Эта история произошла в 90-е годы ХХ века на юге Сахалина, в Холмском районе….
Я, тогда еще будучи 16- ти летним парнишкой, жил со своей семьей в г.Холмске, портовом городе на юге Сахалина. В один из летних вечеров я как часто бывало в летние выходные дни, сидел в компании своих родителей и их друзей, коротавших летний вечер за чашкой чая на нашей даче, располагавшейся в районе поселка Люблино, на юго-западном побережье Сахалина, в одном из распадков Южного Камышового хребта. Слушал рассказы взрослых о разных интересных случаях из их жизни, воспоминания их юности. Так, слушая истории из личной жизни дяди Саши, друга родителей и соседа по даче, услышал информацию о якобы существующем в этих краях, а именно – в тайге, на хребте, японского засекреченного и законсервированного форта оставшегося со времен 2-й мировой войны. Как водится у подростков – данная информация была моментально вычленена из монолога дяди Саши, «намотана мною на ус» и жестко зафиксирована в памяти. Подождав, кода гости разошлись, и улучив момент, когда дядя Саша остался один, я тут же возник рядом с ним и засыпал вопросами относительно форта. Дядя Саша подтвердил, что это не байка, а реальный факт. Сам он в форте не был, но слышал о нем из достоверных источников. Он мне рассказал все что об этом знает и рассказал ориентировочное его место расположения.
Через некоторое время, при очередной встрече с друзьями, я озвучил им полученную от дяди Саши информацию и огласил свой план по поиску означенного форта. Друзья приняли мой план с воодушевлением и все как один радостно согласились участвовать в экспедиции. Друзья – это трое таких же непоседливых и авантюристичных товарища как и я. Мы все четверо росли с дошкольного возраста в одном дворе в п. Поляково, но года за 4 до этого события я с родителями переехал в г. Холмск, но связь с друзьями поддерживал. Так как это случилось летом, от слов до дела времени прошло минимальное количество. За неделю мы подготовили походное снаряжение, запас продуктов на 3 дня, и в следующую субботу с утра выдвинулись в экспедицию с отправной точки – моей дачи. Тогда мы совершили ошибку, о которой я впоследствии неоднократно жалел - мы не прихватили с собой ни лопат ни какого-нибудь другого шанцевого инструмента.
Путь наш пролегал вверх по течению неширокой горной реки, которая причудливо извиваясь несла свои воды с вершины хребта к татарскому проливу. Вода была очень холодная, но при этом изумительно чистая и прозрачная – неоднократно останавливаясь на передышку, мы просто опустившись на четвереньки опускали голову в воду и пили прямо из реки. Вода была очень вкусная. По ходу движения неоднократно встречали сероводородные источники, впадавшие в реку – места впадения данных источников были хорошо заметны по наслоениям порошкообразного осадка на дне желтоватого или беловатого оттенка. Шли не торопясь, внимательно разглядывая окружающий лес, местами фотографируя – Леха взял с собой пленочный фотоаппарат черно белой съемки (о полароидах и современных цифровых камерах мы тогда даже не слышали). Ландшафты, окружавшие нас просто поражали буйством и великолепием растительности южного Сахалина, чем то напоминали тропические джунгли Юго Восточной Азии. Растения - гиганты практически заслоняли небо – лопух (белокопытник), возвышавшийся на высоту до двух с половиной метров и развесивший свои шляпы диаметром более полутора метров, медвежья дудка, устремляющаяся четырехметровыми стволами к небу, местами попадались на склонах непролазные заросли трехметрового сахалинского бамбука…Русло реки было каменистым, местами приходилось переходить по большим скользким камням, поросших скользким мхом. Неоднократно кто то из нашей компании весело вскрикнув от неожиданности, поскальзывался и плашмя шлепался в реку. Один раз я так растянулся, окунув в реку радиоприемник, который нес в руке. Как ни странно, радиоприемник после просушивания на солнце, продолжал добросовестно радовать нас музыкой и новостями цивилизованного мира.
