушла в дом. Сейчас ей хотелось побыть одной и перемолоть еще раз в голове то, что она узнала, а также попробовать решить для себя, что делать.
В последующие дни она работала в напряжении, стараясь не оставаться одной и обязательно быть рядом с остальными сотрудниками. Анатолий не появлялся, и девочка расслабилась. Но напрасно она надеялась, что он забыл или вообще не придал значения ее появлению на пороге каморки. Как-то раз, когда она помогала в теплице, не заметила, как сотрудники ушли далеко от нее, а потом и вовсе задумалась и не услышала шаги позади себя, а когда выпрямилась, потирая затекшую поясницу, то внезапно перед ней вырос Анатолий. Он так быстро схватил ее за горло и прижал к стеллажу, что Лиля не успела даже вскрикнуть.
– Поговорим? – он был трезв, но глаза блеснули яростью.
– Я кричать буду, пусти – прохрипела Лиля.
– Я тебя сейчас тут задушу, как котенка, и никто ничего знать не будет – тихо проговорил мужчина – так что? Поговорим?
Она кивнула, и он ослабил хватку, продолжая все же держать ее за горло, на случай, если она в действительности захочет закричать.
– Вот что – не вздумай сказать матери о том, что видела в каморке. Ты же этого не сделаешь, правда? Иначе я за себя не ручаюсь. Даже в Юре тебя не найдут... А следом за тобой пойдет твоя сестрица и бабка, поняла?
В глазах Лили появился страх.
– Я буду молчать – прошептала она – не сказала же до сих пор...
– Вот и хорошо – он отпустил ее – следов на шее, надеюсь, не останется.
Когда он ушел, Лиля бессильно присела на доску, которая отгораживала нижние грядки от тропинки и вздохнула. Рано она расслабилась, ой, рано. А Анатолий, похоже, прекрасно осведомлен о ее слабых местах, – Вике и бабушке – и это очень и очень плохо.
Она решила, что вмешиваться не станет и матери ничего не скажет – смысла в этом не было. Мать может устроить Анатолию скандал, который может плохо закончиться, но уйти от него не уйдет, а близкие и дорогие Лиле люди пострадают. Она не хотела ради эфемерной возможности удалить Анатолия из жизни родительницы, рисковать близкими людьми.
В конце июля внезапно появился Тимофей. Он пришел неожиданно, вечером, и Лиля удивилась, увидев его. Бабушка ушла поговорить с соседкой, а Лиля тут же собрала на стол и согрела самовар. Тимофей рассеянно гладил Мусю, которая лежала у него на коленках и неотрывно смотрел на девочку.
– Дома был? – спросила Лиля.
– Только оттуда – буркнул Тимофей – отец на работе, Фиска вся недовольная ходит, но трезвая.
Лилю царапнуло это «Фиска». «Как о ровеснице говорит» – подумала она.
– Я ведь за вещами приехал – добавил Тимофей – до начала учебного года поживу у приятеля в городе, может, удастся денег заработать. Поступил я в училище, на сварщика, говорят, прибыльная профессия.
– А к нам на ферму не хочешь? Бакланов берет людей, в общем-то...
– Чтобы постоянно папашину рожу видеть? Нет уж, уволь, ради бога. Я лучше сам. А ты, Фиса сказала, там и работаешь как раз? И как только папашу терпишь моего?
– Я и внимания не обращаю – пожала плечом Лиля.
Тимофей достал из кармана четыре купюры по сто рублей.
– Вот, возьми, извини, что без конверта подарочного. Я ведь не был, когда у тебя день рождения случился. Это типа подарок.
– Да ты что?! Это огромные деньжищи! – смутилась Лиля – тебе, наверное, самому надо!
– Да у меня еще есть – усмехнулся он.
– Откуда, Тим? Это же не маленькие деньги!
– Шабашил в городе. Да ты бери и не переживай за меня... Я везде прорвусь – он остановил на ней взгляд и замолчал, чувствуя неудобство. Лиля вспыхнула до кончиков волос – ты становишься такой красивой... Знаешь, я все еще помню, как ты тогда... помогла мне. Ну, когда плохо стало...
– Я и забыла... – вздохнула Лиля и взяла деньги – спасибо за подарок, Тим.
– Купи себе что-нибудь. И не упахивайся сильно... Тебе еще учиться. Ладно, мне пора...
Они стояли друг напротив друга и им было неловко.
– Ладно – протянул ей руку, коснулся пальцами прохладной ладошки, пожал ее – пойду я.
Когда он ушел, Лиля прикоснулась ладошками к щекам. Они были горячие. Вот дурочка! Ведет себя, как идиотка какая-то!
Она убрала деньги в кубышку и пересчитала накопившуюся сумму. Осталась довольна – теперь точно хватит на школьные принадлежности и чуть на одежду, так что бабушке не придется слишком уж тратиться.
Странно, но все последующие дни мысли ее возвращались к Тимофею. Когда-то он заступился за них, не испугавшись своего отца-тирана... И Лиля постоянно после этого думала о том, что он не такой уж и плохой. Он помогал им с учебой, помогал по дому, а то, что связался с плохой компанией... Лиля надеялась, что сейчас, когда он переедет в город – он обмолвился, что дали общежитие – он завяжет со своими старыми связями и будет думать только об учебе. Самое главное – чтобы не пошел проторенной дорожкой своего отца.