Вечером впереди с левой стороны по ходу движения увидели старую, видимо охотничью избушку, расположившуюся на ровной площадке выше берега реки. Зашли внутрь. Избушка оказалась полуразвалившейся – крыша провалилась почти на половину, стены частично просвечивали насквозь, дверь практически рассыпалась. Никаких следов пребывания людей в ней не обнаружили – ни вещей, ни предметов посуды. Видимо ее очень давно никто не посещал. Родившаяся изначально идея остановиться в ней на ночлег отпала сама собой. Мы двинулись дальше в поисках удобного места для бивака. Вскоре нам попалась относительно ровная площадка на правом берегу реки. На ней решили и остаться на ночлег. Расчистили место для палатки, установили ее, разожгли костер. На костре сварили свой «фирменный походный ужин» - рожки с тушенкой.
После этого почистили котелок речным песком и заварили в нем походный чай на костре, с дымком.
Распивая чай и глядя в яркие языки пламени, слушая голоса ночных лесных птиц долго травили байки. После чего заползли в палатку и завалились на боковую.
Утром нас разбудил громкий щебет лесных птиц и лучи солнца, пробивающихся через густую листву крон деревьев. Поеживаясь от утренней прохлады, разбежались в стороны на поиски сухого валежника. Быстро соорудив костер, сварили завтрак, попили чая и двинулись в путь.
Примерно через час пути Женька, шедший впереди, позвал нас и указал пальцем на непонятный предмет, торчавший из береговой гальки у кромки воды. Мы все подошли ближе, расковыряли ногами гальку и увидели тонкий рельс, торчащий из речного песка. Потрудившись сообща минут 10, очистили рельс целиком. Рельс оказался длинной метров 7, узкий, значительно миниатюрнее привычных железнодорожных рельсов. Он был покрыт толстым слоем ржавчины. Никакой маркировки при внимательном осмотре мы не обнажили. Из чего сделали вывод, что вероятно это рельс для вагонетки шахты или иного подземного сооружения. Однако никто не слышал чтоб поблизости находились или ранее были шахты или тому подобные сооружения, во всяком случае советской эпохи. В воздухе повисла интрига. Наша компания начала наперебой высказывать другие соображения. Большинство склонялось к тому, что где то вверху поземный японский бункер. Проведя визуальный осмотр прилегающей территории, больше ничего не обнаружили. Это событие взбодрило нашу полусонную экспедицию. Глаза засверкали, мы буквально бороздили взглядами каждый метр впереди простирающегося русла реки и окружающего леса. Неоднократно кидались то к одному, то к другому необычному предмету, отличавшемуся от привычного лесного ландшафта. НО.. это были либо причудливые коряги, торчащие из земли, либо поваленные ветром деревья.
Примерно через час, когда наш энтузиазм начал постепенно улетучиваться, Эдик, шедший впереди слева от меня, остановился и поднял руку. Все послушно остановились. Он указал рукой на крупную каменную глыбу, лежавшую на речной гальке слева от него. Мы подбежали к ней и увидели, что это крупный обломок бетонной плиты. Очистив ее от наслоений речного песка и ила мы смогли осмотреть обломок более тщательно. Это была плоская каменная плита размером примерно 1метр на 1,5 с неровно обломанными краями, толщиной примерно 25 см. Структура бетона была странной – он состоял из скрепленной раствором мелкозернистой морской гальки. Было очевидно, что это бетон явно отличается от привычного нам - который используется повсеместно. При виде этого обломка я вспомнил рассказ дяди Саши о японских сооружениях времен японской оккупации юга Сахалина и материалов которые использовали при их постройке. Судя по его рассказам, кусок, найденный нами был изготовлен явно по японской технологии. Обсудив эту информацию, мы пришли к выводу, что этот кусок бетона в русле реки вдали от населенных пунктов и дорог, каких либо известных строительных объектов мог указывать только на одно обстоятельство – где то здесь или выше по руслу реки, либо на прилегающем к реке склоне имеется японский объект. Рассудив таким образом, мы разошлись в стороны возможного нахождения искомого объекта и приступили к поискам. Потратив на обследование прилегающей территории около часа, мы ничего не нашли.
Распределив сектора наблюдения, двинулись вверх по реке дальше. Через некоторое время Леха, шедший крайним справа, окликнул нас и остановился. Проследив за его взглядом, мы увидели интересную картину. Справа от нас находился распадок, из которого в речку, по которой мы шли, впадал небольшой ручей. Ручей виден был от места впадения на расстояние 4-5 метров, далее пропадал под толщей земли. Но приглядевшись к этой толще можно было рассмотреть, что ее образует настил из старых бревен, накрывавший ручей и который в свою очередь был скрыт наслоением земли, опавших листьев, поросший кустарником. Таким образом можно было понять, что перед нами находится бревенчатая дорога, уходящая в глубь распадка, которая заросла за давностью лет. Воспрянув духом, мы устремились вглубь распадка. Дорога по которой мы шли, вернее то что от нее осталось, обогнула по дуге сопку, и пройдя примерно метров 300, мы обнаружили небольшую долину, даже скорее распадок. В нем мы увидели странные сооружения прямоугольной формы от 4 до 8 метров высоты. Подойдя ближе стало ясно, что эти сооружения не что иное как штабеля бревен диаметром около 1 метра. Бревна были в полуистлевшем состоянии и покрыты толстым слоем мха. Подойдя к одному из штабелей, я ткнул пальцем первое попавшееся бревно. От прикосновения верхний слой бревна буквально осыпался. Осмотревшись мы поняли, что данное место видимо представляет собой старинную лесопилку или что то вроде того. Обсуждая ситуацию, принялись обходить территорию. И тут же последовали находки.
То там, то здесь мы натыкались на торчащие из земли стеклянные и керамические бутылки, потемневшие от времени. Я увидел выглядывающий из земли керамический предмет, копнув, вытащил из земли фарфоровую пиалу белого цвета. Пиала была абсолютно целая, на ней был проглядывал рисунок синей краской: на фоне снежной горы на поле вскапывает землю плугом, в который запряжен вол с большими кривыми рогами, крестьянин в островерхой широкополой шляпе. Я понял, что это пиала из Японского прошлого истории Карафуто…Помимо этого я нашел несколько бутылок разного цвета и разной формы, на многих из них имелись надписи на иероглифах, видимо на японском языке….некоторые из них были снабжены керамическими пробками, державшимися на ржавых металлических креплениях за края горлышек. Мои друзья тоже обнаружили немало посуды. Кроме посуды обнаружили некоторые предметы бытового характера, предназначения которых мы не поняли. Собрав наиболее сохранившиеся образцы посуды, осмотрев еще раз визуально распадок, мы отправились обратно.
Вернувшись к реке, месту, откуда мы зашли в данный распадок, мы двинулись дальше вверх по течению. Шли пару часов, после чего при наступлении сумерек разбили лагерь и остановились на ночевку. После распадка и до места ночевки ничего примечательного не обнаружили.
Утром, после пробуждения, завтракая у костра мы провели совещание.
До хребта мы еще не дошли. Однако по всеобщему мнению, шансов что мы найдем искомый форт было мало, так как в реку впадало большое количество ключей из прилегавших распадков, которые сменяли друг друга один за другим по мере нашего движения вверх по реке. В данный период времени – июль, разгар лета, растительность достигла максимального размера, ввиду чего разглядеть что - либо среди густых зарослей было очень трудно, тем более на расстоянии и не зная более - менее определенного сектора нахождения объекта, наши поиски напоминали поиск иголки в стоге сена. Решено было, учитывая что мы все таки не сходили впустую, а кое что нашли, вернуться обратно до более походящего сезона и вернуться сюда весной, когда сходит снег, сопки оголяются и еще не успевают покрыться буйной растительностью. На том и порешили. Свернули палатку, упаковали вещи и направились домой. Обратно шли быстро, не отвлекаясь на созерцание ландшафтов и другие отвлекающие моменты, поэтому к вечеру того же дня достигли пункта отправки экспедиции – дачи.
Посуда которую мы нашли в этой экспедиции потерялась довольно быстро…я подарил какому то знакомому, друзья тоже – кто подарил, кто потерял…в общем, результаты той эпопеи не сохранились.
С тех пор прошло немало лет….и я, когда очередной раз вспоминаю то приключение, как сейчас вижу мысленно тот орнамент, найденной мною пиалы – крестьянин в широкополой островерхой шляпе вспахивает землю на фоне высокой снежной горы… что за человек пил из нее чай …из какой эпохи… ?
А. Добрин