Думая обо всем этом, она пожалела, что взяла у него деньги. Как бы потом не стать обязанной... Он и сам, наверное, не шикует, а тут вместо подарка... Лучше бы, если уж так сильно хотел чем-то ее порадовать, подарил бы книгу – знает ведь, что читает она, Лиля, запоем.
Получив очередную зарплату, снова пересчитала деньги – очень хорошо, теперь им точно хватит на школьные принадлежности и кое-какую одежду. На зимнее точно придется рассчитывать с алиментов, а вот на школьное хватить должно, тем более, если покупать поедут на рынок. Хорошо, что школьной формы сейчас нет – но новые вещи нужны, Лиля сама ходила в белой блузке в школу, и сестру приучила также. Хотелось бы, конечно, купить Вике костюм красивый, а лучше сшить у местной портнихи тети Зои, да только она, Лиля, пока не потянет, потому придется довольствоваться юбками и блузками.
И вообще, пора подумать уже, куда она пойдет после школы учиться. Профессия нужна такая, чтобы постоянно была нужда в специалистах, тут подумать надо – поспешное решение не примешь. Лиля задумалась и не заметила, как в комнату вошла Вика. Посмотрела на «кубышку», на сестру, охнула:
– Ух, ты, сколько денежек! Лиль... – подластилась лисой, прикоснувшись к Лилиной руке щекой – купи мне тени...
– Какие тени? – не поняла Лиля.
– Ну, для век...
– Ты что, с ума сошла? Куда ты их красить будешь, в школу, что ли?
– Ну конечно нет! В кино, например, или на школьный вечер какой-нибудь... Хочу макияж, как у них, в журналах...
– Вика, тебе всего двенадцать, ты о чем думаешь? Какой макияж? Мне четырнадцать, и я не крашусь, а ты в двенадцать будешь лицо малевать?!
– Вот потому ты и скучная такая! – надула губы сестра – Лиль, ты хорошенькая очень! Начни краситься и станешь вообще конфеткой!
– Зачем? – пожала Лиля плечом – я не собираюсь становиться моделью. И мне кажется, сейчас совершенно не до этого.
– Тогда я у бабушки денег попрошу. Она с алиментов мне даст!
– И не вздумай даже – спокойно ответила Лиля – у бабушки она попросит! Отец алименты присылает – слезы! Бабуля нас двоих тянет на свою пенсию, а ты на всякую ерунду денег у ней хочешь взять! Впереди, между прочим, новый учебный год, а мы еще ничего не покупали! Одежда нужна и мне, и тебе – мы обе выросли из всего. Зимняя нужна одежда и обувь, тебе на физру костюм нужен! Все это деньги, Вика! Где бабушка столько возьмет! Я потому и пошла работать, чтобы насобирать нам хотя бы частично на что-то и сильно не напрягать бабушку! А ты какие-то там тени собралась покупать!
Она видела, что на глазах сестры появляются слезы. Вика так всегда делала: чуть что не по ней – смотрит жалобным взглядом, надеясь получить то, что хочет, и отказ при этом получает редко. Вот и сейчас просительно смотрела на сестру, готовая заплакать.
– Нет! – отрезала Лиля – никаких теней тебе! Я перечислила то, что нам нужно к школе – это и купим. Остальное купишь тогда, когда сама начнешь зарабатывать. То, что ты хочешь – это вещь не первой необходимости!
– Тогда я у отца попрошу! – выкрикнула Вика и выбежала из комнаты.
– Реветь побежала в огород – покачала головой Лиля – вот что с ней делать, а?
Но отец так и не показывался, видимо, был очень занят. Вика надеялась выпросить у него подарок ко дню рождения в виде этих самых теней, но эта дата была еще так далеко, что ей плакать хотелось от того, что ее желание сейчас видится ей таким далеким и невыполнимым!
... В середине августа, выплачивая ей зарплату за предыдущий месяц (ей он платил сам, остальные получали в кассе), Бакланов спросил:
– До конца августа-то доработаешь?
– Конечно – улыбнулась Лиля – я с удовольствием.
– Если по учебе уставать не будешь – приходи на ферму, работа всегда есть.
Домой она летела радостная. Она может и во время учебы работать! Конечно, учеба на первом месте, но если все будет сделано, и она будет продолжать учиться также хорошо и все успевать – почему бы и нет?!
Дома никого не было, Лиля влетела в комнату, достала из комода кубышку, открыла ее и присоединила к имеющимся деньгам полученную зарплату. Потом пересчитала общую сумму и вдруг поняла, что денег не хватает. Не хватало ровно триста рублей. Она пересчитала еще раз.
– Тогда неправильно посчитала, что ли...
Впрочем, в этом вопросе она всегда была внимательна. В мозгу одна за другой роились плохие мысли, и Лиля опустилась на кровать, сомневаясь в том, о чем подумала сейчас, и стараясь убедить себя, что этого не может быть.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.
Все текстовые (и не только), материалы, являются собственностью владельца канала «Муза на Парнасе. Интересные истории». Копирование и распространение материалов, а также любое их использование без разрешения автора запрещено. Также запрещено и коммерческое использование данных материалов. Авторские права на все произведения подтверждены платформой проза.ру